Глава 15. Милана

Кто бы знал, как я нервничаю. И самое странное, что не столько даже за благополучие Андрея, сколько за… Будущее Марка?

Он же совершенно без тормозов. И очень убедительно сказал мне, что я якобы сделала выбор, когда спросила о последствиях избиения препода. Очень даже возможно, что Марк привык к своей безнаказанности и не особо верит в возможность каких-либо последствий. Так же, как возможно и то, что ему на них искренне наплевать.

Я не знаю, что уже было в жизни этого парня. Но явно это что-то из того, что раньше мне в триллерах попадалось. Просто так человека Мраком не назовут.

Меня реально разрывает от желания предупредить этого отбитого, что последствия на этот раз будут серьёзными. И, честно говоря, у меня даже оправдание перед собой в этом есть.

Я ведь таким образом, возможно, спасу Андрея от участи быть избитым. Какими бы благородными мотивами он ни руководствовался, подставляясь, это всё-таки ни к чему.

Марк до сих пор у меня в друзьях. Мы добавили друг друга в один из первых дней совместного проживания, когда ещё всё не полетело к чертям.

Странно, что он меня не заблокировал. Но сейчас это кстати — так что неважно даже, почему в чс не отправила его и я сама.

«Чтоб ты знал, Андрей сказал мне, что даже ждёт, когда ты его изобьёшь. У него есть возможности отправить тебя за это в тюрьму. Как и за любой другой лишний жест в его сторону», — какого-то чёрта я несколько раз стираю и пишу по смыслу одно и то же сообщение, не сразу остановившись на такой формулировке.

Но и она меня не то чтобы устраивает. Отправляю скорее ради того, чтобы просто сделать и не думать больше.

И откуда это волнение дурацкое? Ещё и не к месту вспоминается, как Марк пытался меня поцеловать. Мимолётное получилось соприкосновение губ, а как обожгло.

Сердце пропускает удар от этого непрошеного воспоминания, но тут же разгоняется в ударах — Марк прочитал сообщение. Печатает что-то…

«Ну так останови меня вместо того, чтобы трусливо прятаться в комнате мудака».

Морщусь. Так и слышу вызов в его голосе, вижу во взгляде. Вот и помогай ему после этого…

Ещё и Андрей у него мудак.

«Мы оба знаем, что я не смогу тебя остановить, — на этот раз я не колеблюсь, набирая. Да и над формулировкой не заморачиваюсь. — А вот здравый смысл (если он у тебя есть) сможет», — сразу отправляю.

Как я вообще в представлении этого придурка должна его останавливать? За руку держать?

Чёрт… И почему от этой мысли по коже разгоняется жар?

Так, всё. Хватит думать об этом и напряжённо гипнотизировать движущийся карандашик. Кстати, зачем Марку бросать мне вызов — разве мои попытки остановить его от расправы над Андреем не бросят тень на репутацию Мрака?

«Какая ты дерзкая, когда где-то далеко от меня. И какая дрожащая, когда я рядом», — приходит ответ.

Мгновенно напоминающий наше последнее столкновение с Марком. И нашу с ним… Вражду? Ссору?

Даже не знаю, как это назвать — но теперь не по себе, что вообще написала.

«Я хотела как лучше», — только и поясняю зачем-то.

«Для кого?» — Марк отвечает сразу.

Сглатываю. К чему этот требовательный вопрос? А он именно такой — даже через экран чувствую.

«Для вас обоих», — выбираю самый оптимальный вариант.

Который, к тому же, правдивый.

«Должен быть я один», — тут же приходит.

И что это вообще значит?

Зависаю я недолго — просто отправляю Марка в ЧС. Хватит с меня уже его напора и даже воспоминаний о том, как зажимал меня у стены. Хватит с меня вообще этого человека.

Я его предупредила — на этом всё.​

* * *​

— Андрей… — подскакиваю к двери сразу, как слышу, что она открывается.

Не знаю, как дождалась. После того, как заблокировала Марка, вдруг поняла, что теперь он назло мне может осуществить свои угрозы. Тем более что я осталась «трусливо сидеть в комнате», не попробовала его остановить. Хотя без понятия, что он вообще этим имел в виду.

Я вообще даже не представляю, что у него в голове творится. Потому очень даже допускала, что проигнорирует серьёзность угроз.

Но появившийся передо мной ласково улыбнувшийся Андрей абсолютно в целости и сохранности.

— Я тоже соскучился, — с теплом говорит. — Что, совсем одиноко тут было сидеть?

Скорее на автомате киваю, всё ещё лихорадочно блуждая по нему взглядом. Неужели Марк всё-таки внял моим словам?

— Ничего, теперь я здесь, — тем временем, продолжает успокаивать меня Андрей. — И вообще, помни, что если что, я всегда рядом.

Киваю, всё ещё слишком сбитая с толку, чтобы говорить.

— Так сегодня обошлось? — не выдержав, всё-таки уточняю. — Я о Марке.

Андрей презрительно морщится.

— Увы, да. Не знаю, что он задумал, но его явно ненадолго хватит. Мы пересеклись в коридоре, и этот отморозок посмотрел на меня так, словно рисовал у себя в башке самые изощрённые способы моего убийства.

Сглатываю. Может, Андрею показалось? С чего Марку настолько на него злиться?

Ревность такая?..

Ну вот, по телу снова жар прокатывается. И вспоминается дикий и жадный взгляд Марка, каким окидывал меня, предлагая якобы взаимовыгодный новый контракт.

Бесится из-за облома, значит.

— Ожидание хуже всего, — с неловким смешком говорю, окончательно решаясь: — У тебя пары уже всё, а у меня по расписанию ещё одна. Пойду туда, оценю обстановку.

Я не то чтобы спрашиваю у Андрея разрешения… Если честно, мне с ним всё больше не по себе. После его признания в симпатии ко мне, никак не могу отделаться от мысли, будто его слова, что не торопит, не были уступкой мне. Скорее, наоборот… Обозначением, что Андрей в любом случае получит своё, а других вариантов просто нет.

Странное ощущение… Если уж на то, подобная напористость скорее Марку свойственна.

— Ну, обстановка скорее затишье перед бурей как по мне, — не сразу отвечает Андрей, пронзая меня каким-то особенно внимательным взглядом. — Сегодня бы отсиделась, а завтра пошли бы вместе. Я уже объявил твоей группе, что любой, кто тебя тронет, пожалеет об этом. А если мы ещё и вместе пойдём в академию, как бы подчеркнём серьёзность моих слов.

Вздыхаю. Не объяснять же Андрею, что раз Марк внял моим словам, будет правильнее и мне прислушаться к его. Может, хотя бы так буря обойдёт нас всех стороной.

Мне предъявляли за то, что трусливо отсиживаюсь — потому именно это и стоит менять. И будет у нас жест на жест. Вряд ли на этом помиримся, но уже будет хоть немного лучше и спокойнее.

* * *

В итоге я всё-таки иду на пару, хотя Андрей явно был против. Значит, не так уж успокоилась там обстановка…

Странно, но такое ощущение, что мне достаточно, чтобы успокоился Марк. А он явно с трудом держится, чтобы не устроить какой-нибудь треш. Тем более я ещё и в ЧС внесла.

Мы, конечно, с ним в разных группах занимаемся, но мне всё равно кажется, что мой визит в академию не пройдёт незамеченным для него. Ведь отсутствие не прошло…

В аудиторию захожу в полном смятении. В голову сразу лезут воспоминания, что в последний раз однокурсники видели меня, когда Марк ворвался в аудиторию в разгар пары и довольно унизительно забрал меня оттуда. Когда возвращалась — ведь надо было вещи забрать! — слышала смешки. И они явно были надо мной: многие сопровождались взглядами на меня и перешёптываниями, которые слегка замолкали, когда я смотрела в сторону обсуждающих.

Это тогда они ещё не решались вслух. Но сегодня, видимо, у них слетели последние тормоза — те самые, которые ещё оставались, пока я была под защитой Марка. Видимо, за моё отсутствие он публично снял с себя её, потому что когда я подхожу к своей парте, вижу яркую надпись «Тут сидит шлюха» и стрелочку на мой стул. А на нём, на моём стуле, приклеен вибратор.

Ну очень, блин, смешно. Весь день ждали, когда я приду? А если бы не пришла, шутка так и не нашла бы своего героя? Или этот вибратор бы до бесконечности тут торчал?

В очередной раз поражаюсь полнейшей безнаказанности тут всех. Такое ощущение, что преподавательскому и руководящему составу на всё побоку. Пусть ребята ведут себя, как хотят — главное, чтобы учились.

— Да ты садись, — со смешком подначивают меня. Толком и не вникаю, кто обращается, такое ощущение, что сразу все.

— Тебе же не привыкать.

— Тем более, в юбке пришла.

— Или ты садишься только на те члены, чьи обладатели могут тебе что-то дать?

— Только вот с Андрюшкой облажалась. Нам похер на его слова, чтобы тебя не обижали. Мы и ему устроим.

— Умнее было бы держаться за Марка.

— Кому ты это говоришь? Ей лишь бы перепрыгнуть с члена на член.

Стараюсь больше не вслушиваться во все эти «искромётные» шуточки. Напоминаю себе, что унизить себя человек может только сам. Не стоит реагировать на какую-либо травлю.

Не так уж легко… Когда берусь за дурацкий вибратор, чтобы его убрать, слышу, как все ржут. А потом и продолжают издеваться:

— Ты понежнее бери. Или Андрюхе нравится, когда так грубо?

— Если ты так и за член Марка бралась, то неудивительно, что у него в момент ваших отношений был секс и со мной, — самодовольно заявляет София.

Леденею. Я, конечно, в курсе, что Марк с разными девчонками был, пока мы с ним ещё вполне ладили. Помню эти анонимные сообщения…

Но как-то не думала, что об этом будут так открыто говорить. Раньше Марк позаботился о том, чтобы это никто не знал и чтобы это не порочило меня. Теперь, похоже, и такая его осторожность в прошлом… Дал карт-бланш на всё?

Вряд ли София решилась заговорить об этом без позволения Марка. А никто ведь не догадывался: теперь всеобщее внимание к ней. Расспрашивают, что и как было, и было ли вообще.

Что ж… Это всё тоже обидно, но не критично. Может, в какой-то степени даже поможет мне. Пусть хотя бы думают, что я не просто так резко от Марка к Андрею ушла, а из-за того, что узнала об изменах. Это сделает меня менее шлюхой в глазах глумящихся отморозков?

Не факт. Но и в какой-то степени плевать. Мне и других проблем хватает.

Всё-таки умудряюсь открепить долбанный вибратор от стула. Тут же выбрасываю его под чьи-то комментарии, в которые больше и не вникаю. Тем более что всё равно больше разговоров о том, какая я рогатая.

Собственная идея всё-таки прийти на пару, чтобы непонятно что и непонятно зачем показать этим Марку, кажется всё менее удачной. Даже если он и узнает, что я не струсила, что это мне даст?

Очевидно, травля не прекратится… И она явно с его подачи.

Кое-как отсидев всю пару, я медленно собираю вещи. Ну вот, всё-таки расклеилась. Даже на элементарные действия меня не хватает.

Самое странное, что меня больше всего именно разочарованием накрывает. Не то чтобы я ждала, что Марк не позволит всему этому случиться… Но всё равно по-дурацки больно ещё и из-за того, что перестал запрещать своим девицам распространяться об их сексе.

— Ты не бери в голову всё это, — слышу неожиданное мягкое.

Поднимаю взгляд… Глеб.

* * *

А ведь далеко не все ребята вышли из аудитории. Потихоньку сейчас исправляют это, то и дело оглядываясь на нас. Да, Глеб всё равно осмелился подойти ко мне на глазах у всех, а ведь я очевидно чуть ли не отброс общества теперь. Для такого поступка со стороны парня как минимум смелость нужна.

И всё это из желания поддержать меня…

В груди теплеет. Я всё равно не одна — пусть даже в мелочи, но сейчас она для меня настолько необходимая, что разом силы придаёт.

— Спасибо тебе, — искренне говорю, улыбаясь ему.

Глеб чуть мнётся. Вздыхает. Я уже собираюсь с мыслями дать ему понять, что необязательно со мной дружить и подставляться под удар, такой поддержки уже достаточно — как вдруг он заговаривает вообще о другом:

— Я хотел кое-что с тобой обсудить. Это по поводу Андрея Степановича.

Напряжённо сглатываю. Ну не про мои же типа отношения Глеб хочет говорить? Как-то это ему несвойственно. А о чём тогда, я не представляю.

— Ты по поводу того, что он обещал проблемы каждому, кто обидит меня?

— Да нет, — как-то странно усмехается Глеб. — Против большинства он ничего не сделает, а если действительно не хочет, чтобы тебя обижали, пусть начнёт с себя.

— В смысле? — хмурюсь.

Странное заявление от Глеба. Ещё более странно, что ему слишком очевидно не по себе мне это говорить. Он вообще не похож на того, кто стал бы лезть не в своё дело…

И тем не менее, в это вмешивается. А у меня сердце пропускает удар, потому что вдруг накрывает пониманием, что явно не просто так. Глеб ещё и ощутимо мнётся, прежде чем наконец выдать:

— Я тут случайно услышал, как он говорит по телефону, называя твоё имя… Ничего не понял, но решил записать. Вот, послушай, может, тебе понятнее будет. Не нравится мне этот разговор, — он протягивает мне наушники, и, когда я вставляю их в уши, включает запись.

— Ты там следи, чтобы в другую больницу не попал никак, даже если из этой выйдет. Не нравится мне эта медсестричка новая, не туда копает. Ты говорил, всё подвязано? — как непривычно звучит голос всегда дружелюбного позитивного Андрея.

Сейчас он ощутимо раздражён. Недоволен, даже зол. Ещё и эти слова странные… Они о ком вообще?

— Хреново подвязано, раз эта дура суётся куда не надо, — Боже, голос Андрея только ожесточается. Это точно вообще он?.. — У нас как по нотам всё сыграно было. А вы только и вывезли, что покушение на Георгия. Даже в больничке держать его не можете нормально.

Судорожно хватаюсь за парту, чувствуя, как уплывает всё из-под ног.

Георгия…

Это имя моего папы.

О каком, чёрт возьми, покушении говорит Андрей⁈

Папа в больнице?..

Только и могу, что качать головой. Внутри всё леденеет, а я не верю, что всё это реальность. Не сразу даже дальше слышу, лишь когда на уровне подсознания улавливаю, что на этот раз обо мне:

— Я сказал ей, что она останется тут как минимум на год. А на деле пусть ровно на такой срок, который мне понадобится, чтобы окрутить её. Ты продолжай записывать голос её отца, путь говорит под диктовку. Когда сдохнет, продолжу ей запись включать по мере необходимости.

Вздрагиваю всем телом. Папа… Боже, папочка! Что с ним? И что с мамой?

Этот ублюдок ведь про них так цинично говорит. Задыхаюсь, слушая дальше, как он пытается решить судьбу меня и моего отца, не беспокоясь о последствиях для нас. Мне всё ещё тяжело поверить, что весь этот месяц бывший таким заботливым и понимающим мужчина действительно способен на такую жестокость.

Но даже это ошеломление далеко на заднем плане. На переднем тревога, да что там — паника самая настоящая.

Зачем я вообще остаюсь здесь⁈

Я должна быть с мамой и папой сейчас. Неважно, какие у них там испытания — преодолеем их вместе. Здесь, с этим двуличным монстром и предателем Андреем я ничуть не в безопасности.

И если рассуждать объективно, во всей академии есть только один человек, который способен мне сейчас помочь — как минимум, сбежать отсюда.