Глава 8. Марк

Как переклинило, когда Милана по лицу меня гладила и смотрела чуть ли не нежно. В эти секунды вдруг резко похуй на все запреты стало. Более того, по башке шибануло уверенностью, что какими бы ни были последствия поцелуя — он того стоит.

Просто, блядь, поцелуй. Даже не припомню, чтобы я когда-то так жаждал всего лишь его. Даже не секса.

Нехило меня Милана приземлила своим «не хочу». Уверенным таким, что до сих пор от него под рёбрами скребёт и царапает. И дело не в том, что я не привык к отказам… Просто я реально наизнанку был готов вывернуться ради желаемого, и почти подыхал там перед ней от желания ощутить её губы, а тут такой облом. Жёсткий. Ещё и большим дерьмом недостойным себя ощутил, чем когда её папочка высказывал, насколько я не тот, кому он разрешит даже думать в ту сторону о его дочери.

На его мнение было абсолютно похуй, куда больше предложенная сумма интересовала. На мнение девчонки почему-то нет. И настолько, что эта самая сумма словно давит на башку. Хоть и не наликом выдана и на карте цифрами лежит.

Мог бы просто засосать Милану в том моменте, но это почему-то чуть ли не кощунственным показалось. После её слов. Да и запал уже не тот был, злость преобладала — если бы и поцеловал, то показать, насколько заблуждается. Но херня в том, что я не был уверен, что докажу. Она наверняка бы оттолкнула — а испытать это для меня было бы долбанной пыткой. Неважно даже, откуда такое ощущение.

Вопрос вроде бы закрыт, ничего у нас не будет и не надо. Умом ведь понимаю, что даже не в папаше или её отношении дело, просто мы из разных миров. Тут не тот случай, когда можно разок перепихнуться. А другое мне не нужно.

Умом-то понимаю, а как будто, блядь, только усилилось всё. Клинит теперь. Несколько дней держусь от Миланы поодаль, толком с ней не взаимодействуя, лишь бы не сорваться. При этом нон-стопом чувствую себя на грани, толком и не сознавая, что это значит.

* * *

Защищать её мне приходилось за это время только два раза.

Первый — когда какой-то хрен не из её группы пытался у неё забрать телефон. После этого пошли разговоры о моей связи с милахой, потому я был уверен, что больше вмешиваться и не придётся.

Но случился и второй раз — когда какая-то девчонка (видимо, влюблённая в меня) договорилась с каким-то мудаком о сексе в темноте в подсобке после физры, а заставила туда пойти Милану. Обманом каким-то, не вникал в детали. Хотела сделать так, чтобы я застал, как типа мою девчонку трахает какой-то уёбок. Дура думала, что таким образом я брошу Милану и у неё появятся шансы.

Нехило меня тогда штормило, конечно. Чуть с ума нахрен не сошёл, потому что эта идиотка ещё и накачала Милану какой-то хернёй, чтобы та не сопротивлялась. И телефон забрала.

Если бы не наличие у меня осведомителей не только в группе первашей, но и по всему универу, могло бы случиться непоправимое. И одна мысль об этом приводит в такую бешеную ярость, что приходится каждый день долбить по боксёрской груше в зале, чтобы хоть более-менее правдоподобно делать вид, что это не я вот-вот слечу с катушек.

Да идиотка, конечно, поплатилась. Тот самый мудак, под которого хотела подложить Милану, всю ночь трахал её в разных позах и во все дыры в той самой подсобке. Получил от меня персональное задание, за которое башкой отвечал. Даже видео и фото отчёты мне предоставил. Я, конечно, удалил сразу — брезгливо было как-либо ещё иметь отношение к этой истории. Влюблённой в меня идиотке, которую, конечно, убил тот факт, что это я отдал её другому, потом предъявил, что следующий раз хуже будет, если ещё рыпнется не в ту сторону. Впрочем, не сомневался, что не станет. Совсем убитый и пустой у неё вид был после бурной ночки с выбранным ею же трахарем.

Тот мой поступок с этой идиоткой приземлил всех желающих «разлучить» нас с Миланой дур. Так что я вполне справлялся с защитой девчонки, толком с ней не взаимодействуя. Так и держался.

И даже не было проблем в том, чтобы обеспечивать себя самым разным перепихоном притом, что все в академии уже знали, что мы с Миланой живём вместе. И верили в наши отношения. Я всё равно занимался сексом сколько хотел и с кем хотел. Ну почти. Хах. Хотел-то я Милану и, блядь, всё сильнее — сколько бы девчонок ни перебрал за это время, это обстоятельство не менялось.

Усиливалось. По башке мне херачило уже, не говоря уж о том, что творилось с членом.

А Милана то ли как чувствовала, то ли в ответ на моё отдаление начала отдаляться. Поначалу она пыталась со мной вроде как подружиться даже, ну, как минимум, поладить. Заводила разговоры на отвлечённые темы, делилась какими-то своими мыслями, предлагала совместные движухи. Кафешки, кино, даже клуб. Но я ограничивался лишь тренировками, где реально занимался Миланой в плане техник безопасности и не более. И без того было тем ещё испытанием… Никаких больше контактных взаимодействий.

Но всё равно нахрен каждый раз потом холодный душ.

Не знаю, заметила ли Милана, что я её больше даже и не трогаю, но никак не отреагировала. А в последнее время она каждый вечер ошивается с тем мудаческим преподом.

Конечно, я выяснил, кто он. Интернет у меня как бы всё это время есть. И нужные связи тоже — вышел на хорошего хакера, способного нарыть на кого угодно вот прям всё. Костя выяснил, кто такой этот Андрюшка и стало в общем понятно, зачем он здесь.

Увы, всё не так, как мне бы хотелось. А мне бы да, хотелось, чтобы препод оказался врагом, мудаком, подставным ублюдком или кем угодно ещё, кому можно на законных основаниях набить холёную рожу. Но нет, Костя вычислил и его последние звонки и переписки — они все были с зашифрованным номером, которым, видимо, пользовался отец Миланы. И он попросил Андрюшку устроиться в академию, чтобы Милана чувствовала, что хоть кто-то здесь из её круга. И чтобы он заодно следил за тем, чтобы я не позволял себе лишнего. Как и кто-либо ещё. Для защиты нанят я, а для спокойствия папаши — этот препод, который знакомый знакомых. Зарекомендовал себя как хороший парень. Ему двадцать шесть. И он действительно служит чем-то вроде связи между отцом и дочкой, поскольку тот не может пока позвонить ей напрямую. А я для него всё же чужак. Скорее всего, даже отброс.

Для неё, видимо, тоже — сегодня она охренеть как задерживается. И мои осведомители чётко давали понять, что пошла она к Андрюшеньке. В последний раз их видели прогуливающимися по местному парку.

Как же всё это меня бесит. Мало того, что эта Милана у меня из башки не выходит, так ещё и ведёт себя очень сомнительно. Нашли там общий язык, да? Близкие по духу люди?

Забавно, но мне казалось, что эта девчонка чем-то похожа на меня. Чувствовал в ней какую-то затаённую силу, ярость даже, надрыв тоже. Даже думал о какой-то херне типа того, что я её раскрываю. Со мной проявляется лучше.

Как бы не так. Её мир там, с подобными этому Андрюшке холёными принцами.

Вот что они могут делать в том парке так долго? И самый блядский пиздец в том, что эти её прогулочки мне по репутации бьют. А Милана допускает этого, хотя вряд ли не в курсе, что все в академии нас парочкой считают.

Да, я типа как тоже «на сторону» ходил, трахая других — ну так они не болтали лишнего. А за Миланой многие пристально бдят. Унижать меня вздумала? И себя заодно? Что за мудаческие прогулочки с преподом уже почти до ночи?

* * *

Всё, нахрен. Не буду тут сидеть и сопливо ждать её возвращения. Найду. Никуда от меня Милана не денется… Тут вся территория — по сути, мои владения. Мимо меня ничего не может пройти.

Успокоиться бы только. А то я на полном серьёзе открываю свой самодельный сейф с оружием, выбирая, какое бы взять. Мозги в тот момент машут мне ручкой, потому прям странно, что в итоге беру только кастет и закрываю всё остальное обратно.

Объективно говоря, вряд ли мне представится хороший повод долбануть преподу по роже. Учитывая, что он бдит ещё и за моим поведением — не самая лучшая идея.

Но бля-я-я-ядь… Как же тянет это сделать. Может, воспользоваться тем фактом, что моя репутация страдает от похождений Миланы с ним? Типа мне надо было подправить это дело, врезав ему, а не молча всё хавая.

Я уже охренеть как ясно представляю, как этот холёный красавчик скукоживается под моими ударами и просит пощады, жалко скуля. И эта картина в голове одновременно и радует, и горячит кровь. Я, блядь, конкретно так на взводе. У проходящих мимо прямо-таки жёстко требую ответить, где Милана. Кто-то даже в курсе оказывается.

И вот я уже направляюсь в тот самый парк, куда она с Андрюхой и шла изначально. С одной стороны, немного успокаивает, что они здесь задержались, а не к нему пошли, например. С другой — бесит, насколько я оказываюсь поглощён этой мыслью. Прям реально как будто мы парочка, а я ревнивый парень, который жаждет узнать, беспочвенны ли его подозрения. Не просто жаждет, изводится буквально.

Кто бы знал, как сильно мне в этот момент хочется нахрен запереть Милану у себя в комнате и не отпускать никуда. И даже не искать этому оправданий по типу того, что так проще за её безопасностью следить.

Охренеть на каком бешенном адреналине рыскаю по этому парку, который вроде как неплохой и даже слишком красивый для нашей академии, но как-то резко уёбищным кажется. Они тут себе романтику устраивают?

Очередной поворот прохожу так же зло, но тут же замираю. Взгляд сразу ухватывает Милану. Причём одну. Сидит на скамейке с отрешённым видом.

В секунды преодолеваю между нами расстояние и приземляюсь рядом. Она вздрагивает и даже чуть отодвигается, бросив на меня отсутствующий взгляд. Но хоть не поднимается и не сбегает.

— А Андрюха где? — бросаю почему-то грубо.

Хотя на самом деле рад, что она тут одна. Если, конечно, способен сейчас испытывать что-то хотя бы отдалённо позитивное. Но, блядь, желание бить морды хотя бы отступает.

Правда, напряг какой-то появляется. Милана молчит и выглядит загруженной.

— Ушёл, — всё-таки отвечает она, хоть и не сразу.

— Мог бы до общаги тебя проводить, тоже мне воздыхатель, — поморщившись, выдаю.

И прекрасно понимаю при этом, что пытаюсь таким образом узнать, какую роль для неё играет этот препод. Да, такой себе подбор слов у меня, но как-то не до изысканных завуалированных формулировок, когда внутри колошматит всё. Причём даже без видимой причины.

— Он не воздыхатель, — Милана почему-то хмурится, говоря это, а меня внезапно улыбаться тянет. С трудом не делаю это. Хватит уже плыть, как долбоёб, по любой фигне. — Мы просто общаемся, потому что вдвоём проще в этом месте, чем по отдельности.

Хм… А правду о том, кто он такой, она мне не говорит. По крайней мере в том, что Андрюшка тут за мной в том числе следит и является своеобразной связью между ней и её отцом.

Может, и ещё в чём-то?

— Как-то хреново общаетесь, раз ты тут разбитая одна сидишь, — давлю с предъявой.

— Друзья делятся друг с другом даже мрачными новостями, — глухо роняет она, не глядя на меня.

У этого мудака что-то случилось? А она прониклась?

Или… Он передал не лучшую новость от её отца? Со мной тот никакими деталями по-прежнему не делится.

— Тогда делись и со мной, — усмехаюсь зачем-то.

— У тебя была возможность быть моим другом, — неожиданно серьёзно говорит Милана, посмотрев наконец на меня. — Ты сам от этого отказался.

Такое ощущение, что аж теряюсь от этого взгляда и слов. Непривычно мне.

* * *

— Не припомню, чтобы ты предлагала, — усмехаюсь.

Хотя, конечно, понимаю, о чём Милана. Она действительно первое время моего отдаления пыталась заводить какие-то разговоры, интересоваться моими делами, даже всякие милые жесты делала типа завтрака не только себе, но и мне. Я всё это отвергал. И её предложения по совместным движухам тоже. Неудивительно, что в итоге Милана решила проводить время с кем-то более сговорчивым.

— Иначе пыталась. Думала, что так будет лучше, — скомкано говорит. — Забудь.

Да не могу… В том-то и херня.

Впрочем, и другом я ей быть не могу и не стремлюсь — так что тут обсуждать?

— Тогда поделись со мной как с твоим защитником. Что он тебе сказал? — отдаю себе отчёт, что спрашиваю с ощутимым нажимом, потому добавляю: — Я вот не уверен, что он для тебя подходящая компания. Что с ним ты в безопасности.

— Он правда просто преподаватель, которому некомфортно в этой среде, — вздыхает Милана. — И он чувствует, что мне тоже. Я в безопасности с ним. Мне с ним… хорошо.

Хорошо ей с ним.

Сжимаю челюсть, вдруг представив, как этот уёбок трогает Милану, скользит своими тонкими пальцами по этим её подрагивающим и наполовину открытым стройным ногам с наверняка нежной кожей… Как его наглые лапы пробираются вверх, под юбку… Блядь, меня сейчас стошнит нахер.

С губ чуть не срывается требовательный вопрос о том, а была бы такая перспектива омерзительна и для Миланы. Вместо этого не менее жёстко давлю другое:

— Настолько хорошо, что ты никак в себя прийти не можешь непонятно отчего? — она отчего-то вздрагивает, а меня как заносит: — Значит так. Этот уёбок мог тебя серьёзно обидеть, а не просто расстроить какими-то новостями. Доказательств обратного у меня нет, потому полагаюсь на все возможности. Так что больше ты с ним не видишься.

И сам в курсе, что говорю слишком грубо и резко для такой нежной девочки — да для любой, наверное. Но, блядь, я без шансов себя остановить. Да и не собираюсь.

Только и цепляю зачем-то ухмылку, когда ловлю взгляд Миланы на мои руки. Да, они сжались в кулаки. И да, на пальцах кастет.

Что, я уже пугаю её?..

— Ты мне запрещаешь?

Хм, видимо, не так уж. Спрашивает скептически, а не со страхом.

— Да, — неожиданно для себя сурово подтверждаю. — Я тебе запрещаю.

Ибо нехуй нервы мне трепать до этим своим потерянным отрешённым видом в одиночестве тут, то долгими прогулочками с сомнительными личностями. А препод этот, хоть и я в курсе откуда, всё равно сомнительная личность. Неприятный вообще тип.

— Не думаю, что у тебя есть на это право, — не сразу, но всё-таки возражает мне Милана.

Знала бы она, как меня прёт, когда смелость мне демонстрирует, вряд ли так бы взглядом сверкала.

Неожиданно врезается в башку мысль, что тот единственный раз, когда я действительно видел её напуганной из-за меня, был, когда я просил о поцелуе. А я, блядь, именно просил — хоть и звучало, скорее всего, требованием.

— Здесь действует право сильного, — насмешливо обозначаю, чуть поправив кастет.

Не то чтобы пугаю девчонку — просто напоминаю, что я тут далеко не в роли хлюпика или милой безобидной ванильки для дружбы.

Милана, кажется, напрягается. Молчит… На меня не смотрит и себя руками слегка обнимает.

Лучше бы мне позволила. Куда круче бы согрел. Или защитил. Или ещё что угодно вообще, в чём она сейчас так нуждается.

— И у меня есть основания для этого, — снова заговариваю, всё-таки поясняя. Не хочу, чтобы совсем отшибленным считала. Хочу лишь, чтобы открылась. — Я не препятствовал вашим встречам раньше, как ты помнишь. Но теперь, когда ты после очередной такой прогулки сама не своя, изменил своё решение.

Милана тяжело вздыхает, но молчит. Бесит, что будь на моём месте этот Андрюшенька, наверняка бы призналась. А мне не хочет даже рассказать, что он тут от её родителей. Вместо этого несёт какую-то хрень, что ей с ним хорошо.

— Я тебя поняла, — глухо бросает она.

— Ко всему прочему, — тут же выпаливаю, бесясь от её непрошибаемости. — Когда ты с ним зависаешь чуть ли не на свиданках, мне по репутации бьёшь. Нас тут как бы парочкой считают. И тебе лучше счастливой быть и всячески показывать, как ты от меня тащишься, а не пропадать надолго с сомнительными типами. Я как бы не собираюсь быть терпилой ни в чьих тут глазах. Меня не просто так Мраком называют.

Блядь, не слишком ли много объяснений? Чем больше говорю, тем больше не Мраком себя чувствую, а жалким придурком, чуть ли не выпрашивающим у девушки хоть какой-то подачки.

— А я, по-твоему, могу быть терпилой? — неожиданно парирует Милана. — Той, которая спокойно воспринимает твои похождения налево?

Аж застываю от такого внезапного и милого при этом наезда. Вообще-то улыбаться от него тянет. И неожиданно затискать недовольную девчонку.

Замечала, значит… Непонятно как. Я думал, ей вообще пофигу, чем и когда я занимаюсь, а уж чтобы догадаться…

Знать наверняка не могла. Я строго пресекал любую возможность, чтобы это где-то проскочило. Не осмелились бы против меня тут пойти.

— Справедливо, — признаю с демонстративной усмешкой. С ней почему-то проще, кто бы знал, почему. — Тогда и я обещаю больше без них, — охренеть как внезапно для себя выдаю.

И ведь всерьёз.

Эм… Я реально сейчас подписался монахом стать?

— Может, не будем усложнять друг другу жизнь и типа расстанемся? — похоже, Милана не ценит мой порыв. Даже, блядь, не удивляется, в то время как я сам с себя в шоке.

— Нет уж. Мы ведь живём вместе. Это как объяснить?

— Как твою дурацкую и неоправданную идею, — бурчит совсем уж осмелевшая милаха, резко поднимаясь со скамейки. — Я обратно в общагу.

— К нам, — зачем-то уточняю, никак не комментируя её слова про дурацкую идею. — Я с тобой.

Не отвечает, не оборачивается и не ждёт: уверенно вперёд шагает.