Глава 8 Секреты Гвендолен

В семь утра, что было довольно рано для господ — в большой трапезной накрывали не раньше девяти, я уже встала и позвонила в колокольчик, вызывая служанку. У меня были вполне определенные планы по возвращению нянюшки, но их смешали планы предсвадебные.

— Миледи, — деревенская девчонка присела в поклоне, — Вам подать завтрак сюда? Совсем скоро придет модистка.

— Да, пожалуй. Что-нибудь легкое.

Стоп. Модистка? Очередная примерка перед церемонией? Да, последняя, матушка что-то упоминала вчера за завтраком, но потом случилось столько всего, что ее слова подзабылись.

Что ж… Пришлось передать новую записку начальнику стражи через ту же служанку. Я без особого аппетита жевала тост с джемом и запивала теплым молоком, когда дверь скрипнула. Ответ пришел так быстро?

Но в комнату, шурша бирюзовыми юбками, вплыла мать.

Я вскочила, бросив недоеденный хлеб на тарелку. Неужели она перехватила глупую служанку, или та сама сдала ее? Но все оказалось куда проще — уважаемая родительница пришла с другой целью.

— Этни, — она недовольно окинула взглядом мой завтрак, — тебе надо лучше питаться. Совсем скоро ты станешь женой Великого Магистра, это будет твоим основным предназначением. Как ты сможешь давать ему энергию, если сама на ногах не стоишь.

— Матушка, — я потупилась, но не смогла сдержать любопытство, — расскажите, что меня ждет.

Раньше мать не касалась темы замужества за магом, об этом мы говорили только с Бекумой.

— Ты должна быть хорошей женой, вот и все. Остальное сделает природа, которая и выбрала тебя в пару Магистру, — леди Гленуэ смотрела непривычно мягко — вероятно, так на нее влияла близость разлуки. Скоро я уеду, а вместе со мной и сестры. Матушка останется практически одна.

— На самом деле, я пришла для того, чтобы исполнить свой последний материнский долг, — мать кивнула на кресло, обтянутое сатином, — присядь, дочь.

Присесть? Под ложечкой противно засосало.

— Я пришла дать тебе последние наставления перед замужеством, — пояснила леди Гленуэ, и я с облегчением выдохнула. И напридумывала уже всякого — сказалось напряжение вчерашнего дня, — ты должна держать себя скромно, как подобает истинной леди, — на мгновение взгляд матери снова стал острым, как лезвие отцовского клинка, — слушаться мужа. В первую брачную ночь будет больно, но ты не должна выказывать недовольства. Лежи, закрыв глаза, и читай молитву светлым богам.

Ну, о том, что в первый раз надо перетерпеть, я и так знала. Меня интересовали подробности.

— А потом… во вторую и третью ночь… как лучше себя вести себя с супругом?

— Такой боли уже не будет, ты сможешь с честью и смирением выполнить супружеский долг.

С честью и смирением? Не подвел ли меня слух? Но переспрашивать матушку было чревато последствиями.

— В обществе никогда не обсуждай тяготы супружеского долга, мужу никогда не отказывай — просто молись, укрывшись простыней, и Боги придадут тебе сил.

Молиться?! Укрывшись простыней? Вспомнилось, как я бесстыдно стонала в той памятной комнате, когда магистр избавил меня от сорочки и панталонов, и сам частично разоблачился, высвободив могучий орган. В какой момент мне требовалось молиться? А накрываться простыней? Жених всегда осматривал мое тело с жадностью, и мне это нравилось, очень. Даже если было стыдно.

— Не бойся, Этни, — совсем мягко произнесла матушка, заметив мой румянец и растолковав по-своему, — у милорда Великого Магистра в столице множество дел. Не думаю, что он будет частым гостем в твоих покоях.

Нечастым?! Мое лицо чудом что не вытянулось. Сегодняшнюю ночь без него я едва пережила, дважды просыпаясь на скомканных простынях, а что будет, если он сочтет нужным видеться раз в месяц, скажем. Нет, ему же нужен наследник. Всем мужчинам нужны наследники.

Бекума смогла бы рассказать больше…

— Благодарю за мудрый совет, матушка.

После все-таки пришла модистка и крутила-вертела меня несколько часов, замучав так, что я была готова на что угодно — хоть идти к алтарю в простом обеденном платье.

Даже сестры притомились охать и ахать, сослались на неотложные дела и были таковы.

Увы, мне не удалось выбраться к начальнику стражи, а ответа я так и не получила. Во второй половине дня от меня требовалось участие в согласовании блюд и приглашений. Матушка светилась, как новенький золотой, и летала по замку, будто это она выходила замуж, а не я.

В итоге я освободилась только с закатом, накинула простой плащ и двинулась к караулке, избегая людных мест. За ворота замка без чрезвычайной надобности выходить опасалась — не хотелось бы испытать на себе гнев Киарана, но пройти к начальнику стражи — почему бы и нет?

Могу же я поинтересоваться судьбой своей «пропавшей драгоценности».

Ой! Чуть не столкнулась с вереницей слуг, несущих какие-то мешки из амбара, и свернула к нежилым помещениям. Боги, неужели и там не пройти? Впереди слышались какие-то звуки, и спустя несколько секунд я замерла статуей, не веря своим ушам.

Стоны. Не будь мои волосы рыжими, как мех лисы.

Надо было уйти, и поскорее, но не иначе темные боги нашептали остаться. Медленными шагами, крадучись, я приблизилась к двери какого-то склада.

Словно искушая меня еще больше, она была приоткрыта.

Нет, надо уйти! А если меня заметят? И вообще, подсматривать нехорошо.

Но я уже заглянула и увидела двоих. Высокий мужчина, в котором было легко признать краснолицего мага — того самого, что вырвал у Киарана победу, стоял в профиль со спущенными штанами.

Кровь бросилась к щекам — все-таки чужой мужчина, к которому меня даже не тянуло, но вот я рассмотрела, что делала женщина, стоявшая перед ним на коленях. Рыжеволосая, как моя сестра, с пышной грудью, бесстыдно выставленной из корсажа.

Руками она гладила вздыбленное достоинство «краснолицего», водила по всей длине, а потом… определенно зная, что делает, приоткрыла губы и вобрала его вовнутрь. Я с трудом удержалась от вскрика. Боги, как он там вообще поместился?!

Но ствол, перевитый венками, уверенно двигался, как поршень, скользя взад-вперед, то погружаясь в рот женщины, то выходя на всю длину.

Меня чуть не вывернуло наизнанку, а ладонь мага легла на затылок служанки и теперь направляла. Мужчина тяжело дышал и стонал от удовольствия — вот ведь шакал окаянный! Как он мог принудить к подобному непотребству бесправную женщину?!

Надо сказать Киарану, как его люди чтут гостеприимство! Я пылала от негодования, готовая сорваться с места и напрочь позабыв, зачем вообще шла этой дорогой… как «краснолицый» отстранился и развернул женщину к себе спиной, задирая юбки.

Послышались хлюпающие звуки, смачный шлепок, и я только покачала головой. Никакого почтения к хозяевам!

Но неужели… неужели женщине это нравится? Такая грубость?

— Ах! Еще! — ее лицо было искажено неприкрытым удовольствием от всего происходящего, но самое страшное… Самым страшным стало то, что теперь я его узнала, да и голос не зря показался знакомым.

Со столичным гостем была моя младшая сестра.

Нет, это просто немыслимо!!! Я приняла решение дождаться Гвендолен в ее комнате и потребовать ответа. Одно дело — шалости на грани, и совсем другое — разменивать свою честь. Ее же теперь никто не возьмет замуж! И где она нахваталась подобной мерзости? «Краснолицего» сестра знает всего ничего, и пусть нас с Киараном связывает ненамного больше… Магистру я просватана, а этот магик просто лишил сестру чести — ведь известно, что маги женятся только на подходящих по резерву.

По пути все-таки заглянула к начальнику стражи — беспокойство за нянюшку тоже не оставляло. Просто в последнее время разных эмоций стало слишком много. Они жалили одновременно, как ошалелые насекомые, и я не знала, какое прихлопнуть первым.

— Миледи, — дядька Айлех раскуривал трубку и, увидев меня, отставил ее в сторону, — простите меня. Мои ребята взяли было след, но девчонка ушла из города. Вероятно, еще сегодня утром. Светлые боги с ней.

— Но куда?! — я чуть не взвыла от отчаяния. Останавливала только возможная реакция Айлеха на истерику из-за обычной «воровки», — с экипажем, пешком?

— Не могу знать, миледи. Уверяю, больше подобного не повторится, мы усилили меры безопасности, так что можете спать спокойно.

Боюсь, я теперь никогда не смогу спать спокойно. Совесть не позволит. Одно утешает — старая Бекума получила все-таки молодость и новую жизнь. Но она совсем ребенок… Что же делать?!

В город самой не выйти, с Энгусом не связаться, остается только довериться Киарану.

Да. Наверное.

Но сейчас надо разобраться с беспутной сестрой.

Кивнув по дороге паре стражников, которые кланялись в пояс, вошла в комнату Гвен и плюхнулась в клетчатое кресло. На подлокотнике лежала книжка — довольно фривольного содержания. Что же ты делаешь, сестренка? Зачем?

Дабы скоротать время ожидания, погрузилась в чтение и не заметила, как проглотила половину.

— Этни? Что ты тут делаешь? — застегнутая на все крючки и веревочки, сестра все же не смогла скрыть всех следов своих похождений. Пара завязок не на месте, волосы сбились в живописное гнездо, подол мятый, а щеки и губы красноречиво горят. Слегка прихрамывая — ну, мне так показалось, она добралась до второго кресла и забралась с ногами. Босыми.

— Жду тебя, — вопреки усилиям, голос слегка дрогнул.

— Волнуешься перед свадьбой? — легкомысленно спросила Гвен, — не нужно. Все будет хорошо.

— Да. А вот у тебя не будет, — меня распирало от злости на сестрину глупость, — когда ты выйдешь замуж, твой муж и ты сама будете опозорены.

— О чем ты? — с пару мгновений Гвендолен изучала мое лицо, остановилась на подрагивающих губах и вдруг усмехнулась, — ты меня видела, да? Это была ты?

— Гвен! Ты разве не понимаешь?! Как ты могла позволить этому… — я с трудом удержалась от крепкого словечка, — лишить тебя невинности?

— С чего ты взяла, Этни? Ардан ничего меня не лишал.

— Но я видела… — снова покраснела, вспоминая открывшуюся картину.

— Я имею в виду, что лишилась этой самой золотой невинности еще три года назад. Велика потеря! Когда меня выдадут замуж, я знаю, что делать. Пузырь бычьей крови под юбки и настойка покрепче для жениха… — она улыбнулась своим мыслям, насмешливо возведя глаза к потолку, — никто мне не указ. Леди в этом мире — бесправные создания, но я не хочу быть такой. Я хочу брать от жизни все, что захочу. Отдавать все, что захочу. Отдаваться, кому захочу…

Три года назад! Я попыталась вспомнить, какой была сестра тогда. Гвен младше нас с Гвервил, но всегда развивалась быстрее, и все нужные округлости у нее появились гораздо раньше — у меня до сих пор и вполовину таких не было. Интересно, а какой находит сестру Киаран… Всколыхнулась совершенно неуместная ревность, а воспаленное воображение подкинуло новые картины — как Гвен приходит к Моему магистру и предлагает себя. Вдруг он тоже… не откажется?

Нет, нет! Это уже абсурд. Конечно.

— И каково это? — я немного успокоилась, на смену злости приходило любопытство, — быть… с мужчиной?

Конечно, кое-что я успела узнать, но некая часть будущих отношений до сих пор оставалась для меня тайной.

— Так ты еще не попробовала со своим магом? — сестра выглядела удивленной, — я надеялась, что вы не упустите своего.

— Гвен! — проговорила возмущенно и вдруг запнулась, — так это ты… — я не могла подобрать слов, — специально!

Гвен с улыбкой пожала плечами, будто говоря — я из лучших побуждений. Вот что с ней поделаешь?

Я вздохнула.

— Если не секрет, кто тебя увел на кривую дорожку?

— Не поверишь, наш молодой счетовод. Красивый был, зараза. Отец его выгнал, когда тот стал слишком явно за мной волочиться.

Прищурившись, я с грехом пополам вспомнила того парня — и впрямь был неплох, но тогда я едва ли интересовалась парнями, предпочитая играть с дорогими фарфоровыми куклами, привезенными отцом из дальних земель. А вот у сестры были свои игры…

— Ладно, я пойду.

— К жениху? — Гвен выпрямилась, — да не дергайся так, я не Гвир, не сдам тебя.

— Я иду спать.

Тем более Киаран не звал — невидимый пергамент на шее ни разу не нагрелся, а значит, новых писем не было.

Вчера он ясно, как день, дал понять, что до свадьбы нужно сдерживать желания. А если я сейчас напишу сама, то уподоблюсь младшей сестрице. До свадьбы осталось… я загнула пальцы… неужели всего два дня?

… И все же, лежа в постели, я не могла отделаться от мыслей о Киаране. Что-то в нем меня тревожило, и сильно… но притягивало еще сильнее. И сейчас меня грызло легкое разочарование. Да, у магистра всегда много дел, но написать хотя бы строчку он мог? Неужели это только я стала зависимой от него, а он способен жить, как раньше?

А как он жил раньше?

Я почему-то ни разу не задумывалась. И даже дело не в его магии и связанных с ней обязанностях в столице. Он же как-то жил до того, как мой резерв откликнулся на нее. С кем-то. Он старше меня, и определенно был кем-то увлечен. Вдруг он вспоминает прошлое с горечью? Хочет все вернуть?

Одиночество наталкивало и не на такие мысли. В итоге я все же уснула, упрямо решив ничего ему не писать, и проснулась среди ночи от кошмара.

Незнакомая черноволосая женщина, настоящая красавица, смеялась мне в лицо.

— Ты всего лишь сосуд, малышка. Необходимая функция для его магии. Но его сердце только со мной. Со мной… Со мной…