Глава 11

Я шокировала их этими словами.

Мужчины с удивлением на меня воззрились, даже ответить ничего не смогли. Наверное, в этот момент они, наконец, осознали, что между нами все изменилось намного больше, чем они представляли. Будучи в некоем ступоре, орки, пошатываясь, встали с кровати, надели штаны и молча удалились из комнаты.

Вожди были очень настырными и, конечно, не остановились на первой же неудаче. С завидным упорством они возобновили попытки достучаться.

Они начали соблазнять взглядами, заигрываниями. Смотрели на меня невероятно остро, давяще, сексуально, похотливо, но я больше не реагировала на них. Не текла, как раньше. Напротив, мне было больно их видеть, и в такие моменты я отворачивалась, предпочитая их не замечать.

Затем они начали приглашать меня на свидания.

Например, на излюбленную поездку в лес. Мы обожали совершать длинные прогулки, скакать на двух лошадях. В процессе обнимались, ласкались, терлись возбужденными телами. А я перепрыгивала с одного мужа на другого.

Ветер тогда развивал волосы, ласкал кожу, хватал за острые соски, которые лапали руки одного из мужчин, забирался под подол платья, легонько касался мокрого интимного местечка!

М-м-м! Это было великолепно!

А потом мы добирались до леса и там в нашем любимом месте удовлетворяли накопившуюся за время поездки страсть, без всякого стеснения, без оков и запретов, в абсолютном уединении.

От воспоминаний о столь приятных моментах стало так горько, что я поспешила все поскорее забыть. Выветрить из головы.

Побыстрее отказалась от любезного приглашения. Мужья, к счастью, не заставляли. Были терпеливы.

Так продолжалось изо дня в день. Несколько недель мужья неустанно пытались меня соблазнить, приглашая на различные свидания, но их постигло поражение: им не удалось залечить мое израненное сердце.

Со временем чувства притупились, рана затянулась. Теперь при приближении мужей и от вида их похотливых улыбок и заигрываний я не хваталась за сердце. Боль оставалась уже не такой резкой, а просто ноющей, тупой и постоянной. Но от этого не легче. Я все еще не могла смотреть на вождей и уж тем более оставаться рядом с ними надолго. Эти ощущения — не прогнать.

Все эти недели мужья проявляли чудеса терпения: не насиловали; старались быть тактичными и понимающими. Стойко ожидали, когда я с голодом наброшусь на их члены, как всегда бывало в старые добрые времена.

Но боюсь, этого никогда уже не случится. Мне не дано их больше любить, скорее — ненавидеть…

Со временем я заметила, что и мое общее физическое состояние значительно ухудшилось. В тот тяжелый жизненный период мне казалось, что я медленно и мучительно умирала. Похудела, побледнела, сил никаких не было. Будто бы организм намеренно отказывался употреблять пищу, чтобы убить хозяйку. Не имелось совершенно никакого аппетита.

И на пятую неделю я сопоставила факты и кое-что поняла. Нет, я не умирала. Всего лишь навсего снова оказалась беременна. У нас была поразительная совместимость с мужьями. С момента замужества я практически каждый год рожала. Все дети — погодки. Я подарила двух сыновей Таргалю и двух дочек Крегану. Каждый раз мы готовились к этому важному событию и знали кто являлся отцом. Кто-то один в те периоды извергал семя в лоно, чтобы не произошло путаницы.

И на этот раз я знала дату и время зачатия.

На том проклятом столе!

На пиру!

Ребенок зачат в ненависти, насилии, жестокости, среди горы трупов! Однако не представляла кто являлся отцом, поскольку оба извергли семя в лоно.

И как только я узнала о своей беременности, меня накрыла такая мощная истерика, что я начала рыдать, орать, бросаться вещами. Разбила драгоценные фигурки в комнате, порвала платья, шторы.

Этот ребенок — прямое напоминание о случившемся насилии! Он зачат в слепящей ненависти. Когда я возненавидела мужей, и они — меня. А не в любви и страсти. Как положено.

В последние дни я все чаще и чаще стала задумываться о свободе, лишь дети меня останавливали от побега. Я понимала, что в таком случае никогда не увижу их. Вожди не отдадут своих наследников. И мужья подстраховались, заблаговременно увезли наших малышей очень и очень далеко, в специальное учебное заведение, где воспитывались дети самых богатых орков.

А теперь еще один ребенок сблизит нас троих! Более того и Креган, и Таргаль — оба будут считать себя отцами!

Нет! Нет!

Я не хотела этой беременности! Я хотела свободы!

После новости о беременности я окончательно загорелась мыслью и надеждой расстаться с бывшими возлюбленными.

Любой ценой!

Я должна уйти от них!

И тем же вечером я начала думать, как спланировать свой уход.

На ужине мы, как и все последние недели, сидели за огромным столом далеко друг от друга. Я, устремив внимание на тарелку, молча ела. Иногда чувствовала на себе пронзительные, острые взгляды мужей. Но не отвечала на них. Участия в беседе также не принимала, лишь слушала их разговоры о насущных делах.

Позже Таргаль, действуя по привычному сценарию, подал голос:

— Ну что же мы все молчим и молчим…? — на что я машинально подняла голову и посмотрела в его направлении. — Сегодня замечательный день и у нас с Креганом есть небольшой перерыв в делах! А почему бы нам всем вместе не совершить поездку в твой любимый эльфийский театр? Ты давно хотела поехать туда, но у нас все не было времени. Дела-дела, понимаешь?

Муж с хитрой ухмылкой демонстративно поднял несколько красочных бумажек с названием очень популярного представления.

Сердце сразу громко забилось, дыхание перехватило от цунами оглушительных воспоминаний. Дело в том, что до эльфийского театра обычно мы добирались почти сутки втроем в одной карете.

О, да-а-а! Сколько в прошлом мы провели приятных минут там наедине. Сидя друг напротив друга. Испепеляя страстью. Сначала я — на одной скамье. Мужчины — на противоположной. Во время долгого пути мы охотно развлекались. В такие поездки я не надевала нижнего белья. Задирала платье, оголяла ножки и игралась со своей плотью, возбуждая свое тело и заодно диких мужей. Этому они меня научили в самом начале нашей семейной жизни. Потом я плавно раздевалась, обнажала тело, ласкала его и от души стонала. А мужчины — наблюдали и массировали свои члены. Порой — отдавали приказы, где себя поласкать и что следом сделать. И только, когда мы окончательно теряли разум, становясь похотливыми животными, они приглашали меня присесть на скамейку между ними.

Вот тогда мы начинали безудержно совокупляться!

Как сумасшедшие.

На скамейках, на полу! Все тряслось-качалось!

М-м-м! Было великолепно.

А сейчас — эротические воспоминания ударили ножом прямо в сердце. Потому что такого уже никогда не будет. Не будет тех искренних чувств, той радости от связи с любимыми. Той страсти, волнения. Все в прошлом. Нам не воскресить тех прекрасных чувств — как ни старайся.

— Ну так как, Беляночка? — тем временем поинтересовался второй муж, изнывавший от нетерпения. — Давай развлечемся⁈ Уже жду не дождусь!

Я даже не задумывалась над ответом. Равнодушно отложила вилку на тарелку и, внимательно взглянув сначала на одного, потом на другого супруга, ровным голосом поведала:

— Я хочу увидеть «моих» детей. — я намеренно назвала их моими, а не нашими.

Вот эти слова «нас, наше» больше язык не поворачивался так сказать. Не было больше нас.

Ожидаемо, мужчины вопросительно переглянулись. Ведь я часто задавала вопросы о детях, а они отделывались общими фразами.

— Скоро увидишь, обещаем, — ответил Таргаль. — Они в Осванте. В лучшем учебном заведении. Им там весело вместе со всеми, не беспокойся.

Я была категорически против так рано отдавать детей в учебное заведение. Всему свое время. Мы только недавно поднимали этот вопрос и еще не пришли к общему решению. А мужья без моего ведома отдали мои двух воинов и маленьких красавиц в школу. Одна из девочек, вообще, имела светлый цвет кожи, что делало ее сразу изгоем среди орков. Как ей будет там тяжело⁈ Ей всего годик!

Мужья скорее всего поторопились спрятать детей так далеко, чтобы я никогда не смогла их найти. И сделали они это еще тогда, когда выгнали меня из дома.

Настроение мгновенно испортилось. Терпеть близость вождей стало невмоготу. Поэтому поспешила удалиться восвояси.

— Благодарю, есть больше не хочется. И в театр нет нужды ехать. Меня больше не интересуют представления. Это глупое занятие.

Тщательно скрывая свое огорчение, я решительно встала со стула. И вот здесь неожиданно донесся оглушительный рев несдержанного Крегана:

— Да чтоб тебя! Упертая шлюха! — вождь ударил могучими кулаками по столу, нервно взмахнул рукой, отшвырнув тарелку с остатками еды в стену.

А моя интуиция, уловив угрозу безопасности от агрессивного мужа, активно заработала.

Поэтому передумала, тихонечко напряженно застыла на месте, боясь пошевелиться, пока Креган принялся изливать эмоции, накопленные за столь длительный период воздержания:

— Сколько можно⁈ Р-р-а! Ты — наша жена! ЖЕНА! Я больше не собираюсь терпеть! Надоело!

Я оглядела одного и второго мужа, заметила, как ярко вспыхнули искорки безумства в их глазах и осознала, что оба на пределе своих возможностей. Явно больше не намеревались сдерживать раздиравшие изнутри эмоции и через секунду оба, поднявшись со стульев, рванули с разных сторон в моем направлении.

Я не успела ничего сделать, ноги будто бы приросли к полу, была слишком напугана очередной агрессией. Поэтому не сдвинулась с места.

Первым добрался до меня Креган. Муж грубо схватил за запястье и дернул на себя. Так что я упала в его горячие объятия.

— Отпусти! — запротестовала я. Но губы Крегана насильно завладели моими, а его язык принялся терзать — мой.

Сзади одновременно почувствовала, как прижалось каменное тело Таргаля. Спиной явственно ощутила прикосновение крепкого стояка. Одна мужская рука пробралась под подол платья, задрала его, а потом властно проникла под трусики. Пальцы активно забегали по моей промежности.

Чьи именно? Неизвестно.

Я протестующе замычала в рот Крегану, а ладошками несильно, но настойчиво принялась молотить его по груди, отталкивая таким способом.

— Малышка-кха, — захрипел Таргаль мне на ушко. — Мы так соскучились по тебе. Ты наша нежная, милая…желанная. Мы больше не можем терпеть. Хер вон как стоит, уже все руки стерли — дрочить. Не отталкивай нас. Ну же, маленькая, отдай свою сладкую щелку. Мы поняли, что были не правы. Ты такая притягательная. Хватит нас мучить.

Мучить? Мучить? С проявившимися на ресницах капельками слез мысленно воскликнула.

А меня можно было мучить⁈ Можно⁈

От обиды опять заболело истерзанное сердце.

Следом еще одна лапа добралась до моего бюста, опустила ткань платья вниз, высвободив из тугого корсета полные груди, и тут же крепко сдавила одну из них. Другая рука Крегана тем временем накрыла второе полушарие, сжав покалывавший от напряжения сосок.

Мужчины в несколько рук принялись активно возбуждать свою добычу.

А я простонала, но не от радости и удовольствия, а от горечи и чувства насилия. Мужья же восприняли это хорошим знаком, поэтому усилили совместное давление.

Креган разорвал поцелуй, чтобы спуститься губами к моим ключицам. Резкой дорожкой грубых-нежных поцелуев он стал пробираться к моим грудям. Дотянулся до них. Утробно зарычав, поцеловал одну, всосал напряженный камушек, еще и еще, предварительно, конечно, сместил лапу с моей груди, чтобы иметь к ней доступ. В это же время Таргаль принялся целовать, болезненно покусывать шею, оставляя кровавые засосы на будущее.

— Ай, отпустите… — снова тихо попросила.

Однако мужчины, поглощенные страстью, не услышали меня.

Так продолжалось некоторое время. Я слабо крутилась, но вожди с легкостью блокировали сопротивление, яростно целуя меня и лаская, возбуждая мое тело. Смазка активно вырабатывалась, поэтому мужья думали, что все в порядке. Но как бы мое тело физически не реагировало, разум и душа не желали сливаться с орками в едином экстазе любви!

Больше никогда и ни за что!

Вскоре вожди начали громко мычать, пыхтеть от сильнейшего возбуждения, как обезумевшие животные, тереться своими органами с двух сторон: о промежность и ягодицы.

Очень опасно! Как спастись⁈ Как⁈

Запаниковала я, услышав чрезмерно прерывистое, громкое дыхание мужей.

Еще несколько секунд — и тогда Креган, зарычав, обхватил меня двумя лапами за бедра и подбросил в воздух, заставив раздвинуть ноги и обнять ими его за туловище. Таким образом муж смог установить более тесный контакт своего члена с моей промежностью. Сзади в то же время оказался Таргаль, поддержав меня за бедра, он задрал мое платье, отодвинул получше трусики вбок. И тогда между ягодицами оказался член, пока еще скрытый брюками.

— А-а-а! — закричала я, как можно громче. Но ни слуги, никто не откликнулся, не помог. Все внезапно претворились глухими. А ведь в коридоре слышались разговоры и шаги. Еще бы — вожди прекрасно продемонстрировали, что произойдет, если кто-то осмелится встать между нами троими. И никто не осмеливался.

Чувство насилия и горечи стремительно нарастали. Я еще пуще задергалась и голову начала отворачивать, чувствовала, что мужья намеревались поцеловать меня.

Но мужчины снова восприняли это как признак чрезмерного возбуждения. Поэтому, уже изнемогая от нетерпения и зашкаливавшей страсти, в следующее мгновение они положили меня на стол. Думали, что я немедленно займу сексуальную позу, раздвину ножки, впущу их органы в свои отверстия. Видимо, из-за этого потеряли бдительность и отпустили мое тело. К тому же, пытались срочно и нервно высвободить члены из штанов.

А я тут же воспользовалась временной запинкой и откатилась назад по столу, столкнув несколько тарелок с едой. Еще и еще отползла назад.

— Не хочу! Не хочу-у-у-у! Не хочу больше вас! — гневно воскликнула я, с ненавистью воззрившись на орков.

Вожди уже, оказалось, достали члены из штанов, но вдруг, услышав мое обидное восклицание, замерли. А я за время затишья успела спуститься с другой стороны стола и встать так, чтобы между нами образовалась преграда.

Мужчины, некоторое время не веря собственным глазам, молчаливо смотрели на меня, но поскольку не получили ответа на свой молчаливый вопрос, по итогу, от гнева первым словесно взорвался Креган:

— Беляночка, не будь такой упрямой!!! Такой холодной! Это не ты!

Безусловно, вождь привык сражать всех противников одним устрашающим взглядом, а тут маленькая жена выказывала неподчинение. В его системе ценностей что-то явно перевернулось.

— Да, вы правы! — гневно воскликнула я, подарив каждому из них по взгляду, наполненному всеми моими угнетавшими, темными воспоминаниями и эмоциями. — Я — уже не та Беляночка-Снежок! Не та! Не та!

Креган в очередной раз собирался подойти, уже дернулся ко мне, однако Таргаль опять остановил друга жестом руки, а потом довольно миролюбиво у меня уточнил:

— Снежок, не гневайся! Тихо! Скажи, что нам сделать? Как поступить? Мы все для тебя сделаем, ты же знаешь.

Я лишь с грустью усмехнулась и покачала головой.

Невозможно.

Если бы так просто было включать-выключать чувства.

Восстановить любовь, заглушить ненависть.

Я бы тогда изначально приказала себе не влюбляться в двух вождей одновременно. Увы, сердцу не прикажешь. И сейчас оно остыло, более у меня не осталось страстных чувств к мужьям, пустота поселилась внутри.

Мне казалось, что я их разлюбила…

— Никак, — пожала я плечами, ответив с опозданием. — Хотя… есть один способ. Освободите меня! Я хочу уйти от вас!

Мужья были снова ошарашены, поэтому не воспрепятствовали моему уходу. Впрочем, они давно меня не узнавали. Как и я — себя. Не думала, что однажды стану такой злой… И что даже однажды пойду на такое…