Глава 44.

Лавров стоит, не двигается, кажется, шокированный моим спокойствием.

— Ты не понимаешь? Он знаешь, как бушевал, когда ты исчезла? Щепки летели. Он котов твоих выбросил…

Не верю.

— Так может, ты в него влюблен, а не в меня, раз к нему такое пристальное внимание?

Лавров, кажется, даже краснеет от гнева, идет на меня, дергает за руку.

— Вставай! Мы уходим! Прямо сейчас! Ты идешь со мной!

— Он все равно тебя не полюбит… Не старайся.

— Сука! — он замахивается, и вот тут я реально боюсь, но в этот момент раздается до боли знакомый голос. Голос, сопровождающий меня в моих бесконечных снах.

— Попробуй еще раз тронуть ее, и ты останешься без руки.

Лавров тут же опускает руку, а я перевожу взгляд на дверь, возле которой стоят медсестры и Соколовский собственной персоной с огромным медведем подмышкой в идеально белом костюме. Пижон… Я сглатываю, не могу отвести взгляд. Я уже и забыла, каким он может быть красивым.

Он пришел.

Он принял ребенка.

Он любит нас, малыш.

В этот момент вдруг время замедляется.

Лавров ревет раненым зверем, вытаскивает пистолет, все роженицы кричат, а у меня от страха сводит судорогой живот.

— Нет, нет, только не сейчас…

Кирилл бросает медведя в Лаврова, но тот все равно стреляет.

Врач кричит, что у них ЧП, я только и могу, что смотреть на красное пятно на красивом белом пиджаке Кирилла.

Пока он связывает Лаврова простыней, у него течет кровь.

— Кирилл, ты ранен!

— Да, пустяки. Царапина. Док, залатаете?

— Да, да, пойдемте.

— Надя, никуда не уходи…

Но я не могу лежать в кровати. Я иду за ними мимо бегущей в палату полиции. Кого-то уже везут в родильный зал, а я захожу в процедурную, где Кириллу обрабатывают рану и собираются наложить швы. Действительно царапина. Только большая и на боку. Пуля прошла по касательной.

— А можно я?

— Чего вы?

— Я окончила медицинский и работала медсестрой.

— Ну, — врач мечется, но у него там три женщины рожать собрались. — Давайте. Потом мне надо вас осмотреть. Такой стресс, такой стресс.

Он закрывает дверь, отрезая нас от хауса и оставляя в напряженной тишине. Что сейчас будет? Скандал? Выяснения отношений? Обвинение в том, что я ушла и скрывалась? А может, требование предъявить тест ДНК?

Я медленно, вразвалочку подхожу к Кириллу, который внимательно, как хищник, на меня смотрит. Я же сосредотачиваюсь на ране, обрабатываю, потом зашиваю.

— Знаешь, мы как будто вернулись в первый день знакомства, — выдает Кирилл.

— Ага. Только на пару лет старше и на десять килограмм толще.

— И все они ушли в титьки. Дашь потрогать?

— Может быть… — поднимаю, наконец, глаза и выпрямляюсь. Живот буквально вжимается в грудь Кирилла, который сидит на кушетке. — Я скучала.

— Да? — хрипит он, протягивает руки и сжимает мою грудь… Напряжение, страх, адреналин, все это выливается в опасный, взрывоопасный коктейль, который активирует это привычное действие Кирилла. Я же накрываю его голову, провожу по ежику волос. Как будто не было этих месяцев разлуки, словно вчера я еще готовила ему его любимые драники.

Кирилл тянет сорочку вниз, вынуждая обе груди выпрыгнуть ему в руки. Он втягивает носом воздух, вжимаясь в ложбинку, сжимая грудь руками.

— Охренеть, я как будто домой вернулся.

— Однажды они обвиснут.

— Как и мой член. Но вряд ли ты будешь любить меня от этого меньше.

— Как самоуверенно. А ты меня?

— Ну, я же здесь, — он опускает взгляд на живот. — Но мне нужно было время смириться, что ты выбрала не меня. Это, знаешь ли, бьет по самолюбию.

— Обещаю, что твое самолюбие будет купаться в сметане, как кот, всю нашу жизнь. Стой, где коты? Ты правда их выкинул?

— Собирался. Но они, твари, не ушли от двери, пришлось забрать обратно.

Облегчение, как волной, накрывает тело.

— Спасибо… Я надеялась, что ты не будешь слишком жестоким.

— Если хочешь еще раз их увидеть, тебе придется стать моей женой.