62. Авария

Шона

Манипуляция, но я делаю это сознательно. У Марка всегда есть вариант запереть меня в спальне, но мы оба понимаем, что от нового столкновения с Лючией это не спасет.

За спиной расходятся лифтовые двери, и я слышу знакомые шаги.

— Передам тебя Эвану, — хмуро отвечает Марк и переводит взгляд мне за спину. — Привет!

— Привет, Марк! — Эван обходит меня сбоку и, приблизившись к телохранителю альфы, крепко пожимает тому руку. — Что-то тут адреналином пахнет, — он оглядывается на меня и поднимает одну бровь. — Я так понимаю, Шона встретилась с Лючией?

— Сами разбирайтесь, кто с кем встретился, — бубнит Марк и направляется к лифту. — Мне пора в Инглвуд.

Инглвуд? Похоже на название района. Марк нарочно проболтался? Внутренности обдает горячей волной азартного нетерпения. Если Эван не отвезет меня в больницу к Трэю, я доберусь туда сама! И точка.

— Голодна? — спрашивает Эван, когда Марк скрывается в лифте. — Бледная, как смерть. Когда ела последний раз?

Качаю головой. Мой нянь направляется в сторону бара. Дурак ты, Эван, я бледная не от голода, а от сжигающего изнутри волнения. Аж мурашки по спине, как я хочу свалить из особняка и оказаться рядом с альфой. С моим альфой.

— Я предпочла бы не есть, а отправиться в больницу к Трэю, — недовольно бурчу и плетусь за Эваном.

— Ты же понимаешь, что он с меня шкуру спустит, если я ослушаюсь приказа? — он с вопросительной ухмылкой поворачивается ко мне. Добавляет уже серьезно, без шуток: — Мне не улыбается заниматься грязной работой ближайшие несколько лет. Так что ко мне можешь даже не обращаться. Я против воли Трэя не пойду.

Меня осеняет совершенно дикая идея, но она может выгореть.

— Тогда просто закрой глаза, когда я совершу побег, идет? — спрашиваю в шутку, прищурив один глаз.

Эван усмехается, явно не придавая значения моим словам.

В этот момент с кухни выходит уже знакомый мне белый волк, работающий здесь то ли барменом, то ли официантом, то ли все вместе. При виде Эвана вытягивается и вежливо здоровается. На вопрос, что в меню сегодня, перечисляет блюда, и я останавливаю его на омлете с сыром и зеленью. Мой нянь просит принести ему чесночные тосты и куриный шницель.

— Я поем в своей спальне, Эван, — заявляю деловито, напоминая тоном о том, что нам нельзя сидеть за одним столом. — Принесешь, как будет готово?

Мой нянь кивает. Вот и шикарно. Отправляюсь на третий этаж. Иду медленно, пока не скрываюсь из вида, а дальше снимаю босоножки и бегу в конец коридора. Я так и не выяснила, где спальня Лючии, придется найти ее перебором.

Третья дверь, которую я открываю, оказывается той самой. Обнаруживаю Лючию сидящей на кровати. Она бросает на меня очень злобный взгляд, но молчит.

Захожу и притворяю за собой дверь.

— Зачем явилась? — все же не выдерживает белая волчица.

— Ты прости за это… — верчу ладонью перед лицом, намекая на расползающийся вокруг носа Лючии синяк. — Достала ты меня угрозами. Просто не надо. Сама посуди, где мне претендовать на твое место?

По мыслям вижу, что и правда прикидывает свои и мои шансы. Видит себя в свадебном платье. Все правильно.

— Он полностью на тебя переключился с того дня, как привез тебя сюда, — она всхлипывает и промокает глаза пальцами. — А я… даже не знаю, какое у меня теперь место. Он собирался на мне жениться. Я его омега! А сижу здесь, как пленница, жду у моря погоды…

Что? Уж очень неоднозначно звучит. Снова смотрю в мысли и… едва не подпрыгиваю от удивления. Вот же черт! Лючия — выгодная партия, только и всего. Ее отец, альфа Белых волков из Колорадо, сватался к сыну Бартоломея, но получил отказ и был направлен в Калифорнию. К Трэю. Так и вышло, что Лючия стала его омегой, хотя, если верить ее мыслям, взаимных чувств между ними нет. Сначала была яркая страсть, которая быстро удовлетворилась. Осталась лишь привычка и легкая симпатия, которой достаточно только, чтобы сексом не противно было заниматься.

— Он мной увлекся, потому что я мысли читаю, — улыбаюсь и, приблизившись, сажусь на край кровати.

Мне ее почему-то становится жаль. Я-то в Трэя по-настоящему влюбилась, а она, выходит, отбывает повинность, пусть даже и не противную, но все равно не может назвать себя свободной.

— Ты его повидать хочешь? — спрашиваю доверительным тоном.

Лючия робко кивает.

— А ты знаешь, где он? — почти шепчет, как будто мы с ней заговор устраиваем.

— Знаю. Но не скажу, пока ты не вывезешь за пределы особняка, — произношу серьезным тоном. — Иначе ведь кинешь меня. Мне надо из-под носа Эвана слинять.

Белая волчица делает довольное лицо и показывает палец вверх, мол, все будет тип-топ. А затем наклоняется прямо к уху и шепчет, как это провернуть.

Ее план просто гениальный! Я в восторге. Осталось разыграть его как по нотам!

* * *

Спустя несколько минут я стою у окна на третьем этаже неподалеку от лестницы, и рассматриваю захватывающий дух вид на Лос-Анджелес. Небоскребы Даунтауна переливаются рыже-красным багрянцем в лучах спускающегося к горизонту солнца, точно залиты жидким пламенем.

Сзади раздаются шаги моего няня. Оборачиваюсь — несет в руках поднос с омлетом и стаканом апельсинового сока. Краем глаза замечаю приближающуюся со стороны спален Лючию.

— Тварь! — рычит она. — Я же сказала, что не потерплю черную шавку в своем доме!

Обидно, черт! Я не шавка! Но мы не обсуждали, какими ругательствами крыть друг друга.

— Сама ты облезлая шакалиха! — выкрикиваю в ответ, и мы сцепляемся.

Хватаем друг друга за волосы, синхронно падаем на пол и принимаемся по нему кататься.

— Что ж ты, как паскуда трусливая? Давай в истинной форме разберемся! — скрежещу белой волчице, опрокинув ее на лопатки.

— Я человек, а не животное! — яростно кричит она и рывком переворачивая меня. — И разбираюсь, как человек!

— А ну прекратили быстро! — в наш междусобойчик вклинивается яростный окрик Эвана. Я и не думала, что он может так громко звучать!

Мы с Лючией одновременно отпускаем друг друга и поднимаемся на ноги. Я с виноватым видом, она с торжествующим. В мыслях вижу, что она довольна представлением, как никогда. Я шарю взглядом по ковролину, делая вид, что мне очень стыдно. От Эвана несет гневом и раздражением.

— Шона, марш в свою спальню! — он продолжает на повышенных тонах. — А ты, Лючия, не нападай на нее. Не ее вина, что Трэй поселил ее тут!

— Не ее вина… — она язвительно передразнивает его. — Беспородных здесь вообще быть не должно!

А вот тут она правду сказала, вижу в ее мыслях, и по запаху ощущаю, что она искренне так считает. Может, зря я заключила перемирие? Плевать, уже поздно. План в действии.

Отправляюсь к себе в спальню, Эван оставляет поднос с завтраком на письменном столе и, выйдя, запирает дверь на ключ. Даже не смотрю на еду. В крови снова бурлит адреналин, внутри плещется тревога, смешанная с предвкушением и азартом.

Сижу на кровати в позе лотоса, стараясь успокоить разыгравшиеся эмоции. Я ведь доверяю Лючии, верно? К тому же, я подстраховалась. Хотя она может спросить у Эвана, где Трэй, и оставить меня с носом. Нет, я предпочту ей поверить! Мы обе хотим увидеть Трэя, и она поможет мне улизнуть из-под охраны!

Через какое-то время раздается долгожданный скрежет замка. Дверь открывается. На пороге показывается Лючия. Жестом зовет меня за собой. Мы договорились, что она вызволит меня, как только Эван отлучится в туалет или по любому другому делу. Похоже, она-таки улучила момент!

Мы поспешно спускаемся на второй этаж, забегаем в лифт и вскоре уже садимся в шикарнейшую двухдверную машину красного цвета с высокой решеткой радиатора и фарами, как кошачьи глаза.

Пристегиваюсь сразу, как сажусь. Лючия запрыгивает за руль, заводит двигатель и выводит машину из гаража. Пока проезжаем ворота, на всякий случай пригибаюсь. Мы беспрепятственно покидаем территорию поместья и несемся по дороге вниз с холма.

— Нам в Инглвуд, — сообщаю наконец примерный пункт назначения.

Боги, как это прекрасно — вот так водить машину, как Лючия. Любуюсь этой волчицей, хотя должна, наверное, не доверять. А я даже в мысли заглядывать не хочу, почему-то почувствовала в ней союзницу.

Окна опущены, ее длинные белые волосы треплет ветер, она светится радостью, лучистая улыбка во все лицо. И мне передается ее ощущение свободы.

— Черт! — вдруг вполголоса бубнит Лючия, глядя в зеркало бокового вида. — Твой нянь увязался за нами. Уходим от погони?

Последние слова звучат по-пиратски озорно. Киваю и проверяю ремень безопасности. Пристегнута, как и Лючия. Можно гнать.

Она резко газует и начинает ловко обходить машины на нашей полосе, точно они плетутся со скоростью улиток.

— Не отстает, зараза! — произносит Лючия, с озабоченным видом зыркая по зеркалам. — Ничего, у меня тачка мощнее!

Мне начинает становиться страшно, но я верю в ее профессионализм. Ей бы в гонках участвовать! Мы въезжаем в город, она сбавляет скорость, но едет все равно очень быстро.

— А долго еще до Инглвуда? Ты знаешь, где там больница? — спрашиваю, оглядываясь, и вижу черный седан с разъяренным Эваном за рулем.

Едет впритирку настолько, что я отлично вижу его лицо. Ох, и влетит мне, похоже. Лючии-то ничего не будет. А и плевать. Я захотела увидеть Трэя, и я его увижу.

— Почти приехали, — с хулиганистой интонацией произносит Лючия. — За поворотом. Здесь единственная больница, и она принадлежит клану!

Мы входим в поворот, и я ощущаю, что что-то изменилось. От белой волчицы иначе пахнет. Не могу разобрать. Заглядываю в мысли и… слышу щелчок ремня безопасности. Он резко сматывается, больно цепляя ключицу, а потом происходит жесткий удар. Не вижу, обо что. Лечу куда-то вперед. Острая боль пронзает кости черепа. На коже головы становится мокро и горячо. Мир резко мутнеет, но я все еще в сознании. А следом я сокрушительно впечатываюсь в асфальт. Картинка меркнет. Чернота.