Глава 45. Надя

— Ты просто не оставил мне выбора, — смеюсь, а Кирилл широко улыбается, расставляет ноги шире и обнимает меня, втягивая один сосок в рот, потом другой, и так по очереди, пока все тело не наполняется бушующей страстью и негой, трепетным ожиданием заполнения долго пустующих каналов. — Возьми меня.

— А тебе можно? — он никогда не спрашивал, всегда брал без спросу, порой даже когда я не хотела или была занята. И аппетит в моем случае приходил во время еды. А сейчас он спрашивает, и это лучше любого признания в любви.

— Мне нужно… — расстегиваю его ширинку, а он продолжает лизать мне соски. Потом разворачивает спиной, наклоняя над кушеткой. Задирает сорочку, стягивает трусы. Боже, боже, быстрее.

Но Кирилл, словно путник в пустыне, давно не видевший воды, пьет меня, присев на корточки. Лижет ноющую, истекающую влагой промежность, скользя пальцами по распухшему клитору и губам.

Я хнычу от желания, и Кирилл, наконец, поднимается, чтобы дать мне то самое, необходимое. Я задыхаюсь от силы его толчков. А он вжимает меня в себя, словно хочет раздавить.

Кончается все слишком быстро и бурно. Мы часто дышим, смеемся, пока Кирилл вытирает капли с пола. Я тут же подмываюсь, пока он стоит на стреме, но тут воды под ногами становится все больше, хотя я уже закрыла кран.

— Откуда течет?

— Из меня, — догадываюсь я, и тут живот стягивает такой болью, что меня сгибает пополам. Боже… Это рано… Еще две недели. — Кирилл.

— Что делать? Говори, принимать роды? Я готов. Я кое-что читал.

— Мы в больнице, Соколовский! Просто позови врача!

— Блять, точно. Я сейчас, никуда не уходи.

— Да куда я, блин, денусь… — хриплю, опускаясь на кушетку. Минут через двадцать прибегает взмыленный врач и такой же Кирилл. Врач проверяет раскрытие матки, а Кирилл хмурится, смотря на это.

— Сейчас отправим вас в родильное, но раскрытие слабое. Придется еще ждать.

И ждать было очень тяжело. Я орала на каждую схватку, а Кирилл сидел рядом и давал сжимать свою руку.

— Ты только потом не говори, что член в попу — это больно, — пытается он меня развеселить, но в него тут же летит подушка, а меня крутит от очередного спазма. Когда, наконец, приходит врач, Кирилл сует ему деньги в карман. И я потом обязательно его отругаю, но сейчас нужно просто родить.

Когда все заканчивается, и боль прекращает сводить все нервные окончания, мне подают на руки нашего малыша. Розового и крепенького мальчика. Он так громко орет, а я реву от облегчения, что он наконец со мной. Что я держу его в руках.

— Знаешь, мне кажется, вся эта радость рождения ребенка просто после-болевая эйфория.

Но Кирилл замолкает, как только малыша заворачивают в пеленку и подают ему на руки.

Он хмурится, путается в руках, не знает, как держать. Но строгая акушерка, очевидно, не первый раз с таким сталкивается и помогает ему сориентироваться.

В какой-то момент малыш прекращает кричать, смотря прямо на Кирилла. Я глохну от той радости, что заполняет меня, как световой шар.

Секунда, другая, и сын снова начинает орать. А Кирилл морщится.

— Смотри, какой страшненький, весь в тебя.

— Заткнись, — умоляю я, а Кирилл отдает ребенка акушерке и встает рядом со мной. — Если больше не хочешь детей, сделай вазектомию.

Кирилл хмурится, поднимает глаза на плачущего малыша, которого обтирают, измеряют, вешают бирку.

— Да зачем, вдруг ты еще одного захочешь.

— Кирилл, — переплетаю наши пальцы, продолжая плакать от радости, счастья и облегчения. — Выбери имя.

Он без раздумий называет.

— Егор.

— Ты готовился, что ли?

— Вроде того. Я летел восемь часов. Нам еще долго тут?

— Сейчас послед вытащат и поедем в палату.

— В отдельную. И как ты попала в эту больницу? Я читал, что сюда запись на несколько лет.

— Женщина, у которой я работала сиделкой, тут главный врач.

— Очень удобно. Специально выбирала?

— Я не такая продуманная, как ты, но мне часто везет. Повезло однажды открыть дверь одному подстреленному бандиту.

Кирилл больше не улыбается, хмурится, опускает голову, вжимая свой лоб в мой.

— Я думал, сдохну без тебя, Надь. Не убегай больше.

— Я не могла убить твоего ребенка. Нашего ребенка.

— Знаю. Спасибо тебе за это… Спасибо, что открыла мне тогда дверь… — он берет мою руку и надевает на палец кольцо. Не смотря на лишние десять килограмм, оно идеально вписывается, а смотрится еще лучше. Мы целуемся, мягко касаясь губ, пока акушерка не командует.

— Спускаемся и ложиться на каталку.

Мы с Кириллом смеемся, хотя я делаю это с большим трудом, насколько стянуло все внутренности. Он помогает мне доехать до палаты, куда вскоре приносят нашего ребенка. Нашего Егора.