Глава 26. Настя

Наверное, мне это приснилось! Да, это точно был чудесный сон.

Вернее, в начале он был кошмарным.

Мне снилось прошлое, как я по глупости чуть не стала добычей банды отморозков. Только в этот раз кошмар длился без конца. В кошмаре я бежала, но никто не приходил мне на помощь. Я звала его, своего защитника, зная, что он должен быть где-то рядом, должен… Но… Ничего не происходило.

Но потом сквозь сон прошла ослепительная вспышка. Меня со всех сторон обняло теплом, почти жаром солнца. Горячее, мускулистое тело мужчины моей мечты прижималось к моему страстно и жарко. Он вырвал меня из лап ужасных сновидений и хорошенько удовлетворил длинными, умелыми пальцами. О да, он это умеет…

Я потягиваюсь всем телом, как сытая кошечка. Неужели это лишь сон? Такой хороший, такой реальный… Даже трусики до сих пор немного влажные, как бывает, когда обильно кончаешь, заливая смазкой белье. Я была бы рада, если это случилось в реальности. Это означало бы, что зверь оттаял и перестал жаждать мести. Но… настоящая жизнь гораздо более жестока и беспощадна. В ней нет места чуда и хрупкой надежде…

Я начинаю всхлипывать и растирать глаза пальцами. Наверное, они покраснеют и опухнут. Но кто меня здесь увидит?! Тагир? Смешно! Ему на меня плевать. Бросил в доме, запер и просто забыл обо мне. Наверняка поехал проворачивать свои криминальные дела. В прошлом он, кажется, тоже занимался незаконным бизнесом, а сейчас он стал более грубым, злым и жестоким. Думаю, он окончательно увяз в грехах и крови.

Быстро принимаю душ, злясь на то, что повсюду за мной следует охрана. Смотрят, как будто я могу убежать или просочиться через крохотную щель в полу.

⁂

Новый дом Тагира огромен, а прислуги нет почти. Вернее, я и Алёна – вот и вся прислуга. Грозный вожак в доме появляется редко. Каждый раз приносит с собой шторм волнующих эмоций. Мне хочется и виснуть на нём, целуя до потери пульса, и всадить ему в чёрное сердце нож по самую рукоять.

За то, что он так жесток и холоден, держит меня в плену. Неизвестно, что ещё творится с моим отцом. Я слышала только разговоры охранников Тагира о своём отце. Они ржали, как обкуренные кони, нарочно громко расписывая, как они отвешивают поджопники отцу, заставляя его батрачить, как раба на плантациях.

Моё сердце обливалось кровью, когда я слушала их гнусные речи. Была бы моя воля, я бы им всем рты заткнула. Но что я могу?

Я нахожусь во владениях царя криминального мира. Тагир снова решил восстановить свой авторитет и рьяно взялся за дело. Пропадает сутками, появляется очень поздно или не появляется совсем.

Ходит с видом пупа земли и смотрит так, словно хочет сжечь меня заживо. Ничто этого холодного монстра не пронимает – ни забота, ни отличная готовка, ни даже уют, который я пытаюсь навести своими силами.

В закрытом колледже меня обучили многому. Вести домашнее хозяйство, в том числе. Содержать в идеальном порядке бельё, одежду, мебель… Даже сад. Когда-то им занимались, но потом забросили. Розарий разросся, сорняков тьма – губят элитные сорта цветов. Беспредел какой-то!

Пришлось взяться за это дело. Словно Золушка…

Работаю с утра до ночи, я постоянно думаю об отце. Он трудится, разгружая вагоны, по словам охранников, а я здесь работаю, не покладая рук. Глупо надеюсь, что мне зачтётся… Кто знает, вдруг монстр сжалится или хотя бы уменьшит долг моей семьи перед ним?

Но разве эту глыбу льда с чёрными, дьявольскими глазами можно чем-то пронять?

Он словно вообще ничего не замечает. Ни уюта, ни порядка, ни обновлённого сада. На то, чтобы выполоть все сорняки и подрезать розы, у меня ушло немало времени. Однако Тагир прошёл мимо и слова не сказав. Как будто я – пустое место, а все мои старания тщетны.

Но я не сдаюсь.

Соловьёвы не сдаются. Меня и закрытый колледж не сломал – ни его воспитательницы, ни суровые наказания в холодных комнатах, с одним матрасом на полу… Ничего. Я готова верить в лучшее. Надежда ещё не умерла.

Я держусь только на энтузиазме. Как фанатичка сбрендившая. Но однажды происходит то, что повергает меня в бурный шок.

Выйдя ранним утром, чтобы срезать свежих роз, я вижу двоих мужчин из банды Тагира. Они курят, ржут и цыркают свои гнусные плевки в сторону цветника.

Харкают прямиком на цветы, под которыми я на корячках ползала, раня свои руки до крови об острые шипы.

– Прекратите! – кричу, сжав кулаки. – Немедленно!

Мужчины даже не слышат меня. Один из них поправляет перевязь автомата на плече, а второй, докурив, швыряет окурок в землю, втаптывая его огромным ботинком.

– Вытащи это немедленно! – требую я.

Только после моего крика охранники поворачиваются. В одном из них я узнаю Заида, с которым Алёна постоянно заигрывает. Но плевался в землю не он, а второй.

– Какого хера выперлась? – грубо интересуется у меня.

– Такого! Я за этим садом ухаживаю! А вы плюетесь! Курите… Территория огромная, найдите другое место. Харкайтесь в урны! – говорю, трясясь от злости.

– Мне послышалось… – нехорошо начинает. – Или она тут решила команды раздавать? Ты кто такая? Падаль вонючая! Рот закрой!

Он нагло обшаривает меня взглядом. Сканирует и раздевает догола. Снова плюёт себе под ноги смачным харчком. Как будто дразнит и показывает своё истинное отношения.

Звери необразованные, ублюдки!

– Зураб, – негромко говорит Заид. – Прекрати это. Главный будет недоволен…

– Чем? – зло рычит Зураб. – Он эту девку вообще хотел сначала всей братве подарить. Мне кто-то хвастался, что он так и думал. Но потом…

– Потом передумал. Значит, не твоего ума дело.

– Может быть, и передумал! Но её место от этого не изменилось… Мой харчок – дороже твоей жизни, отродье! Вернись в дом и закрой свой хавальник, пока я тебя мордашку не подрумянил! – угрожает, надвигаясь в мою сторону.

Кажется, он курил не простые сигареты, а чего-то похуже, с типичным запахом травки. Глаза краснючие, рожа перекошена.

Я отступаю назад, поняв, что на меня надвигается мужчина, не контролирующий свои действия.

Он возомнил себя власть имущим.

Тагир виноват. Наделил отбросов властью, дал им право помыкать мной и Алёной, как смердами. Вот… результат.

Плоды моих трудов обхаркивают, а потом ещё и угрожают…

– Эй, брат, остынь! – трогает Зураба за плечо Заид.

Тот резко вскидывается и с грязным матом хватается за клинок, висящий слева на бедре. С громким криком кидается на своего товарища.

Я стою, как в состоянии аффекта, наблюдая за перебранкой.

– Остынь, дебил! Я тебя продырявлю! – угрожает Заид, перебросив автомат к груди.

– Ты мне не указ! Ты стелешься, как баба… А я… – рычит Зураб, наступая.

Громкая пулемётная очередь разрезает воздух резкими щелчками. Я испуганно бросаю ножницы и кидаюсь бежать со всех ног в дом.

Слёзы хлещут по щекам, как будто я бегу против сильного ветра. Сердце колотится громко-громко, частит пульсом в висках. Голова взрывается сильнейшей болью, отравляющей всё тело. Она пускает щупальца в каждый уголок тела, заражая его боязнью и сильной дрожью.

Паника похищает возможность дышать, перекрывая кислороду путь в лёгкие. Я громко хлопаю дверью комнаты, выделенной для меня. Здесь даже запереться изнутри нельзя. Ничего нельзя – только быть полным ничтожеством, от которого могут избавиться по первому приказу Тагира или… даже без него.

У них много оружия и дурной силы мужчины, привыкших к кровавым схваткам, но запертым в нескольких стенах. Им слишком скучно, они хотят резвиться и пускать в ход оружие, когда захочется.

Громкий стук по ту сторону двери. Добротное дерево сотрясается от исполинских ударов кулаков. Это они! Не могут оставить меня в покое, потому что азарт волнует их кровь и нет никого, кто мог бы остановить их!

Зло порождает зло. Но им не нужны оправдания и веские причины.

Зажав ладонями уши, я громко кричу, сползая спиной по двери. Я просто не могу удержаться на ногах, падаю на пол, застыв в позе крохотного эмбриона.

Слёзы ослепляют меня окончательно. Я совершенно ничего не вижу и не слышу из-за судорожных рыданий, вырывающихся из глубины души.

Меня резко дёргают вверх и в сторону. Я бью руками вслепую, готовясь принять смерть. Вся жизнь проносится перед глазами… Вижу самые главные и трогательные моменты.

Моя мамочка, ещё живая и улыбающаяся. Ослепительно красивая, самая лучшая! Все говорят, что я похожа на неё. Чаще всего говорил об этом папа.

В гаснущем сознании проносится воспоминание из детства. На одном из дней рождений, я танцую под весёлую музыку, а родители держатся за руки и целуются…

Потом видения затягивает чёрной пеленой.

После смерти мамы всё изменилось. Отец – в первую очередь, став тираном. Нет ничего, что я бы хотела запомнить из того периода, кроме… появления Тагира. Как он спас меня, представился рыцарем в сияющих доспехах, настоящим мужчиной, за которым можно пойти и в воду, и в огонь и даже стоять рядом, подавая патроны…

Кричу от мучительной агонии, разрывающей сердце на окровавленные клочья.

Почему я думаю об этом жестоком тиране даже в такой момент?! Несправедливо! Я просто хочу забыть о нём! Навсегда избавиться от мыслей об этом звере в человеческом обличье…

Если бы я сейчас умерла мгновенной смертью, я бы поверила в милость бога…