Глава 37. Настя

– Доброе утро, Настюш, как ты спала?

Я щурюсь от яркого света, когда Алёна распахивает шторы в спальне. Мне не хочется возвращаться в этот холодный и суровый мир.

Вчера Артур помог мне сбежать. Я лишилась сознания в машине. Мой организм не выдержал нагрузки. Очнулась уже в этой спальне. Но бодрствовала недолго – мне предложили успокаивающий чай. После него я мгновенно уснула и проснулась только на следующий день.

Поздним утром…

Сев на кровати, я кутаюсь в одеяло, вяло моргаю, отвечая поникшим голосом:

– Плохо. Что-то нехорошо мне. Полная обречённость в душе. И тошнит без конца.

Служанка вздыхает, садится рядом со мной на кровать, ладошку на лоб мой кладёт, проверяя, есть ли у меня температура.

– Ты заболела? Горло болит? Голова?

– Душа…

– Нет, – качает головой, – температуры нет. Наоборот, ты ледяная. Я понимаю, как тебе сейчас трудно. Неужели ты влюбилась в этого монстра Тагира?

Я кусаю нижнюю губу. Хочется разреветься. Но слёз нет. На год вперёд выплаканы.

Да, влюбилась. И это давно случилось. Не знаю, что делать! Не хочу любить врага, убийцу, дьявола бессердечного! Не хочу! Но поневоле всё равно люблю. Это откуда-то изнутри идёт.

Оно мучает меня, изматывает. Как холера травит и душит, заставляя чувствовать вновь и вновь! Я борюсь с этими ядовитыми чувствами до полного истощения. Внутри меня две силы борьбу ведут. Одна вопит, что Тагир не виноват. Он не убивал моего отца. Он ведь обещал… Он авторитет, сильный мужчина, который обязан держать слово!

Я ведь всю себя ему взамен отдала. Тело своё молодое, душу, невинность… Которую обещала жениху.

Вторая… говорит, что он жестокий палач. И нет в нём ни капли чести. Ничего светлого. Он не человек, а нелюдь. Жестокое существо, отравленное тьмой и жестокостью.

Наверно, я пытаюсь просто найти оправдание подлецу! Конечно, я не видела своими глазами, как Тагир убил папу, я слышала разговор соратников. Этого хватило, чтобы сойти с ума, на эмоциях сбежать.

Меня накрыло с головой в мощнейшем аффекте. Рассудок помутился горем. Испугавшись, я поняла, что нужно срочно бежать. Если папа мёртв, меня здесь ничто больше не держит.

Тагир чудовище! Он больше не будет мною манипулировать, используя отца. Лишь ради наших с отцом жизней я была покладистой пленницей. Я делала всё, что говорил одержимый местью похититель. Но папы больше нет… А это значит, меня больше ничто не держит в логове чудовища.

Горе. Какое же горе случилось с нами. Папочка… Я не верю, что его больше нет. Всю жизнь он воспитывал меня в строгости, за это я его ненавидела. Но вот только сейчас поняла, когда его не стало, что он воспитывал меня как умел. Один. Без мамы. Заботился, оберегал. Дал мне всё самое лучшее, денег ни на что не жалел. Ни на игрушки, одежду, образование. Искал надёжного и влиятельного мужчину мне в мужья.

Есть дети, у которых не было вообще ничего. Это – дети сироты. Они живут в нищете и грязи. Возможно, у них есть родители, которые пьют сутками напролёт, а потом их избивают.

Я должна благодарить Бога, что он дал мне именно такого отца. Ведь могло быть намного хуже. Я прощаю папу за всё. Пусть и он простит меня. Пусть земля ему будет пухом.

Душа на части рвётся, сердце в крови захлёбывается от отчаяния и боли. Что же ждёт меня дальше? Артур мне поможет? Но между нами что-то изменилось.

Почему я ему не верю? Нет в его взгляде и капли любви. Он выглядит слишком серьёзным. Так, словно не волновался обо мне. Искренне. Словно его подменили.

Меня встретил не тот Артур, которого я знала прежде. И это меня насторожило. А потом я подумала, что он просто сильно переволновался из-за меня. Каждый ведь реагирует на шок по-своему.

Хорошо, что Алёна мне помогла. Она подружилась с одним из бойцов. Но разве тогда я могла знать, что мы с ней попали в очередную ловушку судьбы? Просто у нас не было выбора.

Я сбежала от отчаяния. На эмоциях. А сейчас вдруг задумалась, правильно ли я поступила? Ещё и Алёна подстёгивала меня, что бежать надо сегодня. Это наш единственный шанс. Пока Заид не передумал рисковать ради Алёны.

Я благодарна Алёне, что она пустила в ход свои женские чары и охмурила Заида. Нам повезло. Если бы не интрижка, которая случилась между подчинённым Тагира и моей служанкой, наверно, я бы никогда не вырвалась из плена черноглазого чудовища.

Оказывается, Заид рисковал не только ради Алёны. Ему хорошенько заплатили за наш побег. Но какая сейчас до этого разница?!

Я на свободе – как и мечтала. Почему же мне так плохо?! Все кишки наружу выворачивает.

Я вылезаю из-под одеяла, сажусь на кровати. Алёна меня обнимает, утешая.

– Какие новости? Что-нибудь известно о моём отце, о Дудаеве? Он обнаружил пропажу? Нас уже ищут?

– Новостей никаких нет особо.

На мгновение между нами висит тяжёлое молчание. Я недавнее прошлое вспоминаю. Ранение Тагира. Реки крови. Его стоны… Мои слёзы ужаса, когда я увидела его на грани между жизнью и смертью. Потом подслушанный разговор где-то в ушах гудит.

Наш побег. Моя встреча с Артуром в его доме. Глубокий обморок, как следствие после сильной душевной травмы.

Всё это перед глазами как торнадо вертится. Я спасла Тагира. Я пулю из него почти голыми руками вытащила! А он… он убил родного мне человека. Вот как он мне отплатил за заботу о нем? За покорность?

– Боже! Они хотя бы его похоронили? – громко и с надрывом вскрикиваю я, по щекам скатываются слёзы. – Или как собаку в кусты бросили у дороги? Я должна найти его тело. Мы обязаны сделать всё как положено. Я хочу видеть его могилу и отнести ему цветы! – накрываю лицо ладонями и плачу.

– Тише, деточка, тише, – Алёна нежно меня успокаивает, поглаживая по волосам. – Успокойся, только успокойся, родная! Тебе нельзя нервничать, иначе в любую минуту может случиться припадок. Я ничего не знаю. Никто не знает. Попросим Артура, может он нам поможет? Может ему получится узнать, где покоится тело твоего отца?

– Я не верю… Вот просто не могу поверить! Его больше нет. Нет… – раскачиваюсь вперёд-назад, захлёбываясь в слезах.

– Понимаю, деточка, понимаю. Близких терять невыносимо сложно. Я мать схоронила. Год назад отца, ты же знаешь. Время пройдёт, станет немного легче.

Не станет. Сердце никогда не перестанет болеть. Там шрамы на всю жизнь высечены острыми тесаками. Мужчина, которого я полюбила до исступления, убил моего единственного родного человека.

Теперь я полная сирота. Дудаев лишил меня жизни. Он соврал! Он меня предал. Я чувствую себя каким-то овощем. Больше не хочется жить. Мне ведь больно! И эта боль душевная как раковая опухоль, которая с каждым часом всё растёт и растёт, убивая во мне всё живое, вытравливая всю радость и счастье.

– А где Артур?

– Артур, кстати, к свадьбе готовится, – ошарашила меня Алёна.

– Что? К какой свадьбе? – я отрываю руки от лица, таращусь на женщину переполненными удивлением глазами.

– Так к вашей же, ты что!

– Как это? Он ведь меня только вчера из плена вырвал. Я не хочу сейчас ничего! Мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я хочу одиночества…

– Думаю, вам нужно сесть и поговорить. Вдвоём.

– Пока я спала, что он тебе сказал?

– Что свадьба состоится через три дня. Вы поженитесь как и планировали.

– Но к чему такая спешка? – я ничего не понимаю.

Резко начинает болеть и кружиться голова.

– Ой, прости, но я тоже ничего не понимаю. Это ваши дела, я в них не лезу. Когда Артур приедет, поговори с ним.

Что-то меня настораживает этот странный факт. Я думала, Артур считает меня предательницей. Я ведь больше не девственница, значит грязная… У нас был уговор, что он женится на мне только, если я буду невинна.

Я нарушила договор. Мною пользовался бандит. Его заклятый враг, по сути! Почему вдруг Артур так яро торопится сыграть свадьбу?

Разумеется, об этом не может быть и речи. Прямо сейчас! Когда у меня траур. Какое веселье? Свадьбу следует отложить.

– Он уехал? – уточняю.

– Да. Но вроде ненадолго.

Я на ноги поднимаюсь, собираюсь бежать к двери, чтобы поговорить с Артуром немедленно, как вдруг чувствую резкий рвотный позыв. Зажав рот ладонями я бегу. Но не из комнаты, а в уборную. И меня тошнит.

– Настя! Что с тобой, девочка?

Алёна влетает следом в ванну, хватает меня за волосы, держит их, пока меня жёстко выкручивает наизнанку. Я закашливаюсь и трясусь.

Нервы ни к черту!

– Хватит, х-хватит. Отойди.

Отмахиваюсь, поднимаюсь на ноги и бреду к раковине. Умываюсь холодной водой. Меня немного отпускает. Я смотрю на себя в зеркало и ужасаюсь, видя перед собой бледный, полуживой труп.

Алёна замирает позади меня. Она напугана не меньше. Внезапно, женщина спрашивает:

– Ты ведь не могла отравиться? Ты ничего почти сутки не ела! Скажи, что это от нервов…

Я смотрю на её отражение в зеркале и знаю, что мы обе понимаю, что это никакие не нервы, не отравление. Я руку на живот невольно кладу, чувству там странное тепло.

– У тебя задержка, да? – накрывая рот ладонью, шепчет служанка.

Я зажмуриваюсь. Подсчитываю дни, память напрягаю. Конечно у меня задержка! Но у меня бывали сбои иногда. Если я сильно понервничаю. Или из-за смены обстановки – места жительства.

– Ох чёрт! – как колокол звенит где-то вдали голос женщины, я открываю глаза, столбенея. – Что же будет? Если Артур узнает… Боюсь даже представить, как сильно он разозлиться.

И я боюсь. Боюсь, что он прикажет мне избавиться от малыша.

– Слушай сюда, – хватаю служанку за запястья, в глаза грозно смотрю, – иди в аптеку и купи мне тест на беременность! Хорошо? Пока что это всего лишь предположения, надо узнать точно.

– Х-хорошо. Я все сделаю, – Алёна трясётся не хуже меня.

– Охранникам скажи, что у меня эти дни начались, если спросят, что ты за тампонами в аптеку побежала.

– Поняла, поняла! – дрожит она, отступая к выходу.

– Иди, быстрее.

Алёна выбегает из ванной. Накрыв лицо ладонями, я медленно опускаюсь на пол и немо плачу.

Господи, что же теперь будет?