Глава 7. Милана

Макса я ударила на адреналине, толком не вникая в это. Да и потом слишком на эмоциях была. Так и не осознала до конца, что сделала. Но сейчас…

У меня аж пальцы ломит от этого жёсткого соприкосновения с Марком. А уж понимание, что я только что сделала, не отпускает ни на секунду. Аж пошатываюсь на месте, уставляясь на его скулу там, где нанесла удар. Вглядываюсь, не моргая.

А Марк ухмыляется.

— Неплохо. Но не в полную силу. Ты можешь лучше.

Боже… Ему что, совсем не больно? Такое ощущение, что этот удар больше по мне долбанул, чем по нему. Это у меня чуть ноги не подкосились, а ему хоть бы что.

Становится даже интересно, способно ли его хоть что-то выбить. А ещё… То, что я ударила, что смогла это сделать, перестало пугать. Скорее наоборот, силы придало. Может, я даже выплеснула этим то самое напряжение, которое сидит во мне с момента, как родители сообщили новость о проблемах в семье и необходимости ехать в академию.

Нет, точно выплеснула. Второе дыхание откуда-то открывается.

А Марк ещё и подначивает:

— Давай сильнее.

Ну вообще он прав. Я действительно не в полную силу ударила. Не всё выплеснула…

Но какое-то время всё-таки колеблюсь. Недолгое… Вспоминаю, в каком я сейчас дерьме по милости моих родителей — вернее, их врагов — и замахиваюсь. Удар определённо получается сильнее, аж заставляет Марка мотнуть головой. И я бы подумала, что это уже слишком, но он как-то снисходительно улыбается.

— Уже лучше.

Больше он может ничего и не говорить — меня как переклинивает. Новый удар наношу изо всех сил, бездумно, на автомате.

Я всегда считала, что у меня доброе сердце и мне чужды любые проявления насилия. Никогда не понимала тех, кто через кулаки выплёскивает злость. Не представляла, как от этого может быть легче. Но после уже трёх нанесённых мной ударов кровь ещё сильнее бурлит, оставшееся напряжение требует немедленного выхода, а сомнений особо не остаётся. Наоборот, по всему телу какая-то нездоровая волна адреналина поднимается. Возможно, мне давно стоило поколотить какую-нибудь боксёрскую грушу изо всех сил, чтобы действительно успокоиться? Не держать ничего в себе…

Потому что сейчас меня, чёрт возьми, прорывает на Марке. Я реально наношу удары ему: то по лицу, то по груди, и лишь когда замечаю кровь, резко в себя прихожу.

Какого…

Господи, как можно было вот так? Живого человека! Марк, кончено, ухмыляется и не выглядит уязвимым, но у меня аж сердце останавливается на какое-то время.

И выплёскивать больше нечего. Не смогу… Не так.

— Марк… — кидаюсь к нему, лихорадочно тянусь рукой к уголку губ, из которого сочится кровь. Надеюсь, хотя бы по зубам не попала? — Боже… Прости…

Дыхание срывает от каждого слова, сердце колотится чуть ли не в ушах, а моя рука сама собой гладит его лицо, будто пытаясь таким образом забрать нанесённую ею же боль. Непроизвольный машинальный жест, смысл которого до меня доходит лишь когда наши с Марком взгляды сталкиваются.

Рука так и замирает на его лице, дрожа. Это слишком… Неоднозначная ситуация. И не похоже, что Марк такой уж раненный. Не считая этой крови, на нём даже внушительных ссадин или синяков нет. Так, слегка раскраснелась кожа на месте особенно сильного удара по скуле, но не более того. А я тут… У него же в глазах видно, что его забавляет моя реакция.

И… Не только забавляет. В его взгляде есть что-то ещё. Тёмное, порочное, заставляющее моё сердце ускорить удары ещё сильнее. Аж до боли.

Обстановка между нами накаляется разом, причём не менее остро, чем когда Марк мне приёмы показывал. Тогда я чувствовала его захлёстывающее меня и даже отзывающееся во мне желание. Не только в моменты, когда непроизвольно (а может, и специально с его подачи) соприкасалась с его стояком. Просто не уловить было невозможно.

Как и сейчас невозможно не чувствовать, насколько ему хочется меня поцеловать. Марк это и взглядом мне на губы показывает. А меня так и тянет их облизнуть. Так покалывают… Почти горят.

— Прости, — говорю снова, наконец убирая руку с его лица.

Вернее, пытаясь это сделать. Потому что Марк не даёт. Прижимает руку к своей щеке и совсем уж нагло улыбается. Довольно.

Чёрт возьми, он просто псих какой-то. Спровоцировал меня вот так бить его, ощутить каково это — пустить кому-то кровь… Чуть частью своего ненормального жестокого дикого мира не сделал. А теперь ещё и радуется этому, ну или тому, что я в ужасе от собственной жестокости? Я ведь действительно слишком потрясена тем, на что оказалась способна — иначе бы и в жизнь не коснулась к Марку и уж тем более не гладила бы его так!

— Прощу, если поцелуешь, — неожиданно заявляет он.

Зажатую между его ладонью и щекой руку печёт ещё сильнее от этих слов, а дыхание сбивается. Одно дело — чувствовать, чего Марк хочет. Другое — слышать… Он ведь почти бескомпромиссно это обозначил.

Настолько явно, что оно как будто уже между нами происходит. Мне ведь стоит огромных усилий не опустить взгляд ему на губы.

Боже, мне ведь сейчас надо просто напомнить, что всё это с подачи Марка случилось. Что мне жаль, что я не хотела, но он сам нарвался…

Ну или напомнить, что папа его нанял для моей защиты, а не чтобы Марк со мной ладил. Может не прощать. Это ведь неважно?

— Мой отец… — начинаю было я, но Марк перебивает:

— Его здесь нет.

* * *

Его ответ напоминает ещё об одном, третьем и немаловажном препятствии: папа явно будет против, если я буду целовать такого опасного парня. Хотя, блин, какая разница, кто что думает и какие у меня поводы для отказа? Самым главным должен быть этот:

— Я не хочу, — резко выдёргиваю руку, на что пристально смотрящий на меня Марк среагировать не успел.

Хмурится. И, кажется, впервые за это время моргает, глядя, как я отступаю. Я тоже смотрю на него, стараясь делать это как можно более уверенно и строго. Пусть даже не думает.

Глаза Марка опасно темнеют. Взгляд теперь давит, и настолько, что я впервые за всё это время с ним вспоминаю, насколько этот парень опасен. Точнее, даже не столько вспоминаю… Боюсь.

Он же ещё и непредсказуем?

Зря я выбрала именно такой ответ. Надо было пожалеть самолюбие парня, который явно не привык к отказам и воспримет его только как вызов. Увы, эта спасительная мысль слишком запоздало приходит мне в голову. Да и то растворяется в панике из-за слишком долгого молчания Марка.

— Предпочитаешь остаться без моего прощения? — наконец заговаривает он со странным вызовом.

— Т-ты сам спровоцировал меня ударить, — я бы хотела произнести это куда более убедительно, но голос чуть дрожит.

Марк хищно ухмыляется. А потом довольно резко стирает кровь с уголка губ, безотрывно глядя на меня.

— Я думаю, тренировка окончена, — заговариваю снова, лишь бы перебить это нарастающее напряжение.

Ощущение, что Марк вот-вот что-то сделает. Сердце колотится чуть ли не в висках. Разворачиваюсь чуть ли не на панике. При этом всё равно как будто вижу его. Идёт за мной… Явно недовольный. Может, даже задетый?

Правда думал, что я буду его вот так сразу целовать, спустя два дня знакомства?

Да я вообще не буду. Правда, теперь не по себе, что Марк сам может это сделать, тем более что мы живём вместе. Я вообще удивлена, что он мне предложил — уверена, что из тех парней, кто предпочитает брать инициативу в свои руки.

— Ты можешь ударить меня в ответ, — неловко ляпаю, когда наши руки мимолётно соприкасаются на дверной ручке при выходе. Я оставляю дверь приоткрытой для Марка, и не успеваю одёрнуть пальцы.

— Совсем ёбнулась? — зло.

И что бесит его больше? Моё предложение, или отказ целовать?

Неважно… Вздохнув, тихо бросаю:

— Извини, — и иду дальше. — Я вовсе не имею в виду, что тебе может быть легко ударить девушку, я так не думаю, просто…

— Проехали, — резко обрывает меня Марк.

Какой же он всё-таки другой сейчас… Слишком отчуждённый. А я ведь верила, что мы правда можем подружиться. Даже несмотря на его утреннюю выходку и сговор с Максом. Как-то легко это простила и приняла объяснение Марка. Даже то, как обошёлся с Глебом, не отвратило меня окончательно. Странно, но нет — я всё равно Мраку доверяю больше, чем кому-то ещё, только с ним могу быть настоящей. И теперь в груди надрывно тянет от осознания, что теперь, возможно, это действительно позади.

Похоже, он решил, что раз я не хочу его целовать, то считаю каким-то недостойным или типа того. Ведь именно это его так разозлило?

И я бы, может, хотела как-то прояснить, что дело в другом, но не решаюсь. Да и зачем снова заводить эту тему? Пусть лучше Марк думает, что у него нет никаких шансов на подобного рода сближение со мной.

Так будет лучше.