Глава 9.

После медицинского осмотра и взятия крови для сдачи анализов меня отправляют к косметологу. Ею оказывается женщина с ярко рыжими волосами и очень большими губами. Она только взглянула на меня и вынесла приговор моему лицу и коже. Выслушав причитания, что за неделю с такой кожей ничего не сделаешь, я просто собираюсь домой.

На сегодня свою порцию унижений я получила, пожалуй, хватит.

— И куда ты? — в спину голос Кирилла, который я, наверное, теперь узнаю из тысячи. — Косметолог тебя ждет.

— Эта та, которая сказала, что мою серую кожу и огромные поры ничем не исправить, при этом ее собственный лоб словно срезали с ее задницы. Можно я послушаю это все завтра. Твои коновалы осмотрели меня, как подопытного кролика, напичкали витаминами, как утку и истыкали, как хрюшку на вертеле. Я хочу домой!

Кирилл заливается смехом, запрокинув голову. Пока он отвлекся, я шагаю за дверь, но она оказывается закрыта. Я дергаю ручку, но она не поддается.

— А можно…

Кирилл показывает на пульт в своей руке. Который и контролирует замок на двери. Проклятый рабовладелец.

— Ладно, раз косметолог тебя не устроил, найдем другого. У меня тут еще есть дела, потом я отвезу тебя домой.

— Я и сама могу. Благо, для того чтобы добраться домой, не нужно скакать на лошади или идти пешком, транспорт отлично функционирует.

— Не спеши. Нина, — обращается он к администратору, которая с любопытством наблюдает за нашим диалогом. — Выдай ей купальник.

— Купальник? Зачем мне купальник?

Нина уже подрывается.

Я вообще заметила, что тут каждая особь женского пола готова расстелиться перед ним пластом и раздвинуть ноги.

Я ни с кем особо не общалась, но наслушалась, какой же он мужественный и как от него прет харизмой. Как по мне, от него прет излишней самоуверенностью, потому что он примеряет на себя роль самого Бога.

Только вот не одной из нас не светит даже прикоснуться к его сиянию. Он не связывается с теми, кого продает. Может быть, ему стыдно? И он рассказывает своим партнершам о том, что он рабовладелец.

Почему-то эта мысль вызывает у меня смех, который тяжело скрыть.

— Что? Смешной купальник? — Нина уже протягивает мне мой размер раздельного купальника.

— Нет, нет, я так, — Кирилл внимательно на меня смотрит.

— Ну что встала, бери и пошли, одна ты все равно не поедешь.

— Это еще почему? Я же как-то добралась сюда.

— Хватит умничать. С твоей удачей в борделе ты окажешься раньше, чем продашь девственность.

— А это не бордель?

Нина ахает, словно я кого-то оскорбила. Словно она не знает, кто они и чем тут все занимаются.

— Пойдем, сказал, — дергает Кирилл меня за руку и ведет внутрь помещения мимо девушек самых разных мастей, каждая из которых пускает слюни на моего провожатого. Стыдно признать самой себе, что я и сама повелась на его энергетику, готова была отдаться за ощущение безопасности и иллюзию любви.

— А зачем мне купальник? Ты уже планируешь снимать меня для продажи? А как же серое лицо и уставший вид? А брови, ты вообще видел мои брови, да Брежнев бы позавидовал… — говорю, говорю, потому что устала, потому что не хочу тут больше находиться, потому что отрицание того, что теперь я, по сути, одна из его шлюх отзывается внутренней болью.

Бабушка бы не пережила такого.

Резко натыкаюсь на что-то твердое, оказывается, врезаюсь в Кирилла. Поднимаю голову и впадаю в транс под впечатлением от его близости.

Наши лица на таком мизерном расстоянии, что я вижу зеленые вспышки на его коричневой радужке.

— Ты уже подписала договор, Надя. Прекрати себя вести, как монашка в борделе. И смотреть на всех свысока. Тот факт, что люди выбрали себе не столь благородную профессию, как твоя, не делает их ниже тебя. А ты не стала плохой только потому, что согласилась поправить свою жизнь таким образом.

— Плохим я тут считаю только тебя. Ты играешь с жизнями людей, как в шахматы, наказывая за то, как ты говоришь, они хотят жить лучше.

— Не плюй в колодец, из которого еще пить собираешься. Поверь, Надюш, не в одном борделе города с тобой бы так не возились, как я.

— Я этого не прошу.

— Но получаешь и могла бы сказать спасибо.

— Спасибо! — выдаю ядовито.

— Пожалуйста!

Осознаю внезапно, что расстояние между нашими лицами сократилось до минимума, до нескольких миллиметров, которые я никогда не решусь преодолеть.

Дыхание перехватывает, сердце бьется так быстро, словно вот-вот выпрыгнет, а горло сводит спазм, словно чья-то мускулистая рука его схватила и не отпускает. Время замедляется, словно тягучая горячая карамель капает на кожу, обжигая страстью, что течет по венам. Я сглатываю, стараясь удержать себя от погибели, которую несет мое желание. Желание ощутить на себе мужской поцелуй.

Мне нельзя влюбляться. Нельзя. В прошлый раз, когда я влюбилась, все закончилось плохо.

— Так, — отворачиваюсь, рассматриваю место, куда мы пришли. Смахиваю с ресниц наваждение. Кирилл тоже моргает часто, выпрямляет спину. — Куда мы пришли. Что это?

— Это бассейн. Поплаваешь, пока я работаю.