Глава 35.
Я проиграла, да.
Была ли я уверена, что у него есть хоть что-то? На самом деле нет.
На самом деле я просто оттягивала неизбежное, а еще, наверное, проверяла, готов ли он на некоторый дискомфорт ряди меня…
И вот теперь явный дискомфорт испытываю я.
Мой рот определенно пытается порвать пенис Кирилла, совершенно бесцеремонно бьющийся сначала в мою щеку, потом пытающийся достать до горла.
Я уже и забыла, какой он большой и толстый. Забыла, как скапливается слюна, стоит его запаху окутать мои рецепторы. Нет, несмотря на профессию, Кирилл слишком дотошный, где-то даже педант, чтобы чем-то заболеть…
Тогда почему со мной без презерватива?
Эти слова засели в моей голове так же, как сейчас сидит там член, жадно мешающий слюну до пены, пока Кирилл удерживает мою голову.
Вот зачем это мне?
Жила же себе спокойно, но нет, на сообщение ответила, в квартиру пустила, кота приняла. Сама хотела, да?
Сама скучала?
Ведь один раз живем, разве можно не попытаться, просто попробовать, что такое быть девушкой Кирилла Соколовского… Тем более, я так поняла, что у него самого это все будет впервые.
Кирилл натягивает мой рот на свой член, двигает бедрами, в какой-то момент вынуждая принять всю длину в самое горло.
Я захлебываюсь слюной, бью жесткий пресс в попытке освободиться. Но меня словно решили убить…
Наконец получается.
Кирилл выдыхает, словно только что вынырнул из глубины, да и у меня такие же ощущения. Поднялась на поверхность.
Мы смотрим друг на друга несколько мгновений, пока я вдруг не лечу на кушетку спиной, словно ничего не вешу, а Кирилл задирает мой и без того короткий халатик.
— Не понравилось?
— Совершенно. Ты меня чуть не убил.
— А это что? — протягивает он нити влаги, наматывая их на палец, и берет в рот. — Мокрая, лживая сучка. Вкусная такая…
Грубо, но почему-то вместо обиды по телу хлещет влажный огонь, задевая нервы, рождая откровенную похоть уже не в теле, а в мозгу.
Он шлепает по вагине, словно по воде, давит коленом на кушетку и тянется ко мне.
Я ловлю его губы на лету. Без стеснения и стыда. Ведь мечта дурочки сбылась. Нет больше материальной составляющей отношений, есть только мужчина и женщина, которые друг друга хотят.
Кирилл отрывается от моего тела, облизывая губы, и смотрит вниз, туда, где плотские животы образуют треугольник.
Вот он уже раскрывает мои ноги, словно планируя посадить на шпагат, удерживая руками, пока его колеблющаяся толстая стрела ищет свой путь, утыкаясь наконечником.
Я втягиваю шумно воздух, смотря, как розовая головка скрывается между раскрытых половых губ, как теряется в мягкой податливой глубине.
И это дико пошло, смотреть на это совершенно бесстыдно, но и оторвать взгляд невозможно.
Мы как два зрителя, смотрим за чудом секса, когда одно тело проникает в другое.
Мы синхронно поднимаем головы. Его зеленые глаза полностью скрыл зрачок, словно он под кайфом, а руки только сильнее сжимают мои бедра, пока член миллиметр за миллиметром теряется в моем влагалище.
— Соврешь, что не нравится?
— Не совру, — хриплю ему в губы, что смыкаются, как смыкаются окончательно и наши тела, полностью прилипая друг к другу. — Мне… нравится.
Он самоуверенно хмыкает, отпуская мои ноги и принимаясь мять грудь под халатиком, целовать мои губы, двигаясь внутри, сначала медленно, протяжно, доставая почти весь член и вбивая его на всю длину.
Я мычу Кириллу в рот, ощущая каждый миллиметр, каждую выпуклую венку, что царапает мягкие стенки.
Но ощущения моментально сменяют другие, стоит Кириллу чуть ускориться.
Двигаться резко, размашисто, вбиваясь на всю длину, задевая струны совсем не души.
Чего-то более глубокого, животного, забираясь туда, где не остается разума, лишь голые инстинкты…
Я запрокидываю голову, закрываю руками рот, потому что рвется крик, а Кирилл словно специально усиливает давление, добивает.
Дергает форму, рассыпая пуговицы, впивается зубами в соски.
И при этом не прекращая движений, лишь ускоряя их, доводя меня до исступления, когда уже не думаешь о том, где, кто, как. Когда ощущения полностью затмевают разум, когда желание кончить просто невыносимое.
— Надька, как ты сладкая, пиздец просто, — хрипит Кирилл мне в шею, прикусывает кожу, ставит засос, пока я держусь рукой за край кушетки. Но движения все резче, кушетка уже бьется об стену совершенно недвусмысленно, пока мы пытаемся на ней удержаться…
— Еще… Еще немного, — шепчу, чувствуя, как под пупком нарастает давление, скручивает внутренности, вынуждая сжиматься мышцы, пытаясь вытолкнуть член или кольцом сжать.
— Да, блять… — вбивается он сильнее, замирает, пока я кончаю вокруг него, содрогаясь всем телом.
В следующий момент Кирилл достает член, чтобы оросить все мое тело своим семенем.
Я смотрю на белесые пятна, на еще твердый член, потом заглядываю в лицо. Дышу шумно, сердце все еще бьется на пределе возможностей.
— Как-то я планировал дольше тебя трахать.
— Дольше это или в презервативе, который ты почему-то не достал или под таблеточками.
— Зануда, — обнимает мой затылок руками, принимаясь целовать меня, словно только что не доказал, что является владельцем моего тела. — Поехали пожрем.
— Поедим, ты хотел сказать, — глажу выпуклые мышцы рук, которые еще обнимают меня, теперь уже поглаживая спину. — Да, одним мороженным сыт не будешь.
— Это факт. Ты еще и крови моей попила.
— А еще сколько попью.
— Лучше спермы. Она питательнее.
— Пошляк, — толкаю его, чтобы одеться. — Собирайся, переоденусь и вернусь.
Мы выходим из больницы вместе. В руках Кирилла переноска с котенком. Надо хоть имя ему дать.
Возле машины нас ждет Гава. На его лице полное бесстрастие, но глаза блестят, словно он знает, что занимались мы не взятием анализов.
И этим тоже, раз уж на то пошло.