49

Семь утра. Я жутко не выспалась, во рту сухо, как в пустыне, голова ватная. Вырубаю будильник и с опаской смотрю на Эми — дрыхнет, не разбудила.

Не успеваю до конца осознать реальность, как волнение и страх уже пробираются под кожу. Надо перезвонить Давиду. В это время он обычно пьёт кофе, я вряд ли ему помешаю. Комкаю пальцами одеяло, хочется малодушно отложить разговор на потом. Вдруг он набрал мой номер, чтобы сообщить плохие новости? Или злится из-за того, что я пропустила его звонки? Или будет недоволен моим общением с другим парнем?

До боли прикусываю кожу на руке. Отставить панику! Если Давид решил, что нам нужно провести три-четыре недели вдали друг от друга, значит, он не скажет ничего ужасного спустя два дня. И, конечно же, не бросит по телефону.

Засовываю ноги в резиновые шлёпанцы, осторожно закрываю за собой дверь и захожу в умывалку. Сомневаюсь, что после вчерашней пьянки кто-то проснётся в семь утра и пойдёт чистить зубы. Я сажусь на подоконник и звоню Давиду.

Один гудок, второй, третий. Они эхом отдаются в ушах, разгоняют пульс до критической отметки.

— Да, — слышу родной вибрирующий голос. Даже сквозь динамик телефона он будоражит кровь, рассыпается искрами по нервным окончаниям.

— Привет, — сипло отвечаю я.

— Олеся, как ты?

Он переживает. Ему не всё равно!

— Вчера студенты окончание учебного года отмечали. Я всего на несколько минут оставила телефон в комнате, а потом так увлеклась вечеринкой, что не проверила, есть ли пропущенные. А потом уже было слишком поздно, я не стала тебе перезванивать в четыре утра.

— Всё хорошо, Олеся, не оправдывайся, — мягко перебивает меня Давид. — Значит, ты спала всего три часа?

— Да, но это не страшно. После нашего разговора вернусь в кровать и снова задрыхну. Я подушку удобную купила. И одеяло. И постельное бельё у меня мягкое, гладкое, я быстро на нём засыпаю, — боже, о чём я вообще говорю? Ко мне снова вернулась болтливость. — В общем, я бы не дотерпела до вечера, поэтому звоню сейчас.

— Значит, вечеринка удалась? — в его голосе слышится лёгкая насмешка.

— Да, было много людей, все общительные и шумные, про студенческую жизнь много интересного рассказывали. Девчонки пили вино и слабоалкогольные коктейли, парни пиво употребляли, после полуночи кто-то притащил вискарь. Он пах ужасно, не так, как твой.

— А ты что пила?

— Вино. Сама выбрала, и оно мне понравилось. Но я даже полбутылки не осилила. Как-то не хотелось. И без алкоголя весело.

— Я так понимаю, тебе уже нравится в общаге?

— Да, — отвечаю честно. — С первого дня всё само собой наладилось. Мы с Эми по городу гуляли, общались, хот-доги вместе делали, она мне сериал классный показала, а ещё порекомендовала несколько книг по психологии. Я сегодня их скачаю и начну читать.

— Купи себе электронную книгу, — советует Давид. Его голос расслаблен и спокоен, моё волнение тоже стихает. Мы разговариваем так, будто между нами ничего не изменилось.

— Мне и с телефона удобно читать.

— Электронная книга не портит зрение. Я вчера пополнил твою карту, так что о деньгах не беспокойся.

— Но зачем? Там ещё много было, — бормочу растерянно.

— Олесь, сегодня тебе может понадобиться читалка, завтра — кулинарные курсы или абонемент в бассейн, через неделю ещё что-то. Не отказывайся от того, что пойдёт на пользу твоему саморазвитию.

Я вздыхаю и прижимаюсь лбом к стеклу. Закрываю глаза, представляю, что Давид здесь, на расстоянии вытянутой руки. Я бы обняла его крепко-крепко, втянула любимый запах, провела бы ладонью по щеке, заглянула бы в карие проницательные глаза и благодарно улыбнулась. Он заботится обо мне, даже когда сам поставил отношения на паузу. Или не ставил? Понял, что мне лучше сменить обстановку и прочистить мозги, поэтому придумал отмазку в виде неожиданной поездки в Киев?

— Спасибо, — мой голос срывается, сердце болезненно щемит от тоски по нему.

— Я рад, что с тобой всё хорошо.

Я сильнее прижимаю телефон к уху, чтобы расслышать его слова. Давид говорит непривычно тихо. Может, так он скрывает свои эмоции? Он рад, что мне нравится жить в общежитии. А сам он как? С ним тоже всё хорошо? У меня есть Эми, а с кем дружит Давид? Я совсем не интересовалась его жизнью.

— Тебе уже пора? — заставляю себе задать этот вопрос, когда пауза затягивается. — Я, наверное, отвлекаю тебя…

— Нет, Олесь. Я никуда не спешу.

— Хорошо. Тогда мне есть, что рассказать.

Я в общих словах говорю о Феде: как мы с ним музыку обсуждали, как он обрадовался, увидев меня на кухне, и как спел мою любимую песню, а потом хотел дотронуться до моей руки.

— Я сразу сказала, что у меня есть парень. Не подумай ничего плохого, — испуганно тараторю, надеясь, что Давид не поймёт меня превратно, не посчитает легкомысленной девицей, которая с радостью принимает ухаживания другого парня. Стыдно же признаваться, что я не замечала интерес Федьки до тех пор, пока Эми не открыла мне глаза.

— Я ничего плохого не думаю, — спокойно произносит Давид. — Логично, что парни будут оказывать тебе знаки внимания. Ты красивая, умная, общительная девушка. По-другому и быть не могло.

— То есть ты не ревнуешь?

— Нет, конечно. Я тебе доверяю.

— А я вот ревнивая, — нервно хихикаю. — А ещё я вспомнила о том, что первой заикнулась о раздельном проживании. Хотела работать, учиться, снимать квартиру до сентября, а там уже и в общагу переехать. Мечтала побыстрее окунуться в студенческую жизнь. Развиваться, узнавать новое. А потом меня как переклинило: забыла обо всех своих желаниях, думала только о том, что приготовить на завтрак или на ужин и как не разочаровать тебя. Смешно, правда? — забираюсь на подоконник, обнимаю колени левой рукой. — Здесь я словно в своей стихии. Но мне безумно тебя не хватает. Я будто раздвоилась: отчаянно хочу вернуться в прошлое, но при этом мне нравится то, что происходит в настоящем. Понимаешь?

— Да. Два дня — слишком маленький срок, чтобы разобраться в себе.

— Почему-то мне кажется, что ты давно в себе разобрался. А я только сейчас начинаю что-то осознавать.

— Например?

— Пока я поняла две прописные истины. Никогда нельзя требовать ответных признаний в любви — это глупо и эгоистично. И нельзя обесценивать поступки другого человека только потому, что они кажутся тебе недостаточно романтичными.

— Хорошие выводы, — я уверена, что Давид сейчас улыбается. Его голос теплеет.

— Да. Уже интересно, какие открытия ждут меня впереди. Вдруг узнаю, что мир не чёрно-белый, а идеальных людей не существует? — неудачно пытаюсь пошутить, морщусь и бью себя ладонью по лбу.

Давид хмыкает. Зажмуриваюсь и вижу, как он качает головой, смотрит на меня насмешливо, а в его глазах появляются бесята. Картинка настолько реалистичная, что я не решаюсь открыть глаза. Хочу как можно дольше оставаться в иллюзорном мире.

— А как ты, Давид? Что происходит в твоей жизни?

Он всегда спрашивал, как у меня дела, а я принимала его интерес как данность. Сама же редко отвечала взаимностью. Почти никогда. Но теперь мне безумно важно знать, чем он живёт, что его волнует, с какими людьми общается. Из этих мелких деталек состоит жизнь любимого человека. Я хочу разделить с ним все радости и печали.

Давид, чуть помедлив, всё же отвечает на мой вопрос. Он рассказывает о Киеве, о его атмосферных улочках, уютных ресторанах и многочисленных красивых парках. Позволяю себе вновь забыться: фантазирую, как мы вдвоём гуляем по центральной площади, постоянно фотографируемся и целуемся. Это ведь может стать реальностью, правда?

— Теперь я хочу там побывать.

С тобой. Но я глотаю окончание фразы, потому что эти слова кажутся неуместными в нашей ситуации. Так я снова поставлю Давида в неловкое положение.

Кто-то толкает дверь в умывалку. Я спрыгиваю с подоконника и вижу уборщицу с ведром и шваброй. Лепечу «Здрасьте» и покидаю комфортную зону.

— В общаге уже проснулись? — уточняет Давид.

— Нет. После вчерашнего праздника все спят. Это уборщица была, — я прячусь на кухне, где пусто и идеально чисто.

— Вот и тебе нужно поспать, Олеся.

Нет, не нужно! Я полна сил и бодрости, я с радостью буду слушать тебя ещё час или два. Или даже десять! Твоя голос — моя панацея. Я ещё не насытилась им, я не готова выключить телефон.

— Да, наверное, ты прав.

Мне тяжело произносить эти слова, но я должна учиться на собственных ошибках. Не ныть, не навязываться, не душить его своей любовью.

— Хорошего тебе дня, Олеся.

— И тебе, Давид, хорошего дня. И вечера, — снова быстро говорю, а сердце болезненно сжимается в груди. Солёная влага бежит по щекам, и губы трясутся. — Спасибо, что позвонил.

— Я не мог иначе. Соскучился по твоему голосу, — по интонациям понимаю, что ему тоже сейчас тяжело. — Не забудь про электронную книгу.

Краткий звук сообщает о том, что вызов завершён.

Давид соскучился по моему голосу. Конечно же, только по нему.

Я умываю лицо ледяной водой, возвращаюсь в комнату и падаю на кровать. Обнимаю подушку руками, закрываю глаза и улыбаюсь. Ему тоже меня не хватает.