Глава 27

На следующее утро пришли Рэймон и Ричард с бумагами от Господина Эм, и Морган проводил их в кабинет. Я, признаться, ничего не понимала в разговорах о деньгах, кроме, пожалуй, расписок Никласа: сумма по ним выходила внушительная, но не огромная, и все они уже оказались погашены. По словам одного из охотников оставшееся после моего мучителя наследство легко покрывало эти долги. А поскольку у Господина Эм не оказалось родственников, по крайней мере, в этом городе, Рэймон и Ричард посчитали справедливым, если всё достанется нам. Я не знаю, как они провернули всё дело, но у Моргана теперь имелась официальная бумага, заверенная нотариусом, по которому он становился весьма состоятельным господином. Мне возвращалось приданое и права на дом. Маму Моргана вернули, она ждала в их доме, вполне здоровая и даже не подозревавшая, в какой находилась опасности. По его словам, женщина была слегка не в себе, не совсем осознавая реальность. Может, и к лучшему, обошлось без лишних расстройств.

После ухода охотников я, слегка ошеломлённая и пришибленная внезапно свалившимся достатком, посмотрела на Моргана, растерянно сжав расписки.

– И… что теперь? – пробормотала, нервно облизав губы.

– Теперь? – Морган широко улыбнулся и откинулся на спинку кресла, окинув меня внимательным взглядом. – Теперь мы поедем подбирать тебе приличный гардероб, малышка, а после посмотрим, что нужно для приведения твоего дома в порядок. А это, – Морган небрежно махнул рукой вокруг, – продадим, как и особняк самого Господина Эм, – он поморщился. – Не желаю больше видеть ни единого намёка на этого типа, хватит тех денег, что нам достались.

И мы так и сделали. Поехали сначала за одеждой – конечно, на главную улицу, в один из модных магазинов известного портного. Мне было ужасно непривычно, я волновалась и нервничала, у меня никогда не хватало средств для покупки даже самого скромного платья отсюда. Но Морган оставался невозмутимым и спокойным, принимая самое активное участие в примерке и обсуждении, к моему мимолётному удивлению. Я-то считала, что мужчинам скучны все эти разговоры о нарядах, тем более женских. Конечно, не обошёл он вниманием и бельё… Не те развратные штучки, которые накупил Господин Эм, а пикантные, элегантные и волнующие кружевные вещички, которые в самом деле хотелось надеть. Для Моргана. После портного, откуда я вышла в нормальном виде, как и полагается молодой леди, мы, конечно, отправились к матери Моргана, в его дом. Пожилая дама выглядела хорошо и даже узнала сына, тепло с ним поздоровалась. Ну а потом, во второй половине дня, мы поехали в мой родной дом…

Хлопотный день неожиданно подошёл к концу, вернулись мы, конечно, к Моргану, а не в роскошный, вульгарный особняк Господина Эм, где я прожила последние дни. Я чувствовала себя усталой и слегка разбитой, а когда прямо за ужином неожиданно неприятно потянуло внизу живота, поняла, почему. И Морган совершенно не обиделся на мой организм, наоборот, окружил заботой, помог улечься в кровать, даже положил к ногам бутылку с горячей водой. Я так и уснула в его объятиях под размеренный стук сердца. Следующие несколько дней я никуда не ездила, а Морган занимался продажей особняков и прочими делами. Я читала книги, гуляла с его мамой, и просто наслаждалась обычной, спокойной жизнью, в которой не было места демонам и разврату. А через два дня, вечером, сразу после ужина, Морган вдруг усадил меня к себе на колени и достал из кармана бархатную коробочку. Сердце забилось сильнее, в горле пересохло от волнения, и я уставилась на футляр, пытаясь совладать со сбившимся дыханием.

– Надеюсь, угадал с размером, – негромко произнёс он и открыл крышку.

Аккуратный золотой ободок с небольшим, тёмно-синим сапфиром мне очень понравился: вычурных и слишком кричащих украшений я не любила, да и не было их у меня никогда. Морган сделал отличный выбор, и колечко смотрелось на моём пальчике очень мило. Не сводя взгляда, он поднёс мою ладонь к губам и нежно поцеловал, улыбнувшись уголком губ.

– Можем хоть завтра пойди в церковь, – предложил Морган, и от восторга в груди всё сжалось, на несколько мгновений дар речи совершенно отказал мне.

Вместо ответа я крепко обняла его, уткнувшись в шею и чувствуя, как защипало глаза от навернувшихся слёз. В глубине души, признаться, сидел противный червячок сомнения, что Морган не вспомнит о своих словах, но – не забыл, исполнил обещание. Легко подхватив меня на руки, он понёс наверх, в нашу спальню. Хорошо, немногочисленным слугам в доме дела не было до личной жизни Моргана, а мне уж подавно всё равно на репутацию. Мы и так собирались уехать за город в скором времени, решив все дела. Так что, спали мы вместе. А я как раз успела за эти дни соскучиться по Моргану, и организм вполне хорошо себя чувствовал.

Где-то на середине лестницы мы начали целоваться, неторопливо, долго, смакуя каждый миг. Мои пальцы зарылись в пряди на затылке Моргана, он слегка покусывал и тут же зализывал мои губы, играл с языком, отчего по телу безостановочно прокатывались волны дрожи. Кожа вспыхивала сотней искорок, платье тут же стало тесным и неудобным, от него захотелось моментально избавиться. Ещё несколько шагов, и мы наконец в спальне, где можно позволить себе всё, что угодно. Слуги не болтливы, а комната госпожи Айрэн – в другом конце коридора, далеко от нас. Морган поставил меня на пол, не отрываясь от губ, и его пальцы нащупали первую пуговичку на спине, ловко справляясь с застёжкой. Мои же ладони нетерпеливо скользнули по плечам мужчины, стягивая камзол, а за ним и рубашку. Вскоре на мне осталась только нижняя рубашка и короткие кружевные панталончики, и Морган бережно уложил меня на кровать, покрывая поцелуями изгиб шеи и постепенно спускаясь ниже.

Я вздыхала, выгибалась, жмурясь и прикусывая губу, вздрагивая от каждого прикосновения горячих губ. Вот они накрыли жаждущую ласки напряжённую вершинку прямо через тонкий батист, втянули, мягко сжав, и я тихо вскрикнула, широко распахнув невидящие глаза. Тело прошила молния удовольствия, низ живота свело в сладкой судороге, и между ног стало горячо и влажно. Я хотела Моргана, хотела почувствовать его внутри, снова отдаваться и принадлежать. А он дразнил, прикусывал, ласково посасывал тугой шарик, играл с ним языком, заставляя тихо постанывать и подаваться навстречу за новой порцией наслаждения. Пальцы Моргана стянули сорочку со второго полушария, нежно обвели, пощекотали провокационно торчавший, напряжённый сосок. И аккуратно сжали, добавив острых перчинок в волны удовольствия, накрывавшие одна за одной.

– М-морган!.. – сорвалось с губ, и я всхлипнула, утонув в ощущениях.

Лоно болезненно ныло и жарко пульсировало, и ноги сами раздвинулись, бесстыдно предлагая самое сокровенное, но я уже давно не стеснялась собственных порывов и желаний. Только не с Морганом, нет. Он стал моим первым мужчиной и останется единственным, он не отвернулся в трудную для меня минуту жизни и не оставил, когда всё разрешилось. И я готова быть для него какой угодно, развратной, порочной, откровенной до самой глубины души. Принадлежащей только ему одному. И он словно почувствовал это…

С тихим, хриплым смешком отстранился, посмотрел на меня потемневшими от страсти глазами, в которых читались все его непристойные мысли, и мягко погладил раздразненные вершинки, стрелявшие острыми иголочками от малейшего прикосновения.

– Мне нравится, как ты просишь, Диа-ана, – тягуче произнёс он, и сердце ухнуло в живот от предвкушения.

Его ладони скользнули вдоль тела, легко задрали сорочку, снимая её совсем, и она улетела куда-то на пол к остальной одежде. Губы Моргана коснулись животика, проложили цепочку быстрых поцелуев до самого края панталон… Я затаила дыхание, вцепившись в покрывало, ещё шире развела колени, и внутри всё замерло в нетерпении. Ну же… сейчас, любимый… Чуть отстранившись, Морган, явно наслаждаясь собственными действиями, медленно отодвинул края тонкой ткани, обнажая чувствительное местечко, истекавшее от желания. Уставился с откровенным вожделением, демонстративно облизнулся и погладил вокруг, отчего я напряглась и сдавленно всхлипнула. По телу прокатилась горячая дрожь, мышцы сжались, и я жалобно выдохнула:

– Пож-жалуйста… Прикоснись…

– М-м, – сделал вид, что задумался, этот коварный мужчина. – Как, малышка, ты хочешь, чтобы я это сделал, а? – мурлыкнул он, продолжая дразнить прикосновениями, теперь раздвигая и мягкие складки и тихонько дуя на нежную плоть.

– Ох… – я вздрогнула, на несколько мгновений потерявшись в ощущениях, с трудом соображая – мысли путались и растворялись в жарком желании, тёкшем по венам вместо крови. – П-пальцами… Ртом… Как-нибудь… – пролепетала я непослушными губами, сходя с ума от возбуждения, плавившего кости. – Мо-орган! – прохныкала, приподняв бёдра в приглашении уже наконец сделать это.

Он тихо хмыкнул, глаза довольно блеснули в полумраке расплавленным золотом, и его пальцы нежно, едва ощутимо провели по влажным лепесткам. Вспышка наслаждения опалила изнутри, исторгла из меня короткий стон, а потом эти же пальцы легко скользнули в горячую, упругую глубину, а губы накрыли жарко пульсировавшее лоно. Я охнула, вцепившись в волосы Моргана и выгнувшись навстречу, стремительно летя в бездну. Его язык медленно провёл вокруг набухшего, стрелявшего искрами бугорка, к пальцу присоединился второй, и меня закрутил огненный вихрь переживаний, в котором я сгорала без следа. Неторопливые движения внутри, деликатные, игривые прикосновения к чувствительной точке, губы, тесно прижимавшиеся к раздразненной плоти и посасывавшие её – всё вместе сводило с ума. Я металась по кровати, хныкала и стонала в голос, с каждым мгновением приближаясь к сверкающей грани, за которой только чистое наслаждение. Тело дрожало, наполненное до краёв напряжённым ожиданием, готовое взорваться в любой момент, а Морган умело его оттягивал, останавливаясь в последний миг и давая время чуть-чуть остыть.

А потом, мягко подув, вдруг выпрямился, подхватил мои ноги под колени и с коротким рыком одним сильным, плавным движением вошёл в меня, придавив к кровати. Я вскрикнула, вцепившись в него и подавшись вперёд, впуская ещё глубже, до приятной, тянущей боли внизу живота.

– Да-а!.. – вырвался ликующий возглас, и перед глазами засверкали звёзды.

И Морган начал двигаться. Сначала размеренно, то и дело замирая и снова доводя до исступления, и я царапала его плечи, требуя не останавливаться. А потом всё быстрее, мощными рывками проникая, казалось, до самых потаённых глубин моего существа. Я слышала его тяжёлое дыхание, неровный, рваный стук сердца, и ликование росло огромной волной, грозя поглотить без остатка. Мы двигались, как одно целое, в едином ритме, и я лихорадочно шептала, прижимаясь к Моргану и чувствуя, как невидимая спираль скручивается всё туже с каждым толчком:

– Ещё… Ещё чуть-чуть…

Наконец, ещё несколько сильных, глубоких движений, и мир взорвался беззвучной вспышкой, восторг затопил до самой последней клеточки, и я выгнулась, хрипло, протяжно застонав и утягивая в сладкую бездну и Моргана. Его ответный, низкий стон раздался всего на пару мгновений позже, и меня накрыла ещё одна волна эйфории, лишая ощущения собственного тела и вышибая слёзы из глаз…

Когда наслаждение схлынуло, и я обмякла в руках Моргана, тяжело дыша и слизывая солёные капельки с губ, следующие слова вырвались помимо воли:

– Я люблю тебя…

Сказала – и испугалась, замерев и не смея открыть глаз, и следующие несколько мгновений показались самыми долгими в жизни. Пальцы Моргана зарылись в мои спутанные пряди, и он тихо прошептал в ответ:

– Я тоже, малышка. Я тоже.

Счастливо улыбнувшись, я прижалась к нему, обвив руками шею, и мы ещё долго лежали в темноте, окутанные удивительным ощущением покоя и единения, не в силах пошевелиться. А внутри зрела уверенность, что всё у нас теперь будет хорошо. Ведь мы нашли друг друга.