Глава 23. Мой ласковый и нежный зверь

Анна

Йес!!!

Мой хороший…

Лапочка моя…

Злюка-бука…

Наконец-то лёд тронулся!

Улыбаюсь, оценивая степень раздражения Святого. Кажется, он почти готов.

Ещё чуть-чуть дожать, и мужчина скинет свои колючие доспехи. Можно будет тискать и обнимать, когда захочу и как захочу. Всего!

— Не урони меня, хорошо? — решаю полностью отдать себя в руки Итана, потому как мои почти ослабли. Мышцы ноют. Пальцы задеревенели. Дрожат локти. Ещё мгновение, и я не удержусь.

— Держу тебя, — Святой отрывает одну руку от пилона и обхватывает ею мою лодыжку.

Держит действительно крепко, но я всё равно боюсь сползать на него. На несколько секунд замираю в нерешительности. Оцениваю высоту и сразу же зажмуриваю глаза.

Теперь мне действительно страшно…

И радостно одновременно.

Боже, что со мной происходит? Столько противоречивых эмоций я в жизни не испытывала!

— Я боюсь… — выдыхаю один лишь хрип, но Итан интуитивно меня понимает. Подтягивается чуточку выше, не сбавляя напряжения в руке.

Откуда у него столько силы? Не мужчина, а сверхчеловек какой-то! Супермен!

— Представь, что ты стоишь на ступеньке одной ногой, — хриплое звучание голоса отвлекает меня от дум. — Напряги её и продвигайся руками вниз. Давай, Царевна. Я направлю ногу к себе на бедро, как только упрешься в него, сразу оседлаешь меня. Справимся с задачей, и я тебя поцелую за храбрость.

— Сейчас поцелуешь? — сглатываю, предвкушая что-то острое и обалденно-приятное…

Я бы всё отдала за его пьянящий поцелуй. Всё! И если он сейчас не сдержит слово, то когда мы спустимся вниз, мне уж точно несдобровать. Ни о каком поцелуе мечтать не придётся.

— Да хоть сейчас, только сядь уже на меня, прошу, — в голосе Итана проскакивает напряжение.

— Легко сказать! — огрызаюсь, переживая очередной кошмар.

— А ты возьми, да сделай! Давай же, поторопись. Руки у обоих устанут.

— Господиииии… Сейчааааас… — хнычу я, боязно принимаясь за дело.

Размыкаю колени. Ощутив крепкую опору в его хватке, переставляю верхнюю руку под нижнюю. Сдвигаюсь совсем чуть-чуть. На несколько сантиметров. Затем останавливаюсь, чтобы перевести дух.

— Ещё немного, и поцелуй твой, Царевна… — раздаётся издевательский смешок.

«Ок!» — подбадриваю себя.

Сползаю ещё ниже, переставляя раз за разом дрожащие руки. Наконец ощущаю новую опору в виде его бедра.

Аллилуйя! Я сделала это! Смогла!

— Фууух… — с облегчением выдыхаю, упираясь обеими ногами в него.

— Вот так, девочка… — подбадривает Итан, резко обхватывая рукой за бедра. — Теперь медленно опускайся на меня попой. Крепко держись, ладно?

— Угу… — не желая тратить силы на разговоры, плавно сгибаю ноги в коленях. Когда Итан перехватывает меня за талию, и вовсе на него сажусь. Вцепляюсь в пилон мёртвой хваткой, устремляя восторженный взгляд на его самодовольную рожу.

— Попалась? — прижимает к пилону так крепко, что я едва могу дышать…

***

Смотрю в его слегка прищуренные глаза и понимаю, что наврал.

Целовать меня Итан не собирается. В его взгляде мигает адресованная мне эсэмэска, причём огромными красными буквами, как в реанимации лампа-вспышка: «СПУСТИМСЯ НА ЗЕМЛЮ, АНЕЧКА, И Я ТЕБЯ ВЫПОРЮ КАК СИДОРОВУ КОЗУ».

Вот, черт!!!

— Что значит «попалась»? — лепечу я, ощущая, как меня с головы до пят затапливает разочарованием. — А поцеловать? Ты же обещал! — обиженно оттопыривая губы, прицельно смотрю в его глаза. Кажется, грозовые небеса вот-вот рассекут ослепительные вспышки молний.

— Дома поцелую. Запомнишь надолго… — выцеживает он, загоняя стальные пальцы мне под рёбра. И нервно заржать охота и зарыдать от огорчения тоже.

— Дома у меня тётя, — вру ему, хотя он и так, возможно, в курсе о её местопребывании. Матильда наверняка звякнула. — И время Золушки закончится как раз тогда, когда я переступлю его порог.

— А кто сказал, что ты отправишься в свою кроватку с покемонами? В твоём гардеробе нет широкого кожаного ремня, а в моём такого добра навалом. Свяжу и доходчиво объясню, как нужно проводить время девочкам, вроде тебя.

— Значит, соврал? Да? Так и знала, — кусая нижнюю губу в отчаянии, решаю, что мне делать дальше. Как-то же нужно добиваться поставленной цели. Но как? Если мужчина, в которого тебя угораздило влюбиться — твердошкурый лось! Вот он кто. — Тебе верить нельзя! Сохнешь по своей Матильде, как таранка. Да? Ну и сохни, дурак! Давай, поехали уже вниз. Чего пялимся? Попрощаюсь с девчонками и укачу домой на такси. Видеть тебя рядом не желаю. Так и знай. Ремни свои припасешь для более прокаченной задницы, а мою не трогай! Понял?

— Уверена?

— В чём?

— В том, что только что сказала, — на мой выпад его губы реагируют по-своему. Их очерчивает глупая улыбка, я бы даже с уверенностью предположила — счастливая...

ГАД! Какой же он бессовестный, дремучий гад!

— Уверена, — процедив, отвожу глаза в сторону.

— Врешь… — бросает мне вызов. Я сразу же его принимаю, возвращая несносному своё пристальное внимание.

— Как и ты, — сделав лицо безмятежным и спокойным, накрепко сплетаю наши взгляды. Трудно смотреть глаза в глаза не мигая, но я справляюсь. Даже лучше, чем он. Итан сдаётся первым. Если, конечно же, не уступает мне первенство в борьбе.

— Ты же сам хочешь меня поцеловать. Хочешь, Святой? Залезть языком мне в рот и грубо трахнуть его… А может быть даже не языком… М? Как думаешь? — задаю вопрос, ощущая, как в моём животе разливается волна жара. Нервы затягиваются в тугие узлы и ноют зудящими, пульсирующими ощущениями где-то на самом дне.

— Хочешь… — констатирую факт, флиртуя. Настолько эротично прикусываю нижнюю губу, что мужчина не выдерживает, нервно сглатывает.

— Ana… Черррт, хватит…

Вот! Шах и мат!

Половина предназначенных мне нецензурных слов, стопорится где-то в его горле, делая звуки хриплыми, нечленораздельными, а дыхание более учащённым.

Хочет миленький, а как красиво выёживается!

Убираю одну руку с пилона и обнимаю его за талию, ныряя пальцами под пояс джинсов. Там горячо, как в тропиках. От прикосновения моих ногтей к копчику Итан вздрагивает, закатывая глаза.

— Что ты, млять, творишь… — сцепив зубы, соблазняет игрой желваков. Эти штуки делают его лицо острее, более хищным, выточенным из камня. Какой же он красивый в напряжении… — АнЭч… ка… Прекрати… СТОП!!!

— Держи меня крепче, Святой… — растягиваю хищную улыбку и сразу же стираю её с губ. — Боже, как я тебя хочу… — добиваю контрольным выстрелом, прислоняясь губами к его губам.

Первые секунды ничего не делаю, дышу его горячими выдохами и повторяю то же самое. С придыханием. Чтобы ударить по всем натянувшимся струнам его терпения, заиграть на расстроенном инструменте сложную гамму: «Хочу тебя, Итан, хочу тебя всего…»

Концентрируюсь на запахе его кожи. Он пахнет сногсшибательно. Аромат табака, спиртного и кофе на ряду с личным запахом отравляют мне мозг, будоражат каждую клеточку в моём теле. Впрыскивают в кровь сумасшедшую дозу адреналина. Усиливают пульс, разрывая сердце на куски…

Облизав по контуру нижнюю губу Итана, теряю рассудок. Неописуемое удовольствие превращается в тягучий, низкий стон, отчётливо характеризующий мою вторую сущность…

— Ты хочешь не меня, ведьма, а нашей с тобой смерти… — рвано выдыхает в мой рот дополнительную порцию галлюциногенов. — Держись за меня крепче. Не сожги ладони. Сейчас узнаешь, как пожарники спускаются на ЧП.

***

И мы спустились. Так быстро, что я не успела и глазом моргнуть. Перед приземлением лишь почувствовала резкое торможение. Затем осели оба на отполированную поверхность, как набитые фасолью мешки, крепко обнимая друг друга и стальную трубу в том числе.

— Браво! — в воздухе рассыпалось эхо хлопков и выкриков. Расплылось глухими звуками в голове. — Брависсимо! Какое шоу! Какие молодцы! Аха-ха-ха!

Кто-то кричал: «Отшлепай её! Надери ей зад! Горячая штучка! На кол её посади!»

Затем под низкое рычание я взлетела в воздух и плюхнула животом на каменное плечо. В реальность вернулась, как только мою задницу обожгло хлёсткими, тяжёлыми шлепками…

— АЙ!!! ГАААД!!! БОООЛЬНО!!!

— Вечер — зашибись… — просачивается в голову ворчание Святого.

— Держи её крепче, старик, — подбадривают его друзья. — За этой крошкой глаз да глаз нужен! Аха-ха-ха! Особенно сейчас!

— Эй! Отпусти! — брыкаюсь, дубася кулачками по его спине. — Ты не имеешь права так со мной обращаться! Ты мне не муж! Эй!!!

— Маленькая ещё для таких тусовок, — очередной шлепок разгоняет по попе жар. Огонь, скатившись к промежности, начинает приятно пульсировать на стенках. Томиться неумолимым желанием.

Божжже… Я его сейчас убью!

— Мне почти двадцать! — вскрикиваю, протестуя. — А вот ты уже большой дядька. Сидел бы дома у камина с кошечкой на руках и читал свежую сводку новостей, попивая английский чай!

— Именно так и сделаю, — обуваясь, рычит Святой. Кто-то из мужчин распихивает по его карманам новенькие носки и личные вещи. Вручает пиджак. — Тем более, кошкой я только что обзавёлся. Правда, бешеная она. Но можно привить…

— Смотри, шприц свой кожаный не сломай! Айболит хренов! — язвлю, царапая его твёрдую задницу ногтями. — Сэм! Джон! Я с вами перестану дружить! Снимите меня с этого аборигена!

— Расслабься, Энни! — смеётся сосед, прощаясь за руку с Итаном. — Тебе сейчас ЭТО нужно больше, чем наша дружба! — подмигнув мне, уходит к гостям, где тусуется его любовник.

Будет тебе десерт в следующий раз! Иуда. Чихнуть не сможешь без происшествия…

— Девчонки! — делаю последнюю отчаянную попытку освободиться, когда Итан тормозит у нашего столика, чтобы попрощаться. — Я так не играю! Ну хоть вы его вразумите, а?

Ну всё… Завтра точно на попу не сяду. Мент паршивый… — взвыло где-то глубоко в душе.

— Если обидит, завтра расстреляем, Анют! — хохочет Рита.

— Секс отлично сближает. Пусть уже пометит тебя и сделает своей самочкой, — сверкая белоснежной улыбкой, добавляет Елена. — Вам очень нужно, ну правда, ребята!

— Эээ! Не надо меня метить! — вспоминаю, как спариваются дикие животные, кусая друг другу загривки, и сердце бешено начинает сбоить в груди. — Святой, не слушай их! Даже не думай! Живой не дамся, так и знай! Что значит «пометить»? Боже! Я что, в зоопарке? Или твой вид находится на грани вымирания?

Чееерт…

Дикая саванна отдыхает…

— Анют, он действительно единственный в своём роде, — лыбится жених Алисы. — Не попробуешь, не узнаешь. До встречи, ребята. Ждём вас на свадьбе!

Угу…

Как будто он пробовал. Тоже мне, знаток нашёлся.

После краткого словесного обмена Святой и вправду разворачивается и двигает на выход.

— А как же вечеринка? — недоумеваю я. — Нет, нет, нет, нет, нет! Я не готова к порке! И к сексу тоже! Что за дела?

Или готова? К сексу…

— Тише ты, змея гремучая, — вонзая зубы в мягкие ткани попы, вынуждает меня жалобно взвизгнуть и выдрать его рубашку из джинсов. — Спариваться сегодня не будем, — твёрдо звучит из его уст, как только мы покидаем здание клуба. Да и звучит, скажем так.., как-то не особо успокаивающе.

— Да? Почему это? — слетает автоматом с моего языка.

Почему Итан снова меня не хочет? Я же его хочу!

Зайдя за угол, резко останавливается. Ставит меня на землю, прижимая собою к прохладной стене здания. Шею в ладонь заключает. Нежно. Пальцем беснующуюся венку поглаживает. Не разрывая зрительного контакта, начинает тихо пояснять:

— Потому что завтра ты ни хрена не вспомнишь, — он говорит, а голос его хриплым становится. Таким волнующим, дразнящим. Рассыпающим по телу миллионы иголочек. И глаза… Небесного цвета радужку затягивает тьмой. Непроглядной, манящей, решающей за нас обоих… — А я хочу, чтобы ты помнила всё, — хрипит, ведя носом по моему виску, запах втягивает. Глаза от удовольствия сам прикрывает… — Вплоть до последнего движения в тебе, — прижимаясь плотнее бёдрами к моим, даёт понять, что сам на грани. Твёрдый. Большой. Горячий. «Живой»… — Каждый вскрик, жесты тела, поцелуи, ласки, каждую новую эмоцию. Всё запомнишь, Анечка… Поняла?

— Итан… — сглатываю, ощущая хлынувшую волну жара к своему нетронутому цветку.

— Помолчи… — трется носом об мой, затем губами по моей скуле проходится, по подбородку... С ума сводит, не целуя. Разжигает во мне костёр. Если не сейчас, не сегодня, то когда? Когда я сгорю дотла от жажды?

— Но я, кажется.., хочу тебя… Сейчас… — шепчу в его губы.

— О, боги… — растворяется в ночном пространстве его низкий стон. Как лучшая музыка для моей души.

— Очень сильно хочу, Итан…

— Ты только что не хотела, — отстранившись на несколько сантиметров, позволяет сделать рваный вдох и прийти немножко в себя.

— Я же женщина, — завожусь, поражаясь его умозаключению. — Хочу — хочу, хочу — не хочу!

— Ты не женщина! — тотчас вспыляется. Совсем чуть-чуть. В себе ярость сдерживает. Вижу, как напрягаются его мышцы по телу и лицу, играя под тесной рубашкой и смуглой кожей. — Ты «Армагеддон» на мою голову. Ты мне весь мозг взорвала. Ложечкой выела до последней капли! У меня несварение желаний! — находит в кармане пиджака свой телефон. — Стой смирно, я вызову такси.