Глава 24

Дима

Пока гляжу в бездонные и полные обиды глаза Вари, внутри воцаряется хаос. Паника. Она ждёт, что я озвучу свои чувства? Тогда чего молчу?

– Я тоже влюблён в тебя, пчёлка. До одури просто… – признаюсь, и с души словно камень падает.

Впервые подобные слова слетают с моих губ. Обычно мне признаются женщины. Вернее, признавались. С появлением пчёлки я ощущаю себя настолько цельным, что не чувствую тяги ни к кому, кроме малышки Вари.

– Правда? – лепечет, прижимаясь к моей груди.

– Да, малыш.

Сложно сказать, почему я до этого не говорил ей о том, что испытываю. Наверное, потому что делом хотел показать, а не пустой трепотнёй. Но женщины, видимо, всё-таки любят ушами.

И пчёлка успокаивается. Ластится, ласкается, как маленький котёнок. Рядом с ней я чувствую себя большим и сильным. Это очень круто. Мою свою малышку, любуюсь её порочной невинностью.

Она такая одна.

– Спокойной ночи, – ласково шепчет, когда мы укладываемся в постель.

– Да, крошка моя, сладких снов.

Варя засыпает быстро. А я не могу перестать на неё любоваться. Безмятежное красивое личико с почти прозрачной гладкой кожей так и манит. Взглядом скольжу по подрагивающим во сне ресницам, точёным скулам, пухлым губам.

– Люблю… – шепчу, – безумно… впервые.

Сложно поверить в любовь, когда с самого детства видишь лишь самые отвратительные формы человеческих отношений. В детдоме у нас были парочки, но их быстро разбивали одиночество и жестокость.

Парни старались выжить, а девочки – найти себе покровителя посильнее. Процветало повальное блядство и жестокость. Выйдя оттуда, все мыслили именно такими категориям. Выгода и удовольствие. Ничего более.

Не замечаю, как наступает рассвет. На часах пять утра. Малышка мирно посапывает, озаряя собой моё холодное жилище. Её не хочется отпускать. С уходом Вари в мою жизнь вернется тьма.

Встаю и тихо иду на кухню.

Залезаю в холодильник, достаю фруктовое парфе, которое вчера приготовил. Я, конечно, хотел малышку на десерт, но сперва решил её как следует накормить. А вышло то, что вышло.

Моё эго снова сорвалось с цепи. Вздыхаю, опираюсь на столешницу. Оборачиваюсь, оглядываю квартиру. Она стала теплее с появлением маленькой пчёлки.

Ухмыляюсь и принимаюсь варить кофе.

Как вдруг мою талию обвивают прохладные тонкие руки.

– Почему ты ушёл? – лепечет Варя, тыкаясь лбом в мою спину.

– Не хотел тебя будить, рано было.

– Я сделала что-то не так? – всхлипывает.

– Ты чего? – разворачиваюсь, обхватываю ладонями её личико.

– Тогда вернись в постель.

– Сначала завтрак, а потом, если останется время, еще понежимся.

– Ладно.

– Садись, – усаживаю девушку за стол, включаю музыку в «умной» колонке.

Варя тихонечко подпевает. Прикрывает глазки, улыбается. А я чувствую себя самым счастливым мужиком в мире.

– Парфе будешь? – спрашиваю, – или что-то более классическое? Омлет, кашу?

– Давай парфе! – улыбается она, озаряя собой мою угрюмую кухню, – а где ты научился так классно готовить?

Ставлю перед Варенькой стакан с десертом, наливаю ей капучино

– Это моё хобби. Когда остаюсь один, готовлю, чтобы время скоротать, – усмехаюсь.

– Необычно, – она принимается завтракать, а я не могу взгляд от неё отвести.

Залипаю, как влюбленный по уши подросток. Для меня награда видеть восторг в её огромных глазах.

– Нравится?

– Почему ты поваром не работаешь? – она с восторгом кушает, а я тащусь.

– Тогда это перестанет приносить мне удовольствие. Когда что-то становится рутиной, оно теряет вкус.

– Разве? Ты поэтому холостой, Дим? – смелеет крошка, – не хочешь терять яркости случайных связей?

И смотрит с укором. А у меня в груди жжёт.

– Ты права. Так и было.

– И Петра…

– Да.

– А теперь? – Варя придвигается ко мне вместе со стулом, и я впервые теряюсь.

– Теперь я весь твой, – шепчу, наслаждаясь её тонким ароматом.

– Правда? Ты не лжёшь? – требует ответа.

– Нет. Я всегда честен с женщинами. И ты для меня особенная.

– Ладно… а Олег…

Ну конечно же, без моего друга не обойдется. Уверен, малышка всё еще ревнует к той девчонке. И в моих силах сделать эту трещину между ними ещё толще.

– Что Олег? – прищуриваюсь.

– Для него я особенная? – она выглядит такой несчастной сейчас.

– Почему ты меня об этом спрашиваешь? – поглаживаю её руку.

– Он не говорит… я ему призналась вчера и вроде он хотел услышать, но… – снова всхлип, – промолчал в ответ.

Ну Шатров, блядь! Подсобил, ничего не скажешь. Но именно сейчас у меня есть шанс разбить её розовые очки и расположить девочку к себе окончательно. Она может стать моей. Сокровищем, которое заберу себе и буду оберегать.

Но предать друга…

Прижимаю Варю к груди.

– Он просто такой человек. Поверь, я долго знаю Шатрова. И ты важна для него. Не дави просто… знаю, как сильно ты хочешь услышать о его любви. Но не лучше будет, если Олежа от чистого сердца признается, пусть и немного позже?

– А эта Ксюша…

– Забей на неё, малыш, – морщусь, – просто мама Олега – женщина деятельная. И она очень переживает об отсутствии внуков. Он о тебе рассказал уже, но, видимо, та девчонка запала на твоего босса.

– Правда? То есть… он ко мне неравнодушен? – заглядывает мне в глаза с жадной надеждой.

– Да. Верь ему, малыш.

– И тебе верить? – хихикает.

Её счастье мне дороже. Хотел разбить её очки, а в итоге вдребезги разлетелись мои. Варе нужен Шатров. И я… мы оба. Обнимаю малышку, прижимаюсь губами к ее макушке.

– Верь, пчёлка. Мы никогда тебя не обидим, обещаю.

– Спасибо, Дим, – шепчет, находит мои губы и невесомо касается, – а то я уж засомневалась.

– Не нужно этого. Шатров может показаться чёрствым, но он не заслуживает сомнений. А если тебе не по себе, просто поговори с ним.

– Я весь день его игнорировала, – краснеет.

– Ну, это любому мужику полезно время от времени. Ты, главное, не маринуй слишком долго, а то он с ума сойдет.

Дальше наш разговор льётся, словно лесная речка. Тихий, мирный. Я сижу и глажу ангела, озарившего своим светом мою жизнь. И радуюсь тому, что она счастлива…

– Ну что, погнали в офис? – подмигиваю ей.

– Да! – Варя открыто улыбается, отправляя моё сердце в нокаут.

Одеваемся, спускаемся в гараж и садимся в тачку. Малышка выглядит уже куда более уверенной, сама настраивает музыку. А я хочу, чтобы всё моё стало её… квартира, машина, сердце.

Всё готов бросить к её миниатюрным ножкам.

– Малыш… – срывается с губ.

Я совершенно не контролирую свои эмоции. Они льются через край, смывая все мои принципы, эгоцентризм и другие нехорошие качества. Но этот порыв резко охлаждает телефонный звонок.

– Привет, Настюх, – смеюсь.

– Лесовский, ты чего такой счастливый? – хмыкает подруга.

– Я рядом с любимой девушкой, так что да… реально счастливый, – подмигиваю Варе.

Она краснеет и отворачивается.

– Ну понятно, – смеется Настя, – а у меня для тебя хорошие новости. Они касаются матери твоей Вареньки.

Олег

Смотрю на часы. Секунды медленно перетекают в минуты, минуты – в часы… а часы… в вечность без моей малышки. Это же надо так опростоволоситься!

Сглатываю, срываю пиджак, бросаю его в кресло. Сегодня я работаю здесь, домой не хочу без Вари возвращаться. Вся моя жизнь теперь подчинена этой маленькой, но яркой и смелой девушке.

Вчерашний вечер был лучшим в моей жизни.

А ночь…

Шумно выдыхаю, встаю, распахиваю широкое окно и закуриваю. Ночь с Варей была… я даже не могу подобрать слов. Моя малышка такая податливая, доверчивая. Я постоянно её хочу.

Интересно, как себя поведет Лесовский?

Я скучаю по Диме…

Стискиваю зубы до боли. Нужно смириться, что Варя никогда не будет полностью моей. Как бы я ни хотел забрать её, жениться и посадить дома. Чтобы больше ни одна свинья не посмела её расстроить.

А Димыч умеет девушек расстраивать, уж я-то знаю. Хотя, точно ли я этого боюсь? С ней мы оба меняемся. Может, это просто ревность?

Стоит прикрыть глаза, как вспоминаю тепло и огонь моей маленькой помощницы. Сердце, бьющееся в унисон с моим. Она так охотно отзывается на ласку! Так ярко и красиво кончает.

Опускаю взгляд к паху. Стояк терзает меня почти весь день. От мысли, что моя девочка без трусиков и её клитор терзает игрушка, я становлюсь одержимым. Достаю из кармана Варины кружевные трусики. Прижимаю к носу. Они пахнут её соком, сладкой влагой, которую постоянно хочу.

Завтра утром она вернется, и я первым делом усажу девочку на стол, раздвину стройные ножки и буду лизать, пока она не потеряет сознание.

– Сука, – прислоняюсь лбом к окну, тяжело дышу.

Стоячий член сильно давит на брюки, яйца ноют, требуя выпустить всё накопившееся за день. Варя, сама того не подозревая, меня изводила, возбуждала. Не давала коснуться…

– Блядь, – вбираю воздух, стараясь хоть немного успокоиться.

Варя…

Варя…

Варя…

Все мысли о ней одной. Зацепила. Схватила за яйца и держит крепко.

Хочу одевать малышку во всё красивое, а потом раздевать. Рвать руками и зубами вещи прямо на сладком тельце. Ни одна, даже самая дорогая брендовая шмотка, не сможет дотянуться до красоты малышки Вари. Они все её недостойны.

Делаю глубокую, вдумчивую затяжку. Я хочу свою помощницу. Влип по самое не балуй. Грёбаные переговоры дались тяжело, ведь моя девочка сидела рядом. Деловая. Моя.

Гляжу на ночной город. Холодные огни сияют, слепят. Слышу звонок. Сердце дёргается, пытаясь выскочить из рёбер. Это не может быть Варя.

Пиздец какой-то! Я всегда был сдержан в отношениях с женщинами. А теперь жду её звонка, как верный пёс. Но это мама.

– Да? – отвечаю резко.

– Интересненько, Олег, – хмыкает она, – хамишь матери?

– Прости. День дерьмовый.

– Не потому ли, что мне звонила мама Ксюши и весь мозг выела, что её дочку к тебе не пустили? – я слышу её улыбку, – это же твоя помощница, да?

– Чего? – не понимаю нихера.

– Мне она сказала, – довольно тянет родная кровинушка, – что злобная и агрессивная секретутка не пустила Ксюшу к тебе. Если что, это цитата. Ты мне вот что скажи: это и есть твоя девушка?

Губы невольно растягиваются в довольной ухмылке. Моя крошечная фурия так сексуально ревнует.

– Да, она, – признаюсь.

– Прекрасно! Завтра же я приеду к вам в офис.

– Нет, мам… давай… – понимаю, что стремительно теряю контроль за ситуацией.

– Не мамкай тут мне, Олег! – рычит она, – я тебе не акционер твоей конторы! Значит так. Завтра я приеду и хочу посмотреть на девушку, впервые за тридцать с хвостиком лет укравшую сердце моего сына!

Вздыхаю.

– Я же не могу отказаться?

– Именно, сынок.

– Тогда до завтра…

– Ну пока-пока, – хитро прощается, а я начинаю активно размышлять, как же уберечь Варю от маминой активности.

Я более чем уверен, что всё будет хорошо. Но наши отношения непросты, и моя мать вряд ли поймет, что я делю женщину с другом. Тем более, Лесовского она не особо жалует.

Тук-тук!

Кому глубоким вечером понадобилось…

– Да?

В дверях стоит Петра и нервно теребит пояс плаща.

– Привет, Олег. Нам нужно поговорить.