31. Есения

Утром я проснулась в отличном настроении. Несмотря на то, что спала мало, я готова была горы свернуть. Безотчетная улыбка не сходила с моего лица. Германа ожидаемо не было рядом. Но по смятой подушке я точно знала — он ночевал со мной.

Катюша встала тоже поздно. И хотя после раскапризничалась, дала мне немного отоспаться.

Все шло, как обычно, за исключением того, что я чувствовала себя счастливой. Впервые за долгое время по-настоящему дышала и радовалась новому дню.

Сама себе не верила, но это было настолько непривычно и приятно, что я постоянно улыбалась. И казалось, ничто не сможет испортить мой сегодняшний настрой.

Однако я глубоко заблуждалась. После обеда, когда мы с Катей вышли погулять в сад, и малышка в какой-то момент уснула, нас нашел тот самый Максим, который меня напугал в прошлый раз.

Учитывая, что мы были в дальней беседке, он совершенно точно пришел специально к нам.

— Добрый день, — поздоровалась я, глядя на мужчину, взгляд которого не сулил ничего хорошего.

— Здравствуйте, Есения. Надо поговорить.

— Со мной? — удивилась я. — Что-то случилось?

— Случилось, — кивнул тот, садясь напротив. — Герман попал сегодня в аварию.

Внутри что-то противно сжалось от его слов.

— Как он? — упавшим голосом спросила я. — Он же… он же выжил?

— Нет.

— Как нет? — не сразу поняла я ответ. — Что нет? В тяжелом состоянии, или что?

— Герман не выжил.

Его слова прозвучали как приговор. В груди что-то оборвалось. Вот было, и не стало… а в мыслях…

— Погодите, нет. Такого не может быть. Он же еще только вчера…

— Есения, к сожалению, это проверенные данные, — терпеливо повторил Григорьев. — И у меня к вам есть поручение. От Германа.

Я подняла на него непонимающий взгляд. В голове царил полный кавардак. Эта новость не просто удивила или шокировала. Она меня сразила наповал. Я все еще не верила до конца…

— Но вы же сказали…

— Он оставил что-то вроде завещания.

— Завещания? — дрожащим голосом переспросила я, уже ощущая, как слезы скатывались по щекам. Черт, такого просто не могло быть! Не после всего, что между нами случилось! Только не так! Нет! Нет! Неееееет!

Мужчина понимающе смотрел на меня, с жалостью, и терпеливо ждал.

— Ч-что там? — наконец, спросила я.

— Прочитайте, — он протянул мне конверт.

Руки слушались плохо. Промелькнула мысль — хорошо, что Катя спала сейчас. Вряд ли бы я смогла адекватно себя с ней вести.

Наконец я все же вскрыла конверт и развернула лист бумаги. Написано было от руки. Надо же… Неосознанно провела пальцами по буквам, понимая, что, возможно, это последнее, что связывало меня с этим человеком.

“Есения!

Возможно, ты сочтешь мою просьбу для себя неприемлимой и откажешься. Но я все же надеюсь, что не ошибся в тебе, и ты ответишь согласием. Если читаешь это, значит, я недооценил некоторые факторы в своей жизни. И теперь, кроме тебя, у Кати не осталось никого.

Я знаю, что ты полюбила ее, как родную. Поэтому прошу — позаботься о моей малышке. Максим подготовит все документы, по которым ты станешь законной матерью для нее. Деньгами тоже обеспечит. У вас будет новая жизнь, с чистого листа. Уверен, ты сможешь дать ей столько любви, сколько нужно маленькой девочке. Если кому я и мог бы доверить свое сокровище, то только тебе. Максим — человек надежный. Поэтому слушайся его и не спорь, Кудряшка. А еще поцелуй за меня принцессу”.

И все. Внизу только подпись. Та самая, что стояла на том договоре… Из-за слез буквы расплывались, и до меня с трудом доходил смысл написанного.

— Это ведь неправда? — с надеждой спросила я у мужчины. Но тот лишь с жалостью посмотрел на меня. — Он действительно?..

— Да.

Какое-то время мы сидели молча. Очень медленно до меня доходило — все это было по-настоящему. Мороза больше не было. Больше он не появится в дверях, не прорычит что-то в своем стиле, не обнимет на ночь… Катя больше никогда не увидится с отцом, а я…

— Что мне теперь делать? — спросила я тихо.

— Для начала — поедем ко мне. Тебе не стоит сейчас оставаться одной.

— Почему?

— Хотя бы в целях безопасности.

Подняв на него взгляд, я вдруг уцепилась за внезапную мысль.

— Это ведь не случайная авария, да? Кто-то это подстроил?

— Я не могу это обсуждать.

— Пожалуйста! Я должна знать!

— Зачем, Есения? Что это тебе даст? Германа больше нет. Но есть Катя. И его просьба. Если ты отказываешься, то давай сразу это выясним. Потому как я должен позаботиться о девочке и…

— НЕТ! — закричала я. — Нет, — добавила тут же гораздо спокойнее. — Я не оставлю Катю.

Григорьев удовлетворенно кивнул.

— Я так и думал, но обязан был спросить.

— То есть вы знали? Знали, что Герман оставил такое распоряжение?

— Скажем так, он меня предупреждал о том, что подобное возможно, — неохотно ответил мужчина.

— Ясно…

Хотя, конечно, ничего мне было не ясно, кроме того, что Германа больше нет. И непонятная, стылая тоска сжимала мое сердце. Вот, вроде бы, что такого? Да, была между нами страсть, возможно, привычка. Я же не могла влюбиться в него по-настоящему? Правда?

Катя завозилась и захныкала, напоминая о себе. Пришлось взять себя в руки хотя бы на какое-то время.

— Когда мы должны уехать?

— Чем быстрее, тем лучше.

— Хорошо. Я соберу вещи.

Максим помог мне с коляской и проводил до дома…

Дорогу к Максиму домой я не запомнила. Вот вообще. Все мысли были заняты шокирующей новостью, которую было так сложно принять. Мужчина молчал и не пытался даже завести со мной разговор. Впрочем, это было, скорее всего, бесполезно. Потому что я была не в себе. Только малышка помогала хоть как-то держаться.

Дом у Григорьева мало чем уступал жилищу Германа. Но этот факт я отметила скорее в фоновом режиме, что называется.

Едва мы оказались в холле, как навстречу нам вышла молодая девушка в положении.

— Максим? — вопросительно произнесла она, глядя на того.

— Привет, Оль. Знакомься, это Есения. Она поживет какое-то время у нас.

Настороженность в глазах девушки была мне понятна. И, наверное, будь обстоятельства несколько иными, я обязательно все пояснила бы сразу, но не сейчас. Только безразлично ждала очередного указания от Григорьева.

— Ладно, — растерялась Оля.

— Потом все объясню, — бросил Максим и кивком указал мне на лестницу. — Идем, покажу вашу комнату.

Катя с интересом озиралась по сторонам. Малышка пока не подозревала, что сегодня осталась круглой сиротой.

“…теперь, кроме тебя, у Кати не осталось никого…”

Слезы непроизвольно снова выступили, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы удержать их. Нельзя было расклеиваться окончательно. Хотя бы ради девочки.

Комната, которую нам выделили, была просторной и светлой. С широкой кроватью. Максим поставил сумку, которую забрал из машины, а я даже не заметила.

— Может, чего-то хочешь? — Но я лишь покачала головой.

— Нет, спасибо.

— Если что-то понадобится тебе или ребенку — смело обращайся к Оле.

— Кажется, она не очень-то рада гостям, — равнодушно заметила я.

— Моя жена… — он усмехнулся, — ревнива. Но я все ей объясню. Так что проблем не возникнет. Надеюсь, вы сможете найти общий язык.

— А долго мы здесь пробудем?

— Столько, сколько понадобится, чтобы подготовить документы и новое место жительства.

Мужчина уже был в дверях, когда я все же не удержалась:

— Максим!

— Да?

— А есть шанс, что… — горло сдавило, и стало трудно выговаривать слова. — Что это ошибка?

Григорьев не ответил. Но посмотрел так, что я все поняла сама. Нет, ошибки быть не может. И мне предстояло принять новые реалии.

— Тебя что-то держит в твоей старой жизни? — вдруг спросил Максим. — Родные или… мужчина?

— Нет.

— Учеба, работа?

— Тоже нет.

— Тогда, может, стоит воспользоваться возможностью?

Здравые, логичные рассуждения. Вот только от них не становилось легче. Пока мне было сложно понять и принять случившееся.

— Спасибо за помощь, — тихо ответила я, укладывая Катю на постель. Хозяин дома тихо вышел из комнаты.

Какое-то время пришлось потратить на то, чтобы разложить необходимое, сделать приготовления. Механические действия отвлекали и помогали. Правда, ненадолго.

Тянущее, скребущее чувство внутри не покидало меня.

Его больше не было. Германа больше не было. И пока Катя возилась с погремушками, я перебирала в памяти все моменты, начиная со знакомства, заканчивая вчерашней ночью.

Мороз будто чувствовал неладное, не отпускал меня до самого утра. Даже когда я была едва живая и уже без сил, он все равно продолжал ласкать и шептать пошлые вещи, продолжал брать меня снова и снова.

“- Давай, девочка, еще немного…

— Я больше не могу, Герман…

— Можешь, сладкая, можешь… Вот так, да, позволь мне…”

И несмотря на то, что мне казалось, будто сил не было, мое тело снова и снова сдавалось на его милость, и очередная волна удовольствия накрывала меня.

Знал ли он? Мог ли догадываться, что это была его последняя ночь?

Наша ночь…

Или же дело было только в том воздержании, что предшествовало этому?

Ответов у меня не было. Да и вряд ли когда-то будут. Максим прав — мне придется двигаться дальше. Несмотря на то, что сейчас было очень больно и тоскливо.

Раздался тихий стук в дверь. Уложив Катю подальше от края, я пошла открывать. И очень удивилась, увидев Олю. Она робко улыбнулась.

— Муж мне все рассказал.

— Понятно, — кивнула я.

— Макс сказал, вы пробудете у нас какое-то время. У нас пока нет детской, да и мебели подходящей тоже. Так что, может, ты захочешь сама что-то выбрать?

— Для чего? — не поняла я.

— Ну, для малышки, — девушка кивнула мне за спину.

Я растерянно оглянулась на Катю.

— Ради нескольких дней? Зачем?

— Чтобы было удобно. Хотя бы кроватку.

Я задумалась. Было крайне неудобно напрягать кого-то. Просьба Германа касалась только меня и его дочери. Да, очевидно, Максим был ему другом, но имела ли я право злоупотреблять его гостеприимством?

— Думаю, мы и так поместимся.

Ольга нахмурилась.

— Ты уверена? Если ты стесняешься или думаешь, что это неудобно… — Я тактично отвела взгляд, чтобы не выдать себя с головой. — Ясно. Значит, подберу сама.

— Да не надо…

— Надо! — возразила Оля. — Ты не чужой человек в этом доме.

Последние слова заставили меня удивленно уставиться на девушку. Та, заметив это, усмехнулась.

— Да, когда-то Герман очень помог нам с мужем. И меньшее, что мы можем сейчас сделать — помочь тебе и малышке.

Помог… Надо же. Значит, все же он умел и вот так. Черт, да конечно, умел! Разве я не убедилась в этом? Другое дело, что делал он это порой так, что и не верилось в помощь эту. Впрочем, о мертвых или хорошо, или никак…

— Ладно, — сдалась я под настойчивым взглядом хозяйки дома.

Она тут же улыбнулась в ответ.

— Познакомишь нас?

Теперь уже я не смогла удержаться от улыбки. Столько любопытства было на лице Оли. И учитывая ее положение, ей наверняка хотелось потискать девочку.

— Конечно. Заходи.