Глава 14

Олег

Варя. Варенька. Наша невинная девочка. Смакую её имя, словно самый вкусный десерт. Воздушный, мягкий и безумно сладкий. Как её киска. Не тронутая, узкая. Бляяядь… как же мне хочется трахать Варечку без остановки!

Сижу, гляжу в окно. На сердце тепло от одной мысли, что малышка сейчас спит в моей небольшой комнатушке. В груди необычно тесно, словно туда пытается протиснуться чувство, которое я давно выжег из души.

Лесовский внимательно следит за мной.

– Цепанула?

– Да.

– Меня тоже.

Такой короткий и ёмкий диалог. Мы оба на крючке у белокурого ангела.

– Надеюсь, Ирка не будет козни строить, – вздыхает друг, – я ей даже сочувствую.

– Ну, по-хорошему, после той истории тебя надо было уволить. И её вместе с тобой. Устроили, блядь, Санта-Барбару в офисе. Потом еле успокоили всех. Белецкий даже самолично приезжал.

– Знатную он мне головомойку тогда устроил.

Борис Белецкий – один из акционеров компании. И если остальным чхать на всё, кроме получаемых дивидендов, то Бориска блюдет репутацию и следит, что тут у нас происходит. По его словам, не хочет, чтобы его имя было связано с чем-то грязным или незаконным.

Мы с ним давние товарищи, учились вместе. Белецкий – сердцеед и любитель красивых женщин. Он долго бегал за Петрой, но она ему дала от ворот поворот. В моих коварных планах есть пункт: не знакомить его с Варенькой.

– Если продолжит в своём духе, придется мне ее уволить нахуй. Но вина в этом твоя будет, – рычу.

– Ладно тебе, Олежа. Сколько баб я перетрахал, и лишь Ирка повелась на мой бред о чувствах. Должна ж понимать: когда мой член в женской киске, я готов и замуж позвать, – смеется он, – это не значит, что я реально женюсь.

– Не пора ли начать отвечать за свой член, Лесовский? – прищуриваюсь.

Сурово гляжу на друга. Меня немного беспокоит его поведение. Перемены я вижу, но как бы Лесовский не разбил нежное сердечко нашей Вари. Волнуюсь за неё.

– Знаю, о чем ты думаешь, – он вдруг становится серьезным, – и нет, я не обижу пчелку.

– Ты ветреный, Димыч, – выдыхаю, – а малышке нужен надежный мужик. Учти, я буду следить.

– Не дождешься, – скалится, – я не отдам тебе её. С Иркой ты красиво разобрался, и я признаю свой косяк, но Варя наша.

Морщусь. Я вообще не любитель подобных разговоров. Но Капустян меня вынудила.

– Твоя новая девочка – волчица в овечьей шкуре, – говорит Ирина, когда мы оказываемся в моем кабинете, – Катюша была куда лучше.

– Я лично нанял эту девушку. Ты же знаешь правила. Мой персонал – это моя зона ответственности. Строй девочек-секретарей, а от Пчелкиной руки прочь.

– Не ожидала от тебя, Олег!

– А я от тебя, – пристально гляжу на неё, – думал, ты усвоила урок.

Я понимаю, что тут играет ревность. Для неё Варя, как красная тряпка для быка. Ведь Димыч бросил её и стал мутить с такой вот блондиночкой лапочкой. В итоге, конечно, блонда оказалась очередной брошенкой Лесовского, но речь не о том…

Ирка из-за него всё потеряла. Мужа, сын с ней не общается. Репутация рухнула ниже некуда, повесив на некогда профессионала высокого класса клеймо «милфа».

– Так переживаешь из-за ее зарплаты? – она удивленно вскидывает брови, – ты ведь трахаешь эту Пчелкину, да?!

И почему от Капустян это звучит так мерзко? Да, я трахаю Варю. Вернее, не совсем. Я дышу Варечкой. А засунуть в малышку член велят инстинкты.

Но лезть и менять зарплату не позволил бы в любом случае. Внимательно смотрю на Ирину. Закипаю. Медленно, но верно.

– На каком основании ты ее оклад занизила?

– Не думала, что ты пойдешь по стопам Лесовского, – фыркает, – он-то ясно кобель, но ты, Шатров! Ты же для всей компании авторитет!

– Я вопрос задал, – включаю режим генерального, – не забывайся.

– Олег…

– Будет ответ или заявление по собственному? Ты переходишь все границы, лезешь, куда не просят. После твоей интрижки с Лесовским я закрывал глаза на закидоны, пока они не касались моих сотрудников.

– Да что с тобой?! – восклицает она.

– Значит, заявление? Жду его до конца дня, Ира, – затем демонстративно утыкаюсь в бумажки.

Хлопает дверь, в мой кабинет заходит Лесовский. А Капустян, заливаясь слезами, выскакивает прочь.

– Думаешь, и правда уволится?

– Не знаю, пусть решает сама. Как сотрудник Ирина хороша, но если она начнет вести войну против Вари или еще кого из девушек… – потираю переносицу, – лучше будет, если твоя бывшая пассия покинет компанию. Но ты сам понимаешь, сейчас найти спеца тяжело.

– Не парься ты так.

– Как ты что ли?! – повышаю голос, – напомнить, из-за кого всё это дерьмо началось?!

– Ладно, не душни, Олежа. Сегодня я везу нашу крошку домой, если что. У меня есть одна идейка, как разгрузить пчелку для свиданий и отдыха.

Он облизывается. А я улыбаюсь. Любая мысль о Варе вызывает такую реакцию. Мобильный звонит.

– Да? – машинально беру.

– Олег Иванович Шатров? – голос мамы режет, словно сталь.

– Привет мама, – вздыхаю.

– А я думала, ты сирота, – театрально вздыхает.

– Ну ладно тебе, я на той неделе приезжал. Не драматизируй.

Лесовский округляет глаза, проводит большим пальцем по шее. Мда. С моей матерью он знаком не понаслышке.

– А я всё еще жива, Олег. И иногда хочу услышать того, на кого угрохала всю свою жизнь.

– Прости, мам. Работы куча.

– Конечно, конечно! Для матери-то ни денечка не найдется. Но сегодня я устраиваю ужин, и ты должен быть. Я позвала потрясающую девочку…

– Мам! – перебиваю её, – прекрати сводить меня с дочерьми своих подружек!

– Ну что поделать, если часики тикают, а хорошей девочки рядом с тобой я так и не вижу! Мне нужны внуки, Олег!

– Я тебя понял. Давай так. На ужине буду, с радостью пообщаюсь с тобой, но ты не будешь играть в сваху, ладно?

Она дуется. Я прям вижу, как моя мама насуплено хмурит брови.

– Ладно, – отвечает коротко.

– Отлично. Тогда до вечера.

– Стальная Лара? – ржёт Лесовский, – всё тебя сватает?

– Пиздец. Снова нашла мне хорошую девочку. Мама в своём репертуаре.

Бросаю взгляд на дверь. Я уже встретил свою сладкую малышку.

– И когда представишь ей нашу пчелку? Варя – эталон для твоей матери. Скромная, красивая, очень ответственная, – заявляет Димыч.

– Обязательно представлю. Но сначала мне нужно подготовить почву…

Дима

После обеда и горячего десерта у меня кое-как получается сосредоточиться на работе. С трудом, ведь я постоянно вспоминаю, какой сладкой и открытой была наша пчелка. Как она принимала мой член, сжимала собой. Жаркая, влажная девочка. Узкая, тугая киска.

Отдельный кайф, что мы с Олежей у неё первые. Это делает малышку особо ценной в наших глазах. У меня не было девственниц, но Варенька – это что-то с чем-то!

И сейчас она мирно посапывает в секретной комнатке Шатрова.

– ДИМА! – и снова Милка вырывает меня из вкусных воспоминаний.

– Что?

– Ты изучил договоры с испанцами? Мне нужно передать проекты с твоими пометками Пчелкиной на одобрение Шатрова, – глядит на меня через свои модные хипстерские очки.

– Блядь! Да, вот они, – протягиваю ей.

Девчонка топает к выходу.

– Стоять! – гаркаю.

– Ну что? – разворачивается и лениво глядит на меня.

– Просьба есть…

Через час снова прихожу к Шатрову, но место Вареньки по-прежнему пустует. Неужели так устала, что до сих пор спит? Затрахали малышку. А мы ведь даже не брали её вдвоем.

Из кабинета выходит Олег. Рожа аж светится.

Да и я впервые за долгое время чувствую себя удовлетворенным. Обычно, слив в тёлку, внутри образовывалась пустота. Злость. А Варю хочется еще и еще. Моя следующая цель – ее девственная попка.

– Покурим? – спрашивает Олег.

– Погнали. Малышка ещё спит?

– Да. Перенервничала, испугалась. Обкончалась, – смеется он, – будить не буду, пусть отдохнет.

Мы направляемся к лифту.

Я ведь так и не покурил после горячего секса. Странно как-то получается. Все женщины будто перестали существовать. Вглядываюсь в их накрашенные улыбчивые лица и ничего не ощущаю.

Совсем недавно я бы улыбнулся в ответ и затащил девчонку в подсобку. Или пригласил в кино на последний ряд.

Мне нравилось соблазнять, эта игра заводила. А потом я трахал их на моём столе в офисе, или в кино, или в туалете кафешки. И как отрубало.

Но теперь мне хочется Вареньку. Постоянно, всегда.

– Измотали мы её, – ржет Шатров, – а я опять хочу. Пиздец.

– И как ты хочешь подготовить почву для знакомства матери с нашей пчелкой? – интересуюсь.

– Маму готовить не нужно, а вот Варя явно пока не уверена в серьезности наших намерений. Хочу, чтобы она привыкла и расслабилась. Перестала шугаться, как напуганный котенок.

Сочувственно хлопаю друга по плечу. Мама Олега. Как бы помягче выразиться. Женщина весьма строгих правил. Стальная дама. И каждый раз, когда Шатров приезжает на обед или ужин, подсовывает ему очередную «хорошую девочку».

– Думаешь, Лариса Васильевна вняла твоим просьбам не приводить очередную ласточку для рождения долгожданных внуков? – выгибаю бровь.

– Скорее всего нет, но с этим я разберусь, – раздраженно бросает друг, – ты главное, Варечку отвези, доставь в целости. И не пугай её.

– И в мыслях не было! Я буду беречь наш робкий нежный цветочек, как зеницу ока!

– Рассчитываю на тебя.

Шатров уезжает раньше. Оставляет мне ключи. А я за полчаса до конца рабочего дня прихожу в спаленку и гляжу на Варю. Залипаю. Время идёт, а я смотрю.

Что-то копошится в груди, не понимаю.

Женщины никогда не задерживались у меня до утра. Я всегда вызывал им такси и забывал об их существовании.

Даже Петра, вроде как постоянная любовница, обычно сваливала, либо оставалась у Олега. А я просто не хотел осквернять свою постель случайной тёлкой.

Но сейчас что-то меняется. Мозг то и дело подкидывает картинки, как эта красотка с молочной кожей будет смотреться на моих шелковых простынях.

Подхожу, чувствую сладкий цветочный запах. Грудь малышки медленно вздымается и опускается, платиновые волосы раскиданы по подушке. Пухлые розовые губы приоткрыты. Огромные голубые глаза закрыты, пушистые ресницы слегка подрагивают.

Стискиваю зубы от желания поцеловать. Пчелка. Малышка. Интересно, что тебе снится…

– Что же ты делаешь со мной, а? – шепчу.

– Ммм… – она переворачивается на другой бочок, но не просыпается.

А я дёргаюсь, словно какой-то извращенец, вуайерист гребаный. Но мне так нравится смотреть! Наблюдать за безмятежным прекрасным личиком. Еле держусь, чтобы не впиться в ее губки.

– Малышка, пора домой, – прикусываю ее ушко.

– Что? Ммм… – Варя сладенько потягивается, хлопает глазами, – ой!

Начинает метаться по кровати. Дыхание спирает. Она ж голенькая! В брюках становится тесно. Собираю ее вещи, протягиваю девочке.

– Спасибо, – бурчит, – отвернитесь.

– Да я всё уже видел, – улыбаюсь.

Её смущение – отдельный вид наркотика.

– Пожалуйста.

– Лааадно. В общем, ключи от кабинета на столе у Шатрова, пойду пока в машину. Помнишь, где я припарковался?

– Я могу доехать на автобусе, – лепечет.

– Нет. Ну так помнишь?

– Угу.

– Отлично, – не выдерживая ее сексуальности, притягиваю малышку, целую и лишь потом удаляюсь.

Спускаюсь, иду к тачке. Возить женщин после работы я тоже особо не рвался. Только если к ней домой или куда-то, где можно было присунуть. Потом интерес пропадал и терялся.

Что же не так с маленькой пчелкой?

Хлопает дверь, малышка усаживается рядом. Причесанная, собранная, серьезная.

– Поехали? – целую ее в щечку.

– Дима! – возмущается, но не отталкивает.

– Что?

– Нас могут увидеть.

– Не бойся, я тебя защищу, – смеюсь, – тачка тонированная. Неужели не заметила?

– Я знаю, но… – кусает губки, – не хочу рисковать.

– Никаких «но». Поехали.

Мы выезжаем с парковки. Основная масса сотрудников уже уехала домой, так что я не боюсь, что кто-то увидит.

Люблю быструю езду. В студенческие годы, сразу после выхода из детдома я частенько вписывался в запрещенные уличные гонки. Веселое было время!

– Я хотел с тобой кое-что обсудить, – говорю, виляя между машин.

– Смотри на дорогу! – пищит Варя.

– Боишься? – резкий рывок вправо, поворот, съезд.

Набираю скорость.

– Помедленнее, пожалуйста! – малышка белеет.

– Ладно, – смеюсь, притормаживаю, – не бойся, крошка. Со мной ты в безопасности.

Мы быстро добираемся до её дома. Блядь! Не хочу отпускать! Щелкаю замком. Но Варя и сама не спешит выходить.

– О чем ты хотел поговорить?

Гляжу на неё. Башня медленно съезжает. Как одержимый, таращусь на алые губки девушки. Все мысли испаряются, напрочь забываю, что хотел сказать.

– Блядь, Варя… что же это такое… – обхватываю ее шею и жадно впиваюсь в губы.