Глава 8

Хакер Да она, блядь, издевается! Я и так уже второй день с адским стояком. А тут еще эта… Даша облизывается и смотрит на меня как на самую вкусную конфету. У меня скоро сперма из ушей потечет, а она придвигается ближе. – Даш, ты под кайфом, – решаю озвучить, чтобы потом ко мне вопросов не было. Хрен я буду отмораживаться, если она сама захочет. – Под чем? – хихикает эта дуреха. – Под кайфом. Тебе в еду наркоты насыпали. Это не ты хочешь меня, а твое тело. – А я и не говорила, что хочу, – снова хихикает. – Я просто… Ты теплый, вот я и жмусь к тебе. – Тут вроде не холодно, – бурчу, потому что чувствую, как закипаю. Кровь бурлящим потоком устремляется в пах. Член каменеет, натягивая ткань спортивных штанов. Даша быстро доедает свою порцию и ставит пустую тарелку на поднос. – Это так вкусно, – улыбается она. – А теперь мне жарко. – Значит, отодвинься от меня. – У меня есть идея получше. Она вскакивает на ноги и сбрасывает свой халат. Я давлюсь слюной, глядя на сочное тело в простом лифчике и таких же трусиках. – Даш, оденься, – последний раз предупреждаю ее, потому что дальше сопротивляться не смогу. Да и смысла не вижу. Если дама хочет, то кто я такой, чтобы отказывать? – Не хочу. Мне жарко. Она заводит руки за спину. Я уже знаю, что собирается сделать зайчонок, поэтому ставлю свою тарелку на поднос и отправляю все это на пол. Откидываюсь на руки и наблюдаю за тем, как трикотажный лифчик летит на пол, высвобождая упругие полушария с нежно-розовыми сосками. – Иди сюда, – хриплю, расставляя ноги. Хихикнув, Даша медленно подходит ко мне и становится в упор. Выпрямляюсь, и мое лицо оказывается четко напротив ее груди. Голодный зверь во мне поднимает уродливую голову. Заливает слюнями розовые камешки сосков. Я набрасываюсь на них своим ртом. Сжимаю ее грудь. Облизываю, кусаю, всасываю соски и со шлепком выпускаю. Лакомлюсь ею, пожираю. Даша кладет ладони на мой затылок и легонько царапает его, запуская по телу адскую дрожь. В этот момент мои тормоза отключаются. К ним присоединяется здравый рассудок. Схватив Дашу за талию, опрокидываю ее на кровать. Она вскрикивает и хихикает. Нависаю сверху. Целую. Неуверенный язычок легонько облизывает мой, поднимая волоски на всем теле. По нему прокатывается новая волна дрожи. Спускаюсь губами ниже. Еще ниже. Облизываю нежную кожу. Всасываю ее в рот. Смакую, запоминая вкус и запах. Хочу попробовать ее всю. Срываю с нее трусики и залипаю на аккуратно подстриженных волосках на нежно-розовой промежности. Влажные губки припухли и сочатся, маня меня своим запахом. Склоняюсь и втягиваю аромат носом. Даша что-то бормочет, но я уже не обращаю внимания. Развожу пальцами губки и буквально ныряю языком в сладкую раковину. Облизываю, щелкаю языком, двигаясь пальцами внутри. Даша извивается и стонет. И кончает. Раз, потом второй. Она замирает и дрожит, выкрикивает что-то нечленораздельное, пока я упиваюсь ее вкусом. Потом сбрасываю свои штаны и размещаюсь у нее между ног. Сжимаю пульсирующий ствол в кулаке. Большим пальцем собираю предэякулят и размазываю по члену. – А я девственница, – внезапно выдает зайчонок, заставляя меня хмуриться. – В каком смысле? – В прямом. Я еще ни с кем не спала. – Сколько тебе лет? – Девятнадцать. А тебе? – Блядь, – выдыхаю хрипло. – Тридцать. – А как тебя зовут? Я же не могу переспать с мужчиной, не зная его имени? Трахнуть ее? Завтра пожалеет. Не трахну – пожалею сам. Какой, нахер, у меня выбор? Да никакого. Пожив в Золотом пике, можно наблюдать, как постепенно все человеческое в тебе умирает. Ты превращаешься в животное, которое подчиняется только инстинктам. И мой сейчас кричит о том, что если самочка хочет, надо брать. Уткнувшись головкой во влажный вход, кружу пальцами по клитору. Глаза Даши закатываются, а изо рта вместо слов вырываются стоны и тихие вздохи. – Мирон, – произношу я и врываюсь до упора, разрывая мягкую преграду. Даша вскрикивает, на секунду напрягается, а потом начинает улыбаться. Обнимает меня за плечи. – Ты такой большой, Мирон, – говорит и хихикает. – Не больно? – Не знаю. Чуть-чуть печет. – Хорошо. Прикрываю глаза и впитываю ощущение. Ничего никогда не сравнится с ощущениями пребывания в женском теле. Горячая влага, обволакивающая ствол, кружит голову. Хочется врываться и гнаться за удовольствием. Но в то же время хочется посмаковать момент. Двигаться медленно, чувствуя, как член с легкостью скользит в тугой дырочке. Хотя “с легкостью” – это я перегнул. Она так тесно сжимает меня в своих тисках, что в глазах темнеет. Я медленно двигаю бедрами, входя до упора, потом отступаю и снова проникаю. Даша начинает стонать. Серьезно? Она правда получает удовольствие от своего первого раза? – Тебе нравится? – не удерживаюсь от тупого вопроса. Сам не понимаю, какая мне разница, нравится ли ей? Главное ведь, что все мое тело сводит судорогой удовольствия. – Да, – выдыхает она и тянется к моим губам. – Да, нравится. Целует меня. Сама! Ну надо же, как осмелела. Отвечаю на поцелуй, сплетаю наши языки и слегка ускоряюсь. Под закрытыми веками вспышки, а пах сводит напряжением. Я скоро кончу, но хочу почувствовать, как Даша будет сжимать меня своими влажными тисками, взрываясь в очередной раз. Просовываю руку между нами и вырисовываю пальцами узоры на ее клиторе. Потом чувствую это. Сначала легкое сжатие. Редкое, едва ощутимое. А потом она стискивает мой член так, что я начинаю опасаться, смогу ли вообще покинуть ее тело. Выгнувшись дугой, Даша замирает и кричит, взлетая. Я едва успеваю выдернуть член и сжать его кулаком, как он начинает фонтанировать прямо на лобок Даши. Утробно рычу, потому что внутри взрываются ебаные фейерверки. Блядь, никогда так мощно не кончал. Открыв глаза, размазываю сперму ровным слоем по промежности зайчонка, кайфуя от того, как липкая жидкость покрывает нежную кожу. Чувствую себя долбаным извращенцем. Но как же красиво это смотрится! – Ты меня пометил? – хрипло спрашивает Даша с широкой, ленивой улыбкой на губах. – Теперь я твоя? – А ты хочешь быть моей? – Не знаю, – зевает она. – Наверное, хочу. Рядом с тобой мне спокойно и не страшно. Медленно моргая, Даша продолжает улыбаться, а потом засыпает. Слезаю с кровати и, аккуратно выдернув из-под Даши одеяло, укрываю ее. Натягиваю штаны и, подхватив поднос, иду к железной двери. Стучу пару раз, и через секунду уже лицезрею в окошке довольную рожу Крамарова. – Поднос заберешь? – Заберу, – хмыкает он и открывает дверь. – Тебе повезло, нашел себе крикунью. – На хера вы ее наркотой накачали? – Жалко стало девочку. Не спит, не ест. А так хоть отдохнет. Больные ублюдки. Для них это развлечение, а девочка завтра охуеет, как проснется. – Дай сигарету, – прошу. Крамаров кивает на выход из камеры. Подводит меня к окну и, распахнув его, протягивает мне пачку и зажигалку. Только в дни подготовки к играм и во время самих игр в Золотом пике придерживаются официальных инструкций. В остальное время, когда в тюрьме нет посторонних, игровая элита вполне мирно уживается с надзирателями и начальником. Мы можем ненавидеть всю эту шваль, как и они – нас, но научились мирно сосуществовать. – Зотов сказал, ты скоро выйдешь. – Надеюсь, – отвечаю, делая первую затяжку – Жду – не дождусь. Хочу попробовать твою девочку. Я перевожу на Крамарова тяжелый взгляд. – Тебе говорю и всем передай: если кто-то даже посмотрит в ее сторону косо, вырву ноги и вставлю в задницу. – Че? – его брови удивленно взлетают. И правда, Мирон. Че?..