23. Есения

Уже второй раз со мной что-то случалось в доме Германа. Как там говорилось? То, что случилось однажды, может не повториться, но то, что произошло дважды, обязательно случится и в третий раз?

Так себе перспектива…

Лежала и прокручивала в голове события до того, как отключилась. Нет, я, конечно, была рада, что осталась жива, и все такое, но…

Но это было какое-то тусклое чувство. Пожалуй, единственный вопрос, ответ на который мне хотелось бы узнать — как там Катя. Раз я лежала у себя в спальне, вероятнее всего, с ребенком все в порядке. Точнее, кто-то успел вмешаться в то, что творила Ирина Витальевна.

Но сил, чтобы попытаться встать и что-то разузнать, не было. Просто какая-то странная обреченность.

Не знаю, сколько времени так прошло, прежде чем ко мне пришел хозяин дома. Он выглядел напряженным и мрачным. И я терпеливо ждала, когда он скажет, зачем пришел. Ну, не потрахаться же, правда? Ведь сейчас из меня так себе любовница-то.

— Как ты себя чувствуешь? — хрипло спросил он спустя пару минут молчания.

— Уставшей, — не стала скрывать правды.

— Врач тебя осмотрел — сказал, ничего серьезного.

— Хорошо.

Мужчина прошел к окну и еще какое-то время стоял там молча. Молчала и я.

— Спасибо, что не закрыла глаза на то, что происходило, — наконец, заговорил он. — Я… очень ценю это.

— Как она? Не заболела?

— Скажем так, не все так хорошо, как хотелось бы, — устало ответил Герман. Он оказался рядом, и я только сейчас заметила, насколько измотанным он выглядел: под глазами залегли темные круги, и морщин, кажется, прибавилось.

— Что-то серьезное? — обеспокоенно спросила я.

— Нет. Но врач будет наблюдать за ней. То, что делала эта женщина… — его пальцы сжались. Похоже, даже неосознанно. — Это отчасти нанесло вред здоровью.

— Мне жаль… — прошептала я, понимая, что стоило раньше рассказать о своих догадках. Возможно, тем самым я бы уберегла Катюшу. — Я собиралась поговорить с тобой, но не успела… Прости… — Слова вырвались против моей воли. Наверное, все дело в чувстве вины, которое было для меня, наверное, неподъемным.

— Ты не виновата…

Я ожидала чего угодно — что Мороз начнет меня гнобить, наказывать, или будет цинично высмеивать. Но только не этих слов. Потому что в них сквозила боль. Наверное, не подслушай я тогда его откровения в детской, я бы не заметила этого.

Но я слышала. И теперь могла уловить эти мимолетные эмоции, которые мужчина тщательно скрывал.

Он сел на край постели со странным задумчивым видом. Будто мыслями был где-то далеко, а не здесь, в моей спальне. И в этом я убедилась, как только Герман взял прядь моих волос и зачем-то намотал на пальцы, а затем пропустил сквозь них.

В последнее время между нами установилось негласное перемирие. Так что я уже не так сильно напрягалась рядом с ним. Но все-таки до этого дня я ни разу не видела его в таком состоянии.

Поэтому боялась даже вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть это странное мгновение. Но все имеет свойство заканчиваться.

Взгляд Герман стал привычно равнодушным, а сам он отстранился и отпустил мои волосы.

— Отдыхай. Обед тебе принесут. Если захочешь — и ужин тоже.

И ушел. Я же так и не поняла, что это такое было сейчас.

В обед мне и правда принесли поднос с едой. И если поначалу аппетита у меня не было, то постепенно выяснилось, что вообще-то я проголодалась. И сама не заметила, как все съела. А потом еще и заснула чуть не до самого вечера.

У меня был выбор — отсиживаться и дальше или же попытаться перебороть свой страх, который подспудно появился у меня после уже второго инцидента.

И так как в целом я чувствовала себя уже гораздо лучше, решила не сидеть взаперти. Тем более что мне хотелось навестить Катю и убедиться, что все так, как и сказал Герман. Но не успела я выйти в коридор, как меня настиг охранник и сообщил, что если я желаю, то хозяин дома ждет меня на ужин в столовой.

Можно было бы заупрямиться и отказаться, но к чему? Характер у Мороза был непростой, тяжелый. Лишние пикировки с ним были ни к чему. Особенно, если учесть, что до того, как все это случилось, я хотела поговорить с ним о том, чтобы он отпустил меня, разорвав наше соглашение.

Поэтому я решила не лезть на рожон, а побыть послушной девочкой. В конце концов, к малышке можно сходить и после ужина.

А когда вошла в столовую, то тут же наткнулась на тяжелый взгляд Германа. И на мгновение мне показалось, что в нем промелькнуло облегчение. Да ладно? Он правда ждал меня?

Странное предчувствие появилось в груди, и я робко, попытавшись улыбнуться, прошла к столу.

— Рад, что тебе уже лучше, — его слова разрезали тишину, стоявшую в комнате. А я трусливо подумала, что, может, стоило все же остаться в комнате?

— Спасибо, — пробормотала, глядя на свои руки.

Весь ужин проходил в тягостном молчании. Я старалась производить как можно меньше шума и вместе с тем чувствовала буквально каждой клеточкой взгляд мужчины. Однако сама посмотреть на него не решалась. Но вот с едой было покончено, прислуга забрала тарелки, и мы снова остались наедине.

Самое время было поговорить, но у меня, как назло, все слова вылетели из головы…

— Ты сама не своя, — заметил Герман, наконец.

— Да, я… хотела поговорить.

— О чем?

С трудом собрав все остатки смелости, что еще были у меня, я все же взглянула на Мороза.

— Насчет соглашения, которое мы заключили, — осторожно произнесла я. И как следствие, лицо моего собеседника окаменело. Любой намек на человечность пропал.

— И что с ним не так?

— Все так, просто я… Просто я хотела бы прекратить его.

— Почему?

Я все же не выдержала и отвела взгляд. Пока собиралась с мыслями, чтобы сформулировать все наиболее мягко, мужчина не выдержал сам:

— Это из-за того, что случилось с Ириной Витальевной? Опасаешься за свою безопасность?

Я удивленно посмотрела на него и мотнула головой.

— Нет, дело не в этом. Я и до этого уже хотела попросить о том, чтобы ты меня… отпустил. Если, конечно, посчитаешь мой долг выплаченным, — смутилась я от своих же намеков.

— И что же вдруг ты изменила свое решение? — мрачно спросил Герман. — Как ты помнишь, у нас ведь еще один контракт…

Вот теперь я окончательно покраснела. Щеки горели так, что стало жарко. Конечно, я помнила об одном пикантном пункте, который оставался невыполненным.

— Все это… не для меня. Ты сказал, что не хочешь удерживать меня силой, но… — снова посмотрела на свои дрожащие руки. Отстаивать свое мнение перед этим человеком было невероятно сложно. Ему даже не нужно было возражать или спорить — достаточно было просто посмотреть так, что ты уже начинал себя чувствовать неуверенно и сомневаться.

— Но что, Есения?

— Но тебе придется, — тихо ответила я. — То есть я не хочу оставаться. И если ты пригрозишь контрактом, то выхода у меня, конечно, не будет…

Вместо ответа Мороз поднялся из-за стола и медленно направился ко мне. И чем ближе тот подходил, тем быстрее билось мое сердце. Как бы там ни было, он был по-мужски красив. Не слащавым лицом, а вот этой самой энергетикой, которая и пугала, и внушала трепет одновременно.

Он остановился в опасной близости от меня, встал позади и положил ладони мне на плечи.

— Разве тебе было плохо эти дни? — вкрадчиво поинтересовался он, перекинув волосы на одну сторону, а затем его пальцы начали поглаживать кожу на шее. — Разве я тебя чем-то обидел? Или причинил боль?

Я едва могла сообразить, что ответить — настолько была напряжена.

— Н-нет…

— Тогда почему ты хочешь уйти? Куда? Ради чего?

— Я хочу домой… Обратно, в свою жизнь, — с трудом выдавила я.

— Настолько сильно хочешь, что готова расплатиться по контракту?

Ласки оставались едва ощутимыми, но от этого возбуждали только сильнее. Я была словно натянутая струна. Тело уже откликнулось на призыв партнера, потому что привыкло. Я уже чувствовала, как желание росло с каждым мгновением.

— Если ты этого потребуешь…

Воцарилось молчание. Я со страхом ожидала ответа Германа. Но тот не спешил что-то говорить — только задрал футболку, вынудив меня поднять руки. А затем и вовсе потянул меня наверх. В итоге я оказалась лежащей животом на столе.

Горячее мужское тело позади мешало сосредоточиться. Я боялась и в то же время ждала, что будет дальше. Порочность позы и то, что мы были не в спальне, только сильнее подогревало возбуждение.

Почувствовав, как мои штаны поползли вниз, я уже перестала сомневаться — Герман возьмет свое. И сопротивляться в этом случае бесполезно. Нужно всего лишь потерпеть. Уперлась лбом в стол и мысленно попыталась досчитать до десяти. Но уже буквально на трех сбилась — потому что почувствовала внутри себя пальцы мужчины.

— Разве тебе не приятно? — продолжал тот свои крамольные речи, не забывая при этом тягуче медленно двигаться во мне. — Разве от этого стоит сбегать, Кудряшка? — Я даже не осознала сразу, как интуитивно подалась ему навстречу бедрами. — Да, вот так, маленькая, давай, — поощрительно прошептал Мороз мне на ухо.

Я даже не успела хотя бы попытаться выстоять против его соблазна — сдалась сразу. И горечь от этого отравляла ощущения от близости с мужчиной.

Но вместе с тем убеждала в верности моего выбора. Нет, я должна была уйти. Раз и навсегда. Оставить позади все, что произошло в этом доме, и попытаться начать жизнь с чистого листа.

— Есения, — гортанно протянул хозяин дома, заменяя пальцы членом. — Да, черт побери…

Кажется, он еще что-то добавил, но я не разобрала. Я ждала, что вот-вот произойдет то самое. Однако вместо этого Герман замер во мне, будто давая время привыкнуть. Сегодня из-за моего напряжения я испытывала небольшой дискомфорт, несмотря на то что была возбуждена.

— Расслабься, девочка, — снова заговорил он, проводя пальцами по шее. — Впусти меня, Кудряшка… — Я честно попыталась, помня, что так и правда должно стать проще обоим. Но выходило так себе. Потому что мне было страшно. — Позволь мне, малышка…

А затем я почувствовала цепочку невесомых поцелуев вдоль позвонков.

— Позволь…

Я правда пыталась. И ласки помогали, но в голове билась мысль о том, что мне предстоит пережить, и это ставило крест на всех стараниях Германа.

— Что не так? — наконец, спросил он, едва двинув бедрами.

— Мне страшно, — призналась я шепотом.

В то же мгновение он поднял меня, прижав спиной к своей груди, и вынудил обернуться.

Наши взгляды встретились, и я с удивлением заметила на лице Мороза обеспокоенность. Впервые, пожалуй, эта эмоция была настолько заметна.

— Я не причиню тебе вреда намеренно, — так же тихо произнес он. — Не бойся, Кудряшка. Просто отпусти себя и расслабься. Нам обоим это нужно…

Пожалуй, он все же обладал каким-то даром внушения. Иначе почему я послушно кивнула, и будто что-то внутри переключилось? Я расслабилась, полностью отдавшись ощущениям и мужским рукам, которые настойчиво ласкали, нагибали и удерживали.

Мысль, что мы не в спальне, что нас могут увидеть, испарилась напрочь. В этот краткий миг были только я и он. И наша близость.

Наверное, я все же слишком слаба духом, раз меня так легко было продавить. Но об этом я вспомнила после, когда отошла от пережитого удовольствия. А потом, в душе, снова провалилась в бездну темного взгляда и отдалась мужчине полностью, забыв напрочь о том, что планировала.

И только когда дыхание после очередного сексуального марафона выровнялось, до меня дошло, что Герман все-таки не “закрыл” контракт. Не тронул меня там.

— Я не могу тебя отпустить, — сказал он, стоя уже в дверях моей комнаты.

— Почему?

Он обернулся и посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.

— Я хочу, чтобы с Катей был надежный человек. А ты уже дважды спасла ей жизнь. Мне бы не хотелось удерживать тебя силой, Есения. Это так. Но и отпустить тебя сейчас… не могу.

Было видно, что признание далось ему непросто. Я растерянно приподнялась на постели. Такого поворота не ожидала. Мне казалось, что Мороз не особенно в восторге от того, что я занималась с его дочерью…

— Как мне расценивать твои слова? — решилась я все же прояснить все детали. Надоело гадать.

— Я прошу тебя остаться, — глухо произнес он. — Хотя бы ради нее.

— Но при этом ты со мной…

С минуту мы смотрели друг другу в глаза.

— Что мешает нам проводить время с пользой для здоровья?

Ну, а на что я, собственно, надеялась? Что этот мужчина передумает и ущемит свое “хочу”?

— Действительно, — горько усмехнулась я. — То есть официально я буду работать няней?

— Да.

Наверное, я могла бы отказаться. Могла. Но не стала. Малодушно ухватилась за идею побыть с малышкой. А то, что к ней в комплекте шел секс с ее отцом… Что ж, наверное, не самые плохие побочные эффекты. И все же я сомневалась.

— Мне бы не хотелось оставлять ее с чужими людьми, которые мало того, что понятия не имеют, как вести себя с детьми, так еще и не будут проверенными, — неожиданно добавил Герман. И это стало решающим аргументом.

— Хорошо, согласна…

Он кивнул, и на мгновение во взгляде снова промелькнуло облегчение.

— Завтра твои вещи перенесут в детскую. Так будет удобнее.

— Да, наверное.

— Отдыхай. Силы тебе понадобятся…

После этого Мороз ушел, а я практически тут же заснула — слишком изматывающим оказался вечер.