Глава 23

Варя

– АААХ! – вскрикиваю, ноги подкашиваются, и я лечу прямо в руки Димы.

– Поймал, – улыбается он.

– Не смешно, – бурчу, тяжело дыша, – ты чего хулиганишь?

– Ну что поделать, – он целует меня в висок, – тебя как вижу, сразу хочется похулиганить. Поехали?

Разворачиваюсь, гляжу на закрытую дверь кабинета Олега. Сердце ёкает. Не слишком ли я с ним холодна? Немного стыдно. Но в голове тут же появляется образ Ксюши. Так что скриплю зубами и снова злюсь.

– Поехали! – опираюсь на Лесовского, – выключи только эту штуку.

Понимаю, что «бабочка» всё еще работает. И я вновь на грани.

– Не-а, – хихикает Лесовский, – ты её надела. Значит, отдала мне своё удовольствие, пчёлка. Так что сегодня я главный.

От его слов вдоль позвоночника проносится мощная волна мурашек. Неужели сегодня увижу настоящего Диму? Не хитрого блудливого кота с сомнительной репутацией, а того, кто скрывается под этой маской.

С трудом перебираю ногами.

– Боже… ммм… – кусаю губы, в лифте тыкаюсь лбом в плечо босса.

Он приобнимает меня. Но тут… дверь открывается и заходит стайка девчонок из отдела маркетинга. Мужчина аккуратно одёргивает руку.

– Ой, Дмитрий Борисыч, добрый вечер! – начинают кокетничать они, – как ваш день прошел.

Они бросают на меня полные подозрений взгляды. А по моему телу стекает ледяной пот. Внизу всё пылает, кружево чулок насквозь промокшее. Но Лесовский держится уверенно.

Он и вида не подаёт, что мы с ним в каких-то близких отношениях. Девчонки флиртуют с ним, а босс не отвечает и даже не улыбается.

Когда дверь открывается, я на негнущихся ногах выхожу.

– Пойдем к другому выходу, моя машина там, – шепчет мне он, обдавая горячим дыханием.

Я так возбуждена из-за его «подарка», просто кошмар! Стискиваю зубы, буквально грызу губы и стараюсь скрыть ярко-красные щёки.

Лесовский открывает мне дверь, и я ныряю в прохладу дорогого салона.

– Подумал, тебе захочется охладиться. Иди сюда, – он по-хозяйски обхватывает мою шею, рвёт губы поцелуем.

– АХ! Ммм… Дима… – обнимаю его, уже себе не принадлежу.

– Как там у нас дела? – ухмыляется прямо мне в губы, опускает руку и нагло забирается под моё платье.

– ААА! – стону, каждое касание вызывает мощный спазм внизу живота.

– Хочешь кончить, пчёлка? – шепчет он.

– Угу… очень хочу… – босс отстраняется, а я тянусь к нему за новым поцелуем.

Один лёгкий штрих, касание, и я вновь улетаю. Стискиваю зубами нижнюю губу босса. Открываю глаза и сталкиваюсь с лукавым взглядом.

– Полегчало? – шепчет, пока я продолжаю сокращаться на его пальцах.

– Немного, – отвечаю с улыбкой, затем зеваю.

– Отдохни, малышка, – целует меня в лоб и заводит мотор.

Размеренный рокот машины успокаивает. Рядом с Лесовским необычно спокойно. Он словно стена, укрывает меня от себя самой. И не замечаю, как от блаженства просто засыпаю…

– Подъем, пчёлка, – меня будит ласковый поцелуй в нос, – ужин готов.

Приподнимаюсь на локтях. Я в квартире, на мне просторная мужская футболка. Волосы распущены. Что? Верчу головой, не узнавая интерьер.

– Ты так сладко спала, что я отнёс тебя к себе. Рад, что не разбудил, – на постель садится Дима.

Лесовский в домашних брюках. На нём белый фартук на голый торс. Он невероятно в нём сексуален. Волосы растрепаны, такой домашний!

– Я всё проспала… – меня осеняет, – СВИДАНИЕ! Прости меня!

– Так всё рассчитано, – он подмигивает мне, – я позволил себе тебя раздеть, малыш. Ты не против?

Краснею. Опускаю взгляд на бёдра и вижу, что ремешки «игрушки» на месте. Он не снял «бабочку».

– Слегка тебя подмыл, – угадывает все мои вопросы, – переодел и вещи в стирку закинул.

– Но зачем… я могла бы сама… – лепечу, судорожно осматриваясь.

– Ты не привыкла, что о тебе заботятся? – улыбается он, – когда кто-то решает, что ты будешь делать вечером? Что кушать, смотреть и где гулять?

– Я… ты задаешь странные вопросы, – лепечу.

– Почему?

Опускаю взгляд. Лесовский подсаживается ближе, берет мои руки в свои. Целует. Какие же у него горячие и мягкие губы! Я таю, как мороженка на солнышке. Понимаю, что влюбляюсь отчаянно. Очень сильно привязываюсь.

– Дима…

– М?

– Позаботься обо мне, – шепчу.

Он берет меня за руку, ведет к столу. Только сейчас я понимаю, насколько у него огромная квартира. И холодная. Ёжусь.

– Замерзла?

– У тебя очень красиво, – сажусь на заранее отодвинутый стул, – но…

– Бездушно? – улыбается он, затем на кухне раздается писк.

А мой желудок начинает урчать. Смущаюсь, ёрзаю на стуле.

– Сейчас всё будет, малыш.

Он уходит, затем возвращается с большим блюдом, накрытым крышкой. По гостиной ползёт божественный аромат, от которого мой желудок издает новый вой, ещё отчаяннее предыдущего.

– Так, на первое томатный суп-пюре, – Дима ставит передо мной дымящуюся тарелку, – на второе спагетти с креветками и трюфельным маслом. А на десерт…

Лесовский облизывается, затем в его руках возникает пульт от «игрушки».

– … твоя сладкая киска.

Мгновенно вспыхиваю. А между ног ползёт вибрация. Чувствую себя совершенно беззащитной. И… мне нравится. Нравится, что Дима владеет мной. Странное ощущение, будоражащее на самом глубоком, животном уровне.

– А теперь кушай, моя пчёлка. Оцени мою стряпню, – смеется мужчина.

Вибрация прекращается. Но может возобновиться в любой момент! Мне немного страшно, и оттого еще более остро. Беру ложку.

– ВАУ! Дима… это… это! Круче, чем в ресторане! – восклицаю.

Он растекается в довольной ухмылке. А я уплетаю. Так вкусно! Не хуже, чем вчера было. Меня кормят потрясающие мужчины, пытаются угодить. Оба такие внимательные, каждый по-своему.

Принимаюсь за второе.

– Олежа сказал, ты скучала вчера по мне? – облизывается Лесовский, наблюдая за тем, как я лопаю и подливая мне вина.

– Да… – тихо отвечаю, – это правда.

– Это было до того, как он тебя трахнул или после? А может, во время процесса?

Гляжу в его синие глаза и не могу понять. Теряюсь, не в силах распознать его чувства. Дима зол? Или наоборот? Что мне ответить на столь щекотливый вопрос?

Откладываю вилку. Но Лесовский ждёт ответа. А мой язык прилипает к нёбу. Смущаюсь.

– После, – шепчу, – то есть, между…

– Ммм… ты возбудилась, думая обо мне?

– И это тоже… о вас обоих…

– Что же заставило вас повторить? – его голос становится хриплым, настойчивым, – не твои ли порочные мыслишки о том, как принимаешь два члена, м?

А «бабочка» взрывается новыми волнами вибрации. Я нещадно теку, мечусь на стуле, хватаюсь за край стола.

– Дима… что ты… АХ!

– Скажи мне!

– Я возбудилась… МММ… ООО! – кричу, не стесняясь, а Лесовский наблюдает, – потому что… АХ! Остановись… МММ!

– Расслабься, пчёлка. Отпусти себя.

– ДА! Я представила, что вы вместе… во мне… АААХ!

– Хочешь нас обоих? – он встает, словно хищник обходит стол и кладёт большие ладони на мои плечи.

– Да! – кричу, кусая губы, – хватит, пожалуйстааа!

Цепкие пальцы босса соскальзывают по ткани ниже, стискивают мои соски. Они каменные от этих игр. И такие чувствительные! Боже!

– Представь сейчас то, что представляла вчера…

Он всё сильнее сдавливает мои вершинки. Что это за игра такая?

– Ни о чем не думай… выпусти фантазию, – подняв меня на ноги, он резким движением смахивает на пол пустые тарелки.

Что-то разбивается, что-то остаётся целым. Но я вижу лишь ледяную бездну его глаз. Дима сейчас серьезен. Усаживает меня на стол.

– Пришло время для десерта, – стягивает брюки, – давай же, пчёлка, представь… как мы оба погружаемся в тебя.

– АХ! – от его слов по телу проходит мощный спазм.

Дима аккуратно снимает «бабочку», кладёт рядом. Меня слегка отпускает. Тыкаюсь лбом в широкое плечо босса. Вдыхаю настоящий мужской аромат. Цепляюсь за Диму.

– Представила? – спрашивает, обхватывая моё лицо руками, заставляя смотреть в его похотливые глаза.

– Да… – облизываю губы, вспоминая тот самый сон.

И меня словно подменяют. Наружу выползают самые порочные, непристойные фантазии. И главная из них…

– Возьми меня… – шепчу, не узнаю себя, трусь голой плотью о бугор в штанах Лесовского.

– Как скажешь, пчёлка, – отвечает, тянется за презервативом, но я его останавливаю.

– Без этого…

– Уверена? – мужчина выбрасывает резинку.

– Хочу чувствовать всего тебя… – двигаюсь ближе к краю стола.

– Моя маленькая фурия, – шепчет мужчина, спускает брюки, – даже не подозреваешь, что творишь со мной, Варя…

Когда он входит, я на миг буквально слепну. Яркая вспышка удовольствия несется по телу и рассыпается внизу живота.

– Туго… – шепчет Лесовский, – моя узкая малышка…

– Глубже, – бормочу, обхватывая босса ногами, – ДИИМАААА!

– Вот так, пчелка… довольна? – он подхватывает меня под попку, поднимает.

Висну на Диме, тыкаюсь носом в его напряженное плечо. Он такой сильный! Держит меня на весу.

– Сейчас я тебя трахну как следует…

– АААХ! – кричу, отпуская все сомнения.

Олег…

От мысли, что он тоже мог бы быть сейчас во мне, всё тело скручивает. Не узнаю свой голос… наши стоны сплетаются в один, порочный и громкий крик. Оргазм прошибает так сильно, что я теряю сознание.

А Дима заполняет меня спермой. Густой, горячей. Она стекает на стол по бёдрам, обжигает кожу. Это нереальное ощущение!

Мужчина несет меня в постель.

Минута, и лежу на кровати, совсем голая. Тянусь к брюкам босса, стягиваю их с него. Любуюсь его совершенным телом.

– Дим, – бормочу, наслаждаясь его руками, гуляющими по моему телу.

– М?

– Стань моим первым… здесь… – стесняюсь, но произношу.

Кладу ладони на свою попу, намекая на анальный секс. Наверное, это честно, да? Я отдала невинность Олегу. Но Лесовский тоже заслуживает стать первым. Он ухмыляется.

– Думал, уж не попросишь.

– Я тебе доверяю, – обхватываю красивое лицо, целую босса, – только будь нежным, пожалуйста.

Ну как можно так сильно любить двоих? Кажется, что моё сердце настолько огромно, что впускает в себя чувства, сплетенные в огромный ком. Одного мужчины мне мало… когда рядом один, оно отчаянно тянется ко второму.

Дима возвращается со смазкой и презервативом.

– Встань на четвереньки, пчёлка. И попку расслабь. Доверься мне.

– Хорошо, – делаю, что он говорит.

Кусаю подушку, когда он начинает массировать моё анальное колечко. Тяжело дышу, чувствуя себя слабенькой в руках сильного мужчины.

– Такое маленькое… крошечное, – он проводит языком по нежной плоти, – как и вся ты, пчёлка.

Понимаю, что между ног бесстыдно мокрая. Стоило ему коснуться попки, как я потекла. Это удовольствие другое. Острее, запретнее. Рядом с Лесовским мне отчаянно хочется выйти за грани. Проверить, как далеко мы сможем зайти.

– Мне немного страшно, – признаюсь, – АХ!

Он аккуратно и медленно вводит палец. Начинает двигаться. А мне хочется еще…

– Ммм… второй, пожалуйста… – бормочу, ведомая лишь инстинктами и желанием.

– Хорошо, пчёлка… ты так возбудилась… пиздец… – стонет он, трахая меня двумя пальцами.

Затем начинает посасывать мои складочки. Ловко и умело вылизывает меня.

– ОХ! ААА! ДААА! – кусаю подушку, впиваюсь в неё ногтями.

– Три пальчика… вот так, крошка… – рычит он, ещё активнее вылизывая моё лоно.

Мечусь под ним.

– Мои сладкие дырочки… тугие, вкусные, – шепчет мужчина, быстро рвёт фольгу презерватива.

А мне вдруг становится страшно. Ведь у него весьма большой размер! Он меня разорвет!

– Не бойся. Зачем попку сжала? – он нежно гладит мои ягодицы, – пока не расслабишься, я не приступлю к сладкому.

– Ммм… – верчу попкой, умоляя его закончить мою пытку.

– Подожди, – он выходит из спальни, в руках держит игрушку, – думаю, это поможет тебе расслабиться.

Так и происходит. Вибрация «бабочки» вышибает из меня весь дух. И в этот момент Дима входит в попку. Таращусь перед собой, грызу ткань наволочки. Боже! ЭТО ТАК… ТАК…

Толчки сначала медленные, поверхностные. Но внутри так скользко, из меня вырывается влага, стекает по бёдрам. Прикрываю глаза и ощущаю внутри наполненность.

Словно меня ласкают двое. Опять! Кричу и улетаю высоко-высоко.

– Пчелка… блядь… ты такая… тугая… невозможно… сукааа… – рычит мужчина, изливаясь в презерватив.

А меня распирает от ярких эмоций.

– Димаа… ДИМА! – кричу, – я тебя… лю… блююю!

Мы падаем на постель, потные и безумные. Лесовский сгребает меня в охапку.

– Любишь?

– Да… – забираюсь к нему под бок.

– Я так рад, пчелка, пиздец счастлив! – шепчет он, прижимая к себе, – но сейчас нужно помыться. Давай, я тебя отнесу.

Он подхватывает меня на руки. А внутри меня появляется неприятное послевкусие. Ведь мне тоже хочется услышать о его чувствах. Вдруг ощущаю внезапную беззащитность. Хочется вырваться, прикрыться, спрятаться.

– Что случилось, малыш? – спрашивает Лесовский, – ты чего расстроилась? Эй!

Но мне безумно стыдно! Ведь я хочу, чтобы он тоже рассказал, что неравнодушен ко мне.