Глава 40.

— Я отойду?

— Куда? — сразу же спрашивает Кирилл, оторвавшись от нежных телячьих ребер.

— В туалет…

Встаю, спускаюсь по лестнице, чувствуя на себе внимательный взгляд не только Кирилла, но и других небожителей, тут присутствующих. Рассматриваю огромную люстру под потолком, лепнину на потолочных плинтусах. Мне кажется, когда-то это могло быть концертным залом или местом, где проводились балы.

Наконец передо мной вычурная дверь с вензелями, за которой несколько позолоченных раковин и таких же дверей. Наверное, тут сделали все, чтобы гости чувствовали себя уникальными. И почему мне уже хочется поскорее отсюда уйти?

Наверное, хватит с меня этого испытания, когда ощущение, что каждый в зале знает о моем позоре, о том, что я себя продала. И тот факт, что купил меня мужчина, ставший моим любовником, вот никак не успокаивает. Наоборот, кажется, что лучше всего, если бы мой мужчина ничего не знал о моем прошлом. Как Игорь.

Он несколько раз пытался звонить за эти месяцы, и я даже вежливо с ним болтала, но где-то через неделю после очередного звонка я обнаружила, что на моем телефоне больше нет его контакта, а сам он больше не звонил и не писал.

Пожалуй, меня должно шокировать, что Кирилл влез в мой телефон и настолько меня контролирует, но вместо обиды и злости во мне плещется радость, что настолько на мне помешан.

Эта некая власть над таким мужчиной пьянит.

Ведь теперь от меня зависит, будет ли он жить. Как бы страшно это не звучало.

Мою руки перед выходом, когда в туалет входит яркая брюнетка с широким разлетом бровей и наращёнными ресницами. Анжела. Бывшая любовница, которую Кирилл за предательство отправил в бордель.

Мурашки по коже от мысли, как легко он об этом сказал.

Она подходит к зеркалу, поправляет помаду, а я не могу оторвать от нее взгляд. И вопросов столько…

— Не думай, что ты особенная. Он всех своих кукол где-то покупает, потом так же спокойно продает.

— Ясно, спасибо… — лучше не лезть в бездну, которая может тебя поглотить.

— А, стой. Ты же в моей бывшей квартире наверняка живешь. Там на антресолях сумка лежит с платьями. Я бы хотела ее забрать. Если ты не выкинула.

— Я вряд ли живу в твоей квартире.

— Он купил тебе другую? Не похоже на Соколовского. Он на самом деле такой жмот. И не смей беременеть. Аборт заставит сделать!

Ну все, хватит. Общаться дальше с девушкой, как бы мне ее не было жалко, не стоит. Я наконец возвращаюсь к Кириллу.

— Что произошло?

— Почему ты так решил?

— На тебе лица нет.

— Просто несварение. Может уже пойдем отсюда?

— Я сразу предложил свалить, — небрежно бросает он несколько красных купюр, берет меня за руку и торопится увести с этого праздника жизни. И вроде бы все хорошо.

Мы едем домой на такси, болтаем о ресторане.

Кирилл рассказывает его историю, сколько раз он горел, сколько раз на него были облавы.

А я все это время не могу выкинуть из головы слова Анжелы.

Не могу перестать думать о тех, кто был до меня. Такие же влюбленные дурочки, которых он просто выкидывал из своей жизни. И наказывал за предательство не потому, что любил, а потому, что не терпит конкуренции.

Это как-то связано с мамой, с тем, как ловко она меняла его на других мужиков. Но ведь не спишешь все на тяжелое детство. Одно дело смириться с профессией Кирилла, другое — каждый день ждать подвоха. Но с квартирой точно не может быть.

Ведь я сама нашла риелтора, вернее, она меня нашла. Нет, нет, я сама ее купила, потратила деньги. И Кирилл точно не жмот, ведь мы постоянно ругаемся из-за того, что я не хочу тратить деньги с его карты.

Дома меня отвлекает Кирилл, буквально с порога нападая и затягивая в омут похоти. И только под утро, придя в себя и обнаружив рядом пустую подушку, я снова себя накручиваю.

Встаю и обнаженной иду до кухни, поднимая голову.

Я никогда не замечала здесь ящика. У меня не было в нем надобности.

Вещей было немного. Беру стул, встаю на него и открываю ящик.

Перед глазами черный чемодан. И вся моя надежда лишь на то, что там не платья бывшей любовницы Кирилла, а это не ее квартира.

Достаю чемодан, расстегиваю и рассматриваю содержимое. Шикарные наряды, аккуратно сложенные в чехлах.

Отползаю от чемодана, качая головой. Боль крутит живот, вызывает тошноту и поток слез. Ко мне походит котенок, и я вжимаюсь в его шерстку, чувствуя, как тону в безнадежности... Черт, все же было так хорошо. Зачем мне этот ресторан понадобился... Зачем я говорила с этой Анжелой?

Рассматривая стены, к которым я уже так привыкла. А получается, они мне даже не принадлежат. А даже если принадлежат, то Кирилл специально продал мне эту квартиру по дешевке, чтобы сэкономить потраченные же на меня деньги.

Оставляю чемодан открытым, одеваюсь и иду на учебу. Я даже не знаю, как теперь поступить. Устроить скандал и уйти?

А если реально убьет?

Поговорить?

О чем?

Он даже отпираться не будет. Ведь ничего плохого он не сделал, наоборот, позволил жить почти в центре, недалеко от вуза и больницы.

Но мне все равно больно.

Больно, что в той квартире жила любовница Кирилла, а может быть, даже не одна. А может быть, мне просто обидно, что вся иллюзия того, что я особенная, рассыпалась на мелкие части, открывая глаза на реальность и человека, который стал моим любовником.

Для него женщины — лишь расходный материал, лишь способ удовлетворить потребности.

Да, я оказалась чуть вреднее других и стала ставить условия. Но сути это не меняет. Он приходит тогда, когда надо ему, он приходит потрахаться, пожрать, а потом забывает обо мне ровно до момента, пока его яйца снова не начнут звенеть.

И приведя меня вчера в то место, он сам очень точно указал мне мое место.