Глава 15

Варя

Что? Как? Почему? За последние сутки меня целуют больше, чем за всю жизнь. Это вообще нормально? Столько целоваться? Все губы опухли, саднят немного. Приятно покалывают.

Я и не знала, что так сильно люблю поцелуи.

Последний ряд. Поздний сеанс. Мы с Женей сидим, смотрим фильм. Едим попкорн. Его рука ложится на моё бедро.

Тело простреливает спазмом от страха. Деревенею.

– Расслабься. Нам уже пора пойти дальше, не думаешь? – шепчет, вызывая неприятные мурашки.

– Жень… – отпихиваю его, – может, хотя бы поцелуемся?

Он ведь до этого момента даже не обнимал меня. А теперь сразу под юбку?

– Да что ты как школьница, блядь? – он убирает руку, – ну тебя, всё настроение испортила!

Он смотрит фильм, а я не могу понять, что не так сделала. Ведь это нормально, целоваться с тем, кто нравится? Пока папа не погиб, они с мамой постоянно это делали. Так мило… я тоже хочу целовать любимого.

Понимаю, что вот-вот расплачусь. С трудом досиживаю до конца. Женя злится. Не касается, за руку не берет. Это очень обидно.

– Что с тобой не так? – спрашивает, когда мы выходим из кинотеатра.

Молчу, смотрю в пол.

– Тебе обязателен этот обмен слюнями? – недовольно тянет.

– Я хочу целоваться! – выпаливаю.

– Ну целуйся, а я домой поехал.

Бросив меня поздним вечером у кинотеатра, мой «парень» садится в машину и уезжает домой.

Это был последний раз, когда рядом с бывшим прозвучала фраза «я хочу…».

Какой же я была идиоткой! Думала, что это он такой человек. И что проблема во мне! Вдруг становится безумно жаль себя. Потратить на эти бесполезные отношения столько времени!

– Ммм! Димааа… – шепчу, зарываясь пальцами в волосы мужчины, – ааах…

Язык Лесовского хозяйничает у меня во рту. От мужчины исходит приятный аромат дорогих сигарет, жвачки. Босс ласкает, целует очень нежно, с чувством. Именно так, как я всегда себе представляла…

Просто поцелуй. Лесовский обнимает меня, не переходя грани. Так, будто действительно наслаждается.

– Почему ты плачешь? – удивленно глядит на меня, – я что-то не так сделал?

– Нет. Просто не думала, что поцелуй может быть таким приятным. Почему… вы с Олегом это делаете?

– Что делаем? – он выгибает бровь.

– Целуете меня. Словно вам нравится, – опускаю взгляд.

– Мне и правда нравится. Во всех местечках тебя целовать, пчелка. С чего такие вопросы?

Молчу. Отвожу глаза, цепляюсь за сумочку.

– А… – фыркает Лесовский, – я понял. Тот мудак тебя обижал, да?

– Угу, – киваю, – называл поцелуй бесполезным обменом слюнями.

– Мудилка. Забудь его, пчелка. Этот мужик неполноценен. Поцелуи – это прекрасно!

– Я тоже так думаю.

– Тебе же нравится целоваться с нами? – хитро ухмыляется Дима.

– Да…

– А когда мы в тебе? Нравится?

Краснею. Стыд захлестывает с головой.

– Очень, – пищу.

– Ну вот! Запомни, малышка, всё, что нравится значит можно. И даже нужно. Чего бы ты не захотела, моя девочка.

– Спасибо, Дим.

Боже, что я несу? Веду себя, как дурочка!

– Обожаю, когда ты меня по имени зовешь! – лыбится во все тридцать два, – и не смей из-за этого существа больше плакать, поняла?

– Ладно. Так о чем ты поговорить хотел? – спешу сменить тему.

– О твоей маме, – говорит босс, а я напрягаюсь.

– Не понимаю…

– Ты сказала, у вас нет денег на сиделку. Она круглосуточно требуется?

– Мама в принципе дееспособна, но ей нужна помощь.

– Заболевание какое?

– Боковой амиотрофический склероз. Еще ранняя стадия, она может сама двигаться, поражения незначительные. Пока что…

– Сочувствую тебе, пчелка, – Дима накрывает мою руку, – позволишь вам помочь?

– Чем? Оно неизлечимо, – всхлипываю.

Он молчит. В глазах Лесовского вижу горечь. Она промелькивает, словно вспышка и исчезает.

– Ты не подумай, что мы… в общем… блядь… – зарывается пальцами в волосы, шумно выдыхает.

Покорно жду, пока этот суровый мужчина возьмет себя в руки.

– Все эти свидания… просто мы хотим тебя, Варя. Но помощь предлагаем не только, чтобы у тебя на нас время освободилось. Понимаешь?

Хлопаю ресницами. Признаться, немного запуталась. Какая помощь?

– У меня есть знакомая, она профессиональная сиделка, по специальности врач. Работает не в больнице, а помогая неизлечимо больным.

– У нас нет денег на это, – повторяю, словно мантру.

Мне страшно даже представить, как я скажу маме. Что за ней будет кто-то другой ухаживать? Это видится ужасным! Я плохая дочь.

– Деньги не проблема. Но давить не хочу, чтобы ты не подумала всякого…

– Например? – так необычно, когда такой крутой мужчина, как Дима, волнуется рядом со мной и слов подобрать не может.

– Что мы тебя используем.

– Я так не думаю. Просто мне неловко брать у вас деньги на такое, вот и всё.

– В отношениях мужчина должен баловать женщину. А нас у тебя двое. Я поговорю со своей знакомой, потом познакомлю вас. Если ты одобришь, представим твоей маме. Согласна?

– Я не знаю… это слишком… – бормочу, начиная метаться по сиденью.

– Варя! – Лесовский сгребает меня в охапку, – успокойся, ты чего?

– Я справлюсь… справлюсь сама! – выпаливаю, затем выскакиваю и несусь домой.

Мне безумно стыдно. И перед боссами, потому что не смогла сказать им правду. И перед мамой.

– Варенька? – она выходит с кухни, немного прихрамывает, – ты чего такая взвинченная?

– Ничего! – крепко её обнимаю, – мамуль… прости меня!

– За что?

– За то, что я неудачница.

Глаза щиплет, очень хочется расплакаться. Потому что, скорее всего, ни Дима, ни Олег не захотят иметь со мной дел после этой выходки. Мне предложили помощь, а я занервничала и опять всё испортила.

Иду в душ и долгое время там стою. Дрожу, хоть вода и горячая. Тело отлично помнит горячие прикосновения. Я действительно нужна? Правда важна? Ведь сама уже прикипела к этим двоим.

Двоим…

Выключаю воду. По коже скачут мурашки. Выхожу.

Бум!

Слышу глухой звук. Что такое? Быстро оборачиваюсь полотенцем. Бегу в спальню. О, нет! МАМА!

Мама лежит на полу без сознания. Вся бледная, руки скрючились словно в приступе. Она раньше никогда не теряла сознание.

Приподнимаю ее, она у меня худенькая, укладываю на постель. В панике мечусь по спальне. Мне безумно страшно, от ужаса все мысли вылетают из головы.

Мы хотим помочь…

Бегу в комнату, хватаю телефон. Набираю Шатрова. Не знаю, почему его. Просто он мне нужен. Очень!

– Да? – отвечает почти сразу.

На фоне слышу женский смех, музыку. Видимо, я не вовремя.

– Простите… – бормочу, чуть не плачу.

– Варя, в чем дело? Секунду, – он говорит кому-то, что выйдет поговорить.

Он, видимо, развлекался, а я помешала. Грудь сдавливает так сильно, что не могу сделать вдох. Он с женщиной? Развлекается. За этот короткий промежуток времени, что Олег куда-то идет, внутри меня рождается жгучая ревность. Она хватает за горло.

И я сбрасываю.

Не могу. Какая же идиотка! Зачем ему позвонила? Телефон начинает вибрировать. Олег? Зачем он перезванивает? Сбрасываю. Он снова звонит. На третий раз я беру.

– Это что такое?! – рычит.

– Вы там заняты, – обиженно всхлипываю.

– Ты плачешь? Что случилось?

– Маме стало плохо, и я… я…

– В скорую позвонила?

– Эм…

Вот же идиотка! Я так сильно перепугалась, что совсем забыла про скорую! От его уверенного голоса мне становится легче. Напряжение спадает, но слезы по-прежнему текут по щекам.

– Нет, раньше у мамы не было таких приступов, я растерялась и … – плачу в трубку.

– Тихо, малыш. Ну, не плачь. Позвони в скорую, я приеду через полчаса. Лесовскому наберу, он тоже скоро у тебя будет. Ничего не бойся.

– Спасибо.

– Да брось, крошка. Давай, до встречи.

Кладу трубку, быстро вызываю скорую помощь. Лишь услышав голос Олега, я успокоилась, нащупала почву под ногами. Разум прояснился и…

Сажусь на постель, беру маму за руку. Она всё еще без сознания. Пульс учащенный. Я влюбилась. Опять, как дурочка последняя, доверяю мужчинам.

Спустя пять минут раздается звонок в дверь. Бегу открывать.

– Пчелка, что случилось?! – в квартиру вваливается Дима, смотрит по сторонам, потом крепко меня обнимает, – где мама твоя?

– В спальне, – хватаюсь за его ладонь, словно за спасательный круг.

– Пошли.

Лесовский стягивает пиджак, вешает на крючок в прихожей. Разувается и широким шагом идет в комнату мамы. Тянет меня за собой.

– Ты быстро, – семеню за ним.

– Ну, я и не уезжал, – слегка краснеет босс.

– Как это?

– Сидел в машине у твоего дома, – говорит он, криво улыбаясь.

– Зачем? – хлопаю ресницами.

Между нами повисает напряжение. Искры скачут по коже. Лишь близость мамы не даёт мне отдаться чувствам и броситься на шею Диме. Заламываю руки.

Мы молчим. Приезжает скорая. Они делают маме укол.

– Просто небольшой приступ, – успокаивает меня тетенька-врач, – не волнуйтесь. Давление упало. Но с ее диагнозом нужно понаблюдать, так что маму вашу заберем. Завтра сможете навестить.

– Минутку! – Лесовский привлекает ее внимание, – можно вас?

Он уходит, маму уносят в машину, а я сажусь на диван. Опустошенная. Пальцы подрагивают, я только сейчас понимаю, что мой самый близкий человек мог умереть.

– Всё сделал, – на мои плечи ложится невесть откуда появившийся плед, – ты вся мокрая и в полотенце, Варюша. Простудишься, малыш.

Лесовский садится рядом. Приобнимает меня. Чувствую, как он старается не обидеть, держит дистанцию. Такой нежный, внимательный.

– О чем вы с врачом говорили? – тихо спрашиваю.

– Чтобы твою маму отвезли в хорошую клинику, поместили в индивидуальную палату и сделали все в лучшем виде.

– Но зачем?

– Ты дорога мне. И я искренне хочу помочь.

– Это невозможно! Мы с вами знакомы меньше недели! – меня разрывают сомнения.

– А мне кажется, что я лишь тебя ждал, – горько усмехается Дима, затем поднимается, – но если ты не хочешь меня видеть…

– Не уходи, – всхлипываю, – просто я запуталась! Мне страшно! Я… я…

Он крепко обнимает меня.

– С ней всё будет нормально, – шепчет, – тихо, пчелка.

– Спасибо большое! Не знаю, как отблагодарить!

– Улыбнись, малышка, – Лесовский невесомо касается моих губ, – это лучшая награда для меня.

– Я вся в соплях, – смеюсь.

– Ничего, это нормально. Ты беспокоишься о матери, тебе страшно… я всё понимаю.

Вряд ли хоть кто-то способен понять, в каком отчаянии я живу. Моя мама неизлечимо больна и скоро я потеряю её. Но смириться…

Я уже себя похоронила, но появление этих двух мужчин всё меняет. Мне хочется жить, бороться! И даже попытаться убедить в этом маму. Я начинаю понимать, что такое поддержка и как она важна.

– Скоро Олег заявится. Что у тебя в холодильнике есть? – спрашивает Лесовский, стягивает рубашку, – я голодный, как волк.

Он ходит по моей квартире с голым торсом, в брюках. Крепкий, высокий, красивый. Открывает холодильник.

– Ооо! – достает кастрюльку с винегретом, – прекрасно! Домашняя еда!

– Я положу, – подскакиваю.

– Сиди, – мужчина усаживает меня обратно на стул, – я сам положу.

– Дим… – решаюсь задать вопрос, который меня сильно беспокоит.

– М? – гремит посудой, берет тарелки, – классно у вас. Чистенько, уютно. Сразу видно, что девочки живут.

Хихикаю.

– Ответь только честно, пожалуйста!

– Конечно.

– У Олега есть женщина?! – выпаливаю, густо краснея.