63. Лючия

Трэй

За 6 часов до этого

Забираюсь в микроавтобус, напротив садится Том, помогает пристегнуться. Руки от усталости точно деревянные, не шевелятся. Телохранитель стучит в перегородку к водителю, и фургон трогается.

Невероятно клонит в сон. Угроза миновала, и организм, похоже, расслабляется против моей воли, против желания оставаться в сознании. Становится все сложнее напрягать шею и держать голову вертикально. Склоняю подбородок все ниже. Глаза закрываются. Черт… это сильнее меня.

Прихожу в себя уже на больничной койке. В окнах темное небо. Глубокий вечер или даже ночь. В палате густой полумрак, разбавленный жидким светом фонарей с улицы. Пахнет больницей и… Лючией. Этого запаха здесь быть не должно. Оглядываю палату и замечаю белую омегу. Сидит в кресле для гостя в дальнем углу. От нее распространяется аромат радости. А еще сильный запах тревоги. Света мало, но вижу очертания ее позы — Лючия явно нервничает, плечи напряжены, ноги поджаты. Поймав мой взгляд, она вскакивает и подходит к каталке.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю хриплым как со сна голосом, приподнявшись на локтях. — И какого черта ты вообще приехала?

Туго соображаю. С трудом вспоминаю, какие распоряжения отдавал после дуэли. Прошло несколько часов. Неплохо я отдохнул. Зато по ощущениям в теле — кожа полностью восстановилась, хотя еще сохраняется остаточная слабость.

— Я узнала, где ты и что случилось, и не смогла усидеть в поместье, Трэй, — со страстным придыханием произносит Лючия. — Я услышала от Марка, ты одержал сокрушительную победу над мексиканским альфой, и приехала поддержать.

Киваю. Что правда то правда, это была красивая и кровавая победа. Ради Шоны. Я отвоевал свою волчицу в схватке с Эрнандесом. Возникает странное чувство, что вероятнее тут должна была оказаться черная, а не белая волчица.

— А Шона осталась в поместье? — уточняю тоном для справки, усаживаюсь на каталке и шарю по палате взглядом в поисках одежды.

Лючия мнется и ничего не говорит, но запах тревоги в палате становится удушливым. В кровь вбрасывается адреналин, и на лбу выступает испарина.

— Лючия, отвечай, где Шона, — повторяю с нажимом.

В груди уже екает пугающее предчувствие — что-то произошло. Или черная омега сбежала, пока я был в отключке, или они с Лючией повздорили, или… Да что угодно могло случиться!

— Шона здесь, — тихо выговаривает Лючия и опускает взгляд. — Она попросила меня привезти ее сюда… и мы… В общем, я не справилась с управлением, мы попали в аварию.

По позвоночнику ледяной каракатицей ползет судорога, а тело само спрыгивает с каталки. На мне больничная роба, плевать! Сойдет. В несколько быстрых шагов пересекаю палату и выхожу в коридор. Даже не слушаю, пошла ли за мной Лючия.

Приглушенные звуки больницы гулко разносятся по этажу. Пахнет медикаментами и волками. Здесь все еще лечатся наши пострадавшие во время войны бойцы. Ко мне подходят Том и Марк. Последний виновато отводит глаза в сторону.

— Трэй, я передал ее Эвану, как ты и велел, — он начинает оправдываться, хотя я даже вопроса не задал.

— Том, следи, чтобы Лючия никуда не ушла, — перевожу взгляд на Марка. — А ты со мной. Поговорим позже.

Направляюсь к волку, который должен был отвечать за безопасность Шоны самым прямым образом.

Эван сидит на диванчике чуть поодаль от моей палаты, уперев локти в колени и опустив голову на ладони. Его белая рубашка заляпана кровью, на пиджаке пыльные разводы.

Услышав мои шаги, он вскакивает и направляется ко мне.

— Трэй, я рад, что ты пришёл в себя. Тут такое дело…

От него несет страхом. Разумеется — он серьёзно накосячил, еще как накосячил! Щенок!

— Какое еще дело? — хватаю его за рубашку и впечатываю спиной в стену. — Объясни мне, как Шона оказалась здесь! Я велел тебе следить за ней!

— Ей Лючия помогла, Трэй, — виновато лепечет Эван и трет пальцами лоб. — Я ехал за ними до самой больницы. Пока не произошла авария. Шона сейчас уже в порядке. Лучше с Селеном поговори.

Отпускаю Эвана и направляюсь в ординаторскую на этаже. Марк молчаливой тенью следует за мной.

— Если бы меня не было рядом… — долетает в спину. — В общем, она жива благодаря мне.

— Нет, благодаря тебе она пострадала! — оборачиваюсь, тыча в него пальцем. — С тобой я еще разберусь! А сейчас мне нужен Селен.

Я не успеваю дойти до ординаторской, док сам находит меня.

— Что с ней? — с трудом сдерживаю рык, стараюсь говорить ровнее — док точно не виноват в аварии и случившемся с Шоной.

Он понимает мое состояние. Смотрит снисходительным взглядом и кладет руку на плечо.

— Успокойся Трэй, все уже позади, — воркует убаюкивающим голосом. — С ней то, что бывает с человеком, который вылетает из машины через лобовое стекло на скорости сорок миль в час (примерно 70 км/ч — прим. автора).

Селен делает приглашающий за собой жест и ведёт меня по коридору.

— Кожу головы посекло стеклом, сотрясение мозга, переломы ребер, рука сломана в двух местах, ссадины, ушибы… — он немного мнется, затем добавляет: — Но все уже позади.

Вымученно вздыхаю. Он умеет, блин, обнадёжить.

— Ей повезло, — продолжает Селен. — Во-первых удар смягчил мусорный бак, а во-вторых, хорошо, что рядом оказался Эван. Мы могли не успеть ее спасти, если бы они с Лючией были одни. Твоя омега была пристёгнута, в отличие от Шоны, и лишь стукнулась о подушку безопасности.

В голове начинают шевелиться шестерёнки. Мне сложно поверить, что Шона не пристегнулась на переднем сиденье. Но ещё сложнее, что Лючия нарочно врезалась, чтобы Шона оказалась на больничной койке. Точнее, не сложнее. Просто не хочется. Это очень неудобная версия. Не представляю, что сделаю с Лючией, если узнаю, что она специально подстроила эту аварию. С этой змеи станется. Но рассказать об этом может только Шона.