Глава 10

На этом моменте слезы окончательно задушили, и я не смогла больше бороться с собой. Хотелось просто тихонько поплакать наедине с собой и с собственными мыслями. А не лицезреть некогда любимые лица вождей. Сейчас их близость — даровала лишь едкую боль и тяжесть на сердце. Поэтому я развернулась и в голом виде, прямо со стекавшим по бедрам семенем побежала прочь из кровавого зала.

Мужья позвали меня, я услышала столь милые сердцу прозвища:

«Снежок! Стой!»

«Беляночка!»

Но уже не в силах была остановиться и вернуться.

Благо мужчины не стали преследовать, оставив меня временно в покое.

А я бежала и бежала вперед, не узнавая дорогу перед собой из-за слез, застилавших глаза.

Коридор, лестница, снова коридор, комнаты, комнаты…

Запуталась в лабиринтах некогда родного семейного замка. Сейчас он был скорее холодной, давящей тюрьмой, а не уютным гнездышком.

Нет, я не мечтала освободиться, сбежать от мужей, было бессмысленно это сейчас ожидать, особенно после того зверства, которое они учинили на пиру.

Надо признать, я — их пленница.

Они никогда меня не отпустят!

На данный момент просто нужно было уйти от крови, зверств, насилия. Исчезнуть, оказаться, как можно дальше от источников боли.

Вскоре от переполнявших душу чувств я начала задыхаться. И тогда из последних сил я сделала финальный рывок, открыла первую попавшуюся тяжелую дверь и ворвалась внутрь.

Мы планировали сделать это местом для переговоров, чем-то вроде тронного большого зала. Украсили красными шторами, величественными канделябрами и роскошными диванами с позолоченными вставками, но, в итоге, редко пользовались столь пафосной комнатой. Как следствие, тут стало уныло и довольно мрачно. Пусто, пыльно и все было в паутине.

Как раз соответствовало моему угнетенному состоянию.

Я нервно бросилась вперед, села где-то в углу на ковре, как маленькая девочка спряталась ото всех. Обняла колени руками, прижав их к обнаженной груди, и только тогда позволила себе от души расплакаться. Правда, все равно постаралась сделать это тихо, чтобы никто не услышал моих угнетавших воплей.

Здесь я нашла временное прибежище. С оскверненным телом и вывернутой наизнанку душой от переживаний, прямо на полу вскоре забылась горьким сном. В котором снова замелькали отрывки жестоких воспоминаний: кровь… кровь… чужие лапы… пальцы во мне… насилие… жестокость.

А среди ночи почувствовала, как меня обхватили крепкие руки и куда-то понесли.

Тело и душа так сильно болели, что не хватило сил на какое-либо сопротивление. Я поддалась, позволила себя понести. Крегану. Узнала его по родному некогда запаху. Именно он нес, а рядом неспешно молчаливо шел Таргаль.

Должно быть, долго меня искали по замку, если только сейчас пришли.

Креган поднял меня по лестнице и отнес в комнату. Уже не в ту маленькую, убогую каморку. А в нашу роскошную комнату с огромной кроватью для троих. Такую родную, сразу напомнившую о сотнях прекрасных ночей, наполненных любовью и бесконечной страстью. От этого сердце снова закровоточило, и я машинально приложила руку к груди, стараясь пережить резкий укол боли.

Креган положил меня на покрывало, а потом сразу оба мужа, развернувшись, покинули наше любовное гнездышко. К счастью, мужчины хотя бы догадались оставить меня в покое, а не легли рядом. Я бы тогда умерла от боли.

Остатки слез скатились на подушку, на которой лежала, а потом я горько, с каким-то отголоском безумства, усмехнулась своим ужасным мыслям:

'Переехать обратно в эту роскошь после тех условий, в которых содержалась? После того, как развлекала компанию орков в качестве шлюхи⁈ После ненависти и унижения⁈

Как же смешно и нелепо!

Смешно, черт возьми!!!'

Что же на мужей нашло? Неужели услышали, наконец, объяснения? Или вдоволь поиздевались и поэтому гнев иссяк? Им — хорошо теперь, а мне — нет и уже, наверное, никогда не будет.

Утро было тяжелым, гнетущим. Таким же давящим в груди, как и в предыдущие дни. Пробудилась я нехотя, когда отворилась дверь, и в комнату вошли верные (опять же раннее) помощницы. Которые также, как и мужья, в свое время покинули госпожу, едва на мои плечи легла тень позора.

Пристыженные, понурые, с сожалением во взглядах они появились в комнате.

Видно, мужья недавно переговорили с ними, частично объяснив то, что сами поняли.

— Прости старую дуру! Девонька наша родненькая! — Датити, направив на меня печальный взор, бросилась вперед, присела на краешек кровати и срывающимся голосом затараторила. — Я вот этими самыми руками нашим деткам помогала родиться на свет! Ты — мне как дочь. Но… но я видела тебя в ту ночь. Своими глазами видела тебя с тем орком! Кричала тебе, а ты отругала меня и прогнала! У нее даже голосок был таким же нежным. Ну как же так? Она — словно ты. Как я могла знать, что ты — это не ты? Не серчай на старую дуреху!

Молодая Татху без слов просто сидела рядом на кровати и с мольбой глядела на меня, пока Датити все это за них двоих рассказывала осипшим от чувств голосом.

Не знала даже: простила орчих или нет. Но они мне были, действительно, словно матерью и сестрой.

С грустной улыбкой по-дружески я накрыла их руки своими и сказала:

— Не печальтесь, дорогие мои. Быть может, я бы тоже не поверила в такую сказку!

После чего все втроем мы нежно обнялись.

Простить женщин оказалось проще, чем любимых мужей. При виде орчих у меня не пекло в области груди. Напротив было приятно увидеть помощниц, я даже заулыбалась впервые за долгое время, пока они, задорно щебеча о последних сплетнях, помогли мне поесть, хорошо помыться и принарядиться. Все, как в былые веселые времена.

Через пару часов нас прервали: заявились мужья.

Как же стало больно в груди. Мне так сильно сдавило сердце, что на глазах даже проступили слезы. Я с трудом удержала их, поморгав несколько раз.

Вот так. Все, что я сейчас ощущала при близости с любимыми — океан боли.

Оказалось, мужчины пришли за разговором, который давным давно должен был состояться. Снизошли.

Сначала вожди, замерев возле кровати, будничным тоном справились о моем здравии.

— Как себя чувствуешь? — спросил Таргаль.

Во мне аж вспыхнула злость, но я сжала пальцы в кулаки и увела взгляд в сторону, чтобы мужья не прочли по нему о моем внутреннем состоянии.

Какое здоровье, когда они меня в подвале держали⁈

Связывали!

Клали на эротический агрегат, к нему приковывали, а потом трахали по очереди то в попу, то в рот! Какое будет здоровье после такого⁈

Наверное, пошатнулось мое здоровье. Нет? По крайней мере душевное — однозначно.

Самим несмешно подобное спрашивать⁈

Обида моя была всеобъемлюща. Но конечно, вслух я этого не озвучила, лишь с неестественной улыбкой на лице скупо поблагодарила и поведала о своем благополучии.

— Все хорошо, — глухо ответила.

Мужчины сразу стали более расслабленными. Видно, обрадовались моему лживому ответу. Они прошли к своим излюбленным креслам на балконе, присели, устроившись с удобствами. Следом переглянулись между собой, что-то мысленно явно передавая друг другу.

Первым заговорил, как ни странно, не слишком красноречивый Креган:

— Ты что-то говорила о… кхм-кхм… о человечке, похожей на тебя? Мне… нам хочется поверить. Но такое разве возможно? Мы видели тебя ночью. Хоть и издалека, но я всегда узнаю тебя. Это была ты! Твое тельце! Твой голосок, твой запах! Не бывает настолько одинаковых существ! Как мы могли ошибиться⁈ А-а?

Прозвучали очевидные подозрения любимого мужа. Даже после всего случившегося они мне до конца не верили. Для них существование двойника звучало слишком фантастически. Как впрочем, и для всех остальных.

Мужья во все глаза, пристально вперили в меня взгляды, ожидая пояснений, новых заверений, мольбы, ползаний в ногах, как совсем недавно я делала. Всегда-всегда ползала около них, просила выслушать из раза в раз.

Но теперь — все.

Достаточно натерпелась…

Словно силы иссякли.

На этот раз я посмотрела-посмотрела на них, а потом перевела взор на окно, где виднелись пушистые ветви нашего фруктового красивого дерева. Эта картина успокаивала больше, чем некогда любимые мужья.

Затем я тихо пояснила:

— Я уже рассказала вам все, что знаю. Есть человечка с моей внешностью. Она является любовницей Оргрима — орка северных земель. И знаю, что они намереваются вас сместить. Это все, что мне удалось разузнать. Можете не верить. Я не заставляю. Уже поздно для разговора. Да и мне все равно, что вы думаете теперь обо мне…

Тут же вмешался Таргаль, вероятно, почувствовав мое непривычное настроение. Как же так⁈ Ведь я недавно молила дать мне объясниться, а теперь они позволяют, но такая плохая жена не оценила милости двух великих вождей.

— Что ты хочешь сказать? — настороженно вслух уточнил Таргаль. Но потом, будто бы придя к определенной мысли, вождь, хлопнув себя по лбу ладонью, расплылся в радостной ухмылке. — Ай, какие мы невнимательные. Снежок, прости глупцов. Ты, наверное, плохо себя чувствуешь, а мы пришли расстраивать тебя. Отдохни. Мы вернемся попозже. Пошли, Креган, дела еще есть.

Мужчины оба резко встали со своих кресел. А я громко озвучила, остановив их уход:

— Я уже все сказала. Все свои чувства я недавно вам озвучила.

Что ненавижу их…

Я действительно так чувствовала сейчас…

Наша чрезмерно эмоциональная, страстная любовь привела к тому, что меня размолотило, раскрутило и разорвало. Я подарила мужьям всю себя, холила, лелеяла, а обернулось все катастрофой, позором, бесконечным унижением, в том числе сексуальным насилием. Даже в начале наших отношений со мной, почти незнакомкой, они никогда не позволяли себе такого, но вот, до чего мы дошли. Из-за слепой ревности произошло самое худшее.

Таких чувств я больше не хотела. Мне хватило сполна.

И теперь мне надо было собрать себя по осколкам. Восстановить душу и сердце. А пока мне казалось, что я ненавижу мужей. Ведь они являлись прямым напоминанием о позоре.

Я постаралась держаться, не показывать лишних эмоций, криво улыбалась, но голос мой дрожал от невыносимых терзавших чувств, даже пару слезинок успело скатиться по щекам при воспоминаниях, как я признавалась им в своей ненависти, пока они меня трахали на столе.

В глазах мужчин в ту секунду мелькнули такие же воспоминания. Я заметила, что они воскресили в памяти те моменты.

Вожди синхронно помрачнели, стали более суровыми, каменными. А Креган и вовсе нервно, яростно дернулся ко мне, испугав до безумия.

— Да как ты смеешь, Беляночка⁈ — прокричал вождь. — Ты нас любишь! Ты — наша жена! НАША!

К моей радости, Таргаль бросился ему наперерез, схватив друга за руку.

— Т-ш! — шикнул он на него, останавливая от свершения глупых агрессивных поступков. — Успокойся! Она права. Мы жестко ошиблись, сделали неправильный шаг. Она в этом не виновата, ты сам знаешь. Попридержи эмоции.

Они взяли себя в руки и больше ничего мне пока не сказали. Ушли на этот раз.

Однако хитрый план действий в дальнейшем у них все-таки созрел.

Вести беседы по душам — им тяжело, поэтому они решили охладить мою обиду какими-то действиями, подарками, заботой, улыбками, лаской.

Шикарные платья, украшения — целый сундук новых подарков уже вскоре находился в комнате. Но это не произвело на меня совершенно никакого впечатления, поэтому я проигнорировала их приглашение на ужин этим вечером. Мужчины, вероятно, думали, что подарят пару побрякушек, бросят несколько ласковых слов, и тогда я забуду все, что произошло?

Не получится, последствия были слишком масштабными. Мне такое никогда не забыть.

Слухи о том, что произошло на пиру, быстро распространились. Некогда уважаемую королеву орочьих племен поимели сразу несколько мужчин, а потом от ревности наши вожди сошли с ума, покромсав всех на куски. Добавить и тот концерт моего двойника, когда она на глазах у всех, перед воротами замка сношалась с Оргримом. И это все вместе полностью испортило отношение народа ко мне. Мое имя навеки запятналось грязью.

Народ, конечно, уже не мог открыто смотреть на меня, как на прокаженную, или издеваться. Боялись ярости вождей. Тем не менее за глаза много чего говорили и думали.

Королева — шлюха!

Я увидела, как на заборе группа мальчиков-подростков, потешаясь, написала сегодня это послание. Едва не рухнула без чувств там же. Но позже, взяв себя в руки, я поспешила удалиться с этого места, пока не была замечена.

Так вот, однако несмотря на столь плачевные последствия, мужчины старательно пытались все исправить. Когда подарки не помогли меня задобрить, вожди решили перейти к другому способу, который прежде всегда срабатывал.

На следующий день я проснулась среди ночи от того, что Креган и Таргаль, решив сделать сюрприз, тайком пробрались в мои покои. Они очень осторожно задрали мое ночное платье, притом сделали это все максимально тихо, так что я даже не пробудилась. И уже потом они дали о себе знать — когда устроились перед моими расставленными в стороны ногами.

— Ох, наша кр-ра-расавица! — грозно, похотливо зарычал Таргаль и ударил своим большим языком по моему узелку сладострастия. Отчего я тут же нервно пробудилась и вздрогнула. Мне понадобилось всего пару секунд, чтобы прийти в себя и понять, что происходило.

Я очень удивилась. Растерялась. Руками впилась в простынь, но сопротивляться не стала. Я же их жена и их пленница. Они всегда добивались того, чего жаждали.

Тем временем в мою промежность уткнулась морда Крегана. Теперь его шершавый большой язык быстро-быстро активно забегал по моим складочкам.

— Как же я скучал по тебе. Р-ра! — заревел Креган, облизывая мою естественно выделявшуюся смазку. — Скучал по моей сочной мокрой дырочке! Р-ра-а-а! Обожаю, когда она течет!!!

После этого его оттолкнул Таргаль, и уже он снова устроился между моих ног.

— Наша нежная дырочка. Вкусная! Как я рад знать, что ты принадлежишь только НАМ! — похотливо усмехнулся он и тут же пощекотал немного языком чувствительную горошину. Затем резко ввел в меня палец. — У-ух! Какая сладенькая!

Видимо, они действительно сильно скучали. Как и утверждали. Ведь настолько разгорячились, пока по очереди лизали, что вскоре оба, глядя на мою плоть и посасывая бусинку, начали жестко дрочить свои огромные раздутые органы, которые явно были на пределе.

— Красавица, давай! Ну же! Давай кончай! — поторопил Таргаль, все сильнее и сильнее рыча и массируя свой орган. — Р-ра!

Креган еще пару раз поработал языком на моей промежности, ударил им по узелку желания. Оба мужчины еще и еще дернули свои члены и тогда случился безумный взрыв. В один момент мужья перестали лизать, почти синхронно зарычали, направив в мою сторону грозные орудия страсти. Еще рывок по члену — семя полетело на мое тело, щедро залило живот, промежность, ночное платье, даже лицо и волосы.

А я что? В былые времена я бы возбудилась еще сильнее от того, как они мощно извергались, уже бы улыбнулась, слизала капельки семени с губ, и расставила ножки пошире, чтобы большой орган ворвался в мою мокрую теплую пещерку наслаждения. Сейчас, конечно, мое тело откликалось на физические ласки, соки по-прежнему текли, но истинное блаженство, оргазм, не наступал. Больше не получалось страстно любить мужей. Сердце и душа не позволяли.

Поэтому после того, как мужчины все до капельки сбрызнули на меня, я скупо поинтересовалась:

— Удовлетворили свою похоть? Или мне надо еще полежать? А то я хочу помыться.