24. Герман

У Есении снова получилось застать меня врасплох. Хер знает, как это ей удавалось, но раз за разом эта рыжая девочка загоняла меня в угол.

С чего вдруг решила уйти? Разве я был с ней груб? Излишне настойчив в сексе — возможно. Но она всегда кончала со мной. Для меня это стало своего рода фетишем. Настолько искренней она была в этот момент.

Такое нельзя подделать. А то, как она выдыхала мое имя…

Блядь.

От одного только воспоминания член снова затвердел. А ведь мы как следует потрахались сегодня. Но я снова, словно юнец, который только-только бабу распробовал.

И хоть ты что делай!

Вдобавок ко всему примешивалась благодарность за Катюшу. Что ни говори, а Есения спасла ее. И хотя девочка все же простыла, но кто знает, чем бы все это закончилсоь, не случилось этого в ванной.

Чувство вины и так изводило меня из-за Ани. Теперь же оно удвоилось. Я дважды чуть не проворонил племянницу.

Идиот. Долбаный придурок, который до сих пор не особенно продвинулся в деле. И сейчас вся надежда была на Руслана. На данный момент любая неточность могла стать роковой. Поэтому пришлось привлекать того, в чьей преданности я был уверен на сто процентов.

Руслан Волков. А точнее — теперь для всех он стал Максом Григорьевым. Человек с новым лицом, но с совестью, которая вопреки всему осталась с ним. Даже после всего, через что он прошел. Пожалуй, сейчас я мог положиться только на него…

И ждать. Ждать результатов.

Недосып сказывался, так что после сексуального марафона я практически выключался. Но вместо того, чтобы лечь и отрубиться, продолжал стоять, смотреть на звезды и думать. Думать о рыжей девчонке.

Знала бы она, почему именно я не хотел ее отпускать. Точнее, о том, что вполне вероятно ляжет на ее плечи…

Юная, наивная, добрая. Ей будет непросто, но если обстоятельства вынудят, она — единственная, кто подойдет на заготовленную роль. И остается надеяться, что в третий раз она так же смело возьмет на себя ответственность, как и до этого…

Черт, как же бесила невозможность действовать открыто и попросту придушить ублюдка за то, что он посмел устроить!

От мрачных мыслей отвлек звонок. Руслан. Наконец-то!

— Слушаю!

— Эй, полегче, — отозвался тот.

— Ты узнал?

— Узнал. В целом, ты оказался прав.

— Блядь! — выругался, понимая, что план, который, я надеялся, не пригодится, теперь стал единственной возможностью уберечь ребенка.

— Посмотри на это с другой стороны — ты сможешь провернуть все по-тихому, — философски произнес Волков.

— Серьезно? Это ты мне советы давать будешь? — Тот только вздохнул.

— Так что? Ты решил, что выберешь?

— Какой, на хер, выбор? — устало выдохнул я. — Ты прав. Придется пойти до конца. Детали обсудим при личной встрече.

— Понял.

Разговор давно закончился, а я все стоял и думал. Крутил в голове каждую деталь, каждый винтик системы, которую мне предстояло развалить. Никогда еще я не рисковал настолько, не ходил по краю такой пропасти.

Если я просчитался хоть в чем-то, Роберт воспользуется этим. И тогда ни я, ни Катя, не выживем.

Я всегда гордился своим умом, способностью предугадывать, просчитывать ходы так, чтобы всегда оказываться на шаг впереди. И я не мог даже подумать, что однажды мой лучший друг и будет моим самым страшным противником. Потому что именно с ним я делился соображениями, обсуждал идеи и рассказывал, как все это работает. Потому что он был такой же, как я.

Потому что я доверял ему…

Доверял настолько, что теперь до сих пор расплачивался за это безопасностью своей семьи. И впервые у меня не было уверенности, что я выйду победителем. Как не было уверенности, что мой план сработает. Ведь перехитрить самого себя — сложнее всего.

Так что да, я вынес ценный урок из всего этого — доверять нельзя никому. Доверие — это брешь в твоей обороне. А если уж ты решился довериться кому-то, то только после тщательной проверки на вшивость и гниль. Кто-то назовет меня параноиком или долбанутым. Может, так и было. Но я уже не умел по-другому. Не знал, как. И не хотел…

Но в любом правиле есть исключения, правда? И кажется, мое — с рыжими волосами и наивным взглядом…