64. Убийца

Трэй

Селен останавливается у нужной палаты. В высокое узкое окошко на дверном полотне с мутным стеклом видно, что внутри светло. Док распахивает дверь и пропускает меня внутрь. Шона, облепленная датчиками-присосками с закрытыми глазами лежит на каталке. Рядом стоит пикающее ее пульсом оборудование. Селен не стал бы его использовать, будь там «ничего серьезного».

— Зачем тут эти аппараты, Селен? — голос, вдруг севший, звучит глухо. Мной овладевает гнев. — Ты же говорил, ничего серьезного? Зачем солгал⁈

Док заходит в палату и закрывает дверь.

— Сейчас уже ничего серьезного, — виновато тянет он. — Прости, Трэй, я не хотел тебя волновать. Ты сам только оправился. Я же вижу, как ты за нее переживаешь.

Подхожу к черной омеге. На лице уже почти затянулись несколько глубоких порезов. На голове местами выбриты волосы, кожа стянута скобками — похоже, там были раны, но уже срослись. Правая рука загипсована.

— Говори, насколько все плохо, — рычу, оборачиваясь к Селену. — Не надо меня жалеть. Ты знаешь, что «гонцу» я ничего не сделаю.

— Ну… Обнадеживает, что травм костей черепа не было, — снова издалека заходит Селен, от него распространяется легкий запах страха. — У нее было внутреннее кровоизлияние в брюшную полость из-за разрыва печени. — Страхом несет сильнее. Селен сглатывает ком в горле, затем продолжает: — Мы его купировали, но я не могу сказать, когда она очнется. Это может произойти когда угодно. Сейчас, следующим утром, послезавтра, через неделю…

Ноги становятся ватными. Трудно стоять. Я столько сделал, чтобы ее защитить, но все равно не справился.

— Но произойдет, да? — голос резко глохнет.

— Не могу ручаться, Трэй, — с сокрушающейся интонацией выговаривает Селен. — По идее, да. А так… Черт его знает.

— Шона, Шона, — бормочу, наклоняясь к ней. Чувствую дыхание, ровное, теплое, но сам факт, что она без сознания, рвет душу в клочья. — Почему же ты не пристегнулась?

Не могу смотреть на нее сейчас. Слишком больно. Разворачиваюсь и направляюсь в коридор мимо Селена.

— Трэй, — док вдруг останавливает меня. — Я сделаю все, чтобы поставить эту волчицу на ноги. Обещаю. — Он на мгновение замолкает, точно раздумывает, продолжать ли, и все же добавляет: — Я задавался вопросом, как она могла вылететь в лобовое стекло. Была бы пристегнута, отделалась бы ушибом о подушку безопасности. Но в момент удара она не была пристегнута и, похоже, отстегнулась сама.

Внутри все холодеет. Что-что он сказал?

— Как это? Как ты это понял? — спину обдает горячими мурашками.

Селен молча подходит к Шоне и оттягивает ворот больничной хламиды вниз, обнажая правую ключицу.

— Я все понять не мог, откуда эта ссадина, — он указывает на короткую царапину, утопающую в желтом, почти сошедшем синяке. — Картина травм не предполагает ранения верхней части грудной клетки. Сейчас ты сказал про ремень безопасности, и меня осенило. Такую отметину могла оставить пряжка ремня при резком сматывании.

— Вряд ли Шона стала бы сама отстегиваться, — договариваю задумчиво. Теперь осеняет и меня. Лючия пыталась убить мою девочку!

В момент в теле прибавляется сил. Слабость как рукой снимает. Быстрыми шагами выхожу из палаты.

Киваю Марку и направляюсь к своей палате. По дороге ко мне снова подбегает Эван.

— Будешь сидеть у каталки Шоны днем и ночью, пока она не проснется, — приказываю, не глядя на него. — Никого, кроме Селена к ней не подпускай. Когда очнется, сразу сообщишь мне.

Он кивает и отправляется исполнять.

Том, так и стоящий у моей палаты, отступает в сторону и открывает мне дверь. Заходит следом за нами с Марком. Внутри светло. Лючия поднимается с кресла и картинно заламывает руки.

— Ну, как она? — спрашивает слегка подрагивающим голосом.

Приближаюсь вплотную и заглядываю в глаза. Взгляд Лючии из сочувствующего становится испуганным. От нее веет страхом.

— Какой ответ ты хочешь услышать? — спрашиваю вкрадчиво. — Честный или ожидаемый?

Она отступает к стене, кладет ладонь на грудь и проникновенно смотрит снизу вверх.

— Трэй, я не понимаю, о чем ты… Я и сама за нее переживаю.

Не могу выносить это лицемерие! На дух не переношу лжецов. Хочется схватить Лючию за ее тонкую длинную шею и поднять над полом, но сдерживаю себя. Впечатываю ладонь в стену рядом с ее головой.

— Ты пыталась ее убить, Лючия, — наклонившись, рычу ей на ухо и с удовольствием наблюдаю, как от ее лица отливает кровь и кожа становится бумажно-белой. — Так какой ответ ты хочешь?

Лючия молчит. В глазах скапливаются слезы. Опускает голову и теперь пахнет ужасом.

— Понимаешь, что ты сделала? — спрашиваю с нажимом и за волосы вздергиваю ее голову вверх так, чтобы поймать взгляд. — Понимаешь, тварь?

Она коротко кивает.

— За посягательство на свое я убиваю, Лючия, — чеканю по слогам. — И…

Звук открывшейся двери прерывает меня на полуслове. Из-за спины доносится голос Эвана:

— Трэй, Шона… она…