Глава 3. Решения

Радир о’Варт

— Вы приехали очень вовремя. Врата скоро начнут своё движение, — сразу с места в карьер начал Эдир, едва Янир увёл нашу невесту на второй этаж.

Судя по тёмным всполохам в глазах брата и знаку вроде буквы «о», что он очертил пальцем в воздухе, вокруг нас раскрылся полог тишины. Теперь нас не услышит никто, и за то, что наша девочка может что-то не так понять, можно не волноваться. Кстати, об этом!

— Ты уверен? Не думаю, что Иса выдержит правду, если её вот так на неё вывалить, — поспешил я напомнить основную проблему.

Нет, движение врат между нашими мирами тоже важное дело — не успеем на ту сторону, застрянем тут навсегда и лишимся не только сил, но и жизни. Она просто угаснет в течение нескольких месяцев, не подпитываемая магией родной земли. Но это не идёт ни в какое сравнение с тем, какими глазами она на нас будем смотреть всю нашу будущую совместную жизнь.

Какой мужчина выдержит ненависть и слёзы в глазах любимой, обращённых на него?

Мне не пришлось говорить всё это Эду, он и так всё прекрасно понимал. Его лицо помрачнело, и он вошёл в столовую, где слуги расставляли основные блюда на грядущий обед. Пришлось направить магию в их сторону, чтобы задействовать свои нити и по ним передать приказ убираться прочь. Те сразу же двинулись к выходу в сторону кухни, за которой сразу же затихли.

Если бы не успел, то пришлось бы поднимать новых умертвий. Этих бы брат просто разнёс на кусочки. Но не за мертвецов было страшно, а за последствия буйства силы Эда. Она уничтожает всё, к чему прикасается, часто оставляя неприятное зрелище. А нам ещё невесту кормить в этом месте.

— У нас больше нет времени, — рыкнул он, и тёмная волна тут же пробежалась по полу и взметнулась туманом к потолку, но меня даже не задела, привычно обтекая. — Со смерти её деда прошёл уже месяц. Именно его и тот, что шёл до него, мы должны были потратить на её подготовку. Только всё сложилось слишком неудачно: нападение безымянных тварей на наши западные границы, шевеление Пустоши и её наступление на Тивийскийе горы, болезнь нашего отца, а следом и смерть господина Теряшина, когда как его внук — единственный мужчина, оставшийся в семье, — ещё не вошёл в силу, чтобы защитить род. Что уж говорить о тётке нашей Исы! — брат несдержанно опустил руку на поверхность стола, от чего тот жалобно затрещал, но удар стойко вынес.

— Да, эта дрянь слишком распоясалась, когда её отец преставился, — не согласится с этим было невозможно. — Но на неё точно можно найти управу.

— Управу, — неприятно ухмыльнулся Эдир. Увидь его сейчас Иса, боялась бы братца всю оставшуюся жизнь, видя во кошмарах его чёрные провалы глаз. — О, её ждёт много интересного, что будет жалеть, что посмела лишить нас времени, которым мы уже могли насладиться, давая малышке к нам привыкнуть.

— Только не убей, — хмыкнул скептически, но точно знал, брат сдерживаться не будет, если его не притормозить. Хотя, даже не знаю, что лучше — умереть сразу или пережить всё то, что придумает его извращённое сознание в порывах мести, и остаться жить с постоянным присутствием дикого ужаса, стоящего за плечами.

— Это будет слишком просто, — согласился с этим предложением Эд, и как раз в этот момент к нам присоединился Янир.

Его таким счастливым я давно не видел. Да и вообще не видел, если дело не касалось любования Раисой, которое он всегда проводил тайно, думая, что мы не знаем или не замечаем. Его шпионы были везде и всюду вокруг неё, едва стало известно о желании наших родителей объединить наши семьи в этом поколении, раз не получилось в прошлом.

— Надеюсь твоя Золотоморница не залетела в ванную комнату? Этого я уже простить не смогу и прибью крылатую тварь, — я решил сразу намекнуть ему на недовольство присутствием даже нескрывающейся шпионки, что помешала мне побыть полноценно наедине с невестой. А раз она была с нами, значит и Ян подсматривал.

— Я чту минуты уединения, — недовольно засопел младший, но тут же расплылся в ехидной улыбке: — Просто не хотел дать тебе сблизиться с ней раньше нас.

— Согласен, — Эдир уселся на своё место по правую сторону от главного места за столом. — Если и действовать, сближаться с Исой, то только вместе, в равной степени. Между нами не должно быть неравенства, семья должна быть едина.

Спорить с подобным было невозможно и не нужно, я сам придерживался подобного мнения. Осталось только как-то преподнести его нашей девочке, которая явно решила, что только я — выбранный семьёй жених. Ей и в голову не придёт мысль быть сразу со всеми тремя, как велит наш закон, что может очень осложнить как начало наших взаимоотношений, так и будущую семейную жизнь.

— Поэтому предлагаю действовать хоть и постепенно, вместе, но в более ускоренном ритме, — закончил своё предложение старший, после небольшой паузы.

— Согласны, — кивнули мы с Яном, а уже я уточнил: — Сколько у нас до искажения врат?

— Неделя, максимум дней десять, не более. На большее мы рассчитывать не можем. Если что, придётся уводить её с нами, либо оставить тут на долгий год… в лучшем случае.

— Год без Исы, — поджал губы Янир.

— Именно, — кивнул Эдир. — Либо придётся провести обряд в ближайшие дни.

— Договор подписан, — напомнил старший. — И только Раисе решать — захочет ли она обряда или, как они это тут упрощённо зовут, свадьбы в столь короткий срок… Но лучше обсудим это с ней, когда она будет немного готова.

Последним он намекнул, что пора снимать полог тишины, ведь наша драгоценность вот-вот войдёт в столовую и присоединиться к нам. И правда, не прошло и пяти секунд, как появилась она. Сердце дрогнуло, как в первый момент встречи, а потом забилось, разливая по телу тепло силы, что вновь начала бунтовать от охвативших меня чувств. Судя по глазам, братья тоже еле сдерживались.

О, миры и их создатели, дайте нам сил сдержаться, не натворить поспешных дел, от которых себя возненавидим, и действовать по плану… Ради неё.

* * *

Раиса Теряшина

Быстренько выполнила всё необходимое: справила нужду, помыла руки и ополоснула ещё пылающее лицо прохладной водой. Приготовленные полотенца были новыми и прям хрустели от чистоты и свежести. Это наталкивало на определённую мысль: меня не просто ждали, к моему приезду основательно подготовились, значит были уверены, что не откажусь. Плохо ли это? Не знаю, но за женихом стоит последить, как и за его братьями.

Выйдя из ванной, нашла свой рюкзак, а уже в нём мобильник. Мама ответила на звонок сразу же:

— Милая, как ты? Всё хорошо? — голос родительницы был немного встревоженным.

— Да, мам, всё вполне нормально. А ты как? Устраиваешься? — сразу с главного зашла я.

— Понемногу разбираю вещи, — подтвердила она, после чего сделала лёгкую паузу, словно собиралась с силами, чтобы сказать следующие слова: — Рая, тут почти ничего не изменилось с того времени, а ведь почти тридцать лет прошло. У меня такое ощущение, будто мы с Мишей только вчера тут были.

Голос её с каждым словом становился всё тише и тише, пока она совсем не замолчала. Тишина эта не напрягала, но я чувствовала, как ей было тяжело. Родители очень любили друг друга, отец души в маме не чаял, всегда так смотрел на неё — словно она была его светом, его миром, его жизнью.

От воспоминания об этом моменте, вдруг перед глазами всплыл образ Радиона и то, какими глазами он смотрел на меня. Да нет, быть не может, чтобы мужчина сразу влюбился! Уж во что, а любовь с первого взгляда я не верю.

— Мам, — поспешила я отвлечь нас обеих от ненужного сейчас, — Радион и его братья не против, если ты придёшь на ужин к нам… в смысле, в этот дом, — быстро поправила себя, от чего мама тихо посмеялась.

— Нет, дочка, всё правильно. Так и надо говорить. Теперь это ваш с ним дом, пусть вы пока и не супруги. Но это же временно, так что привыкай уже сейчас.

— Да, думаю, ты права, — не могла не согласиться с этим выводом.

— Но на ужин я всё же приду! Позвони мне за полчасика до него, чтобы я успела подготовиться.

— Подготовиться?

Отвечать на это мама не стала, вновь хихикнув, а потом попрощалась и бросила трубку. Перезванивать и уточнять не стала. Убрав же мобильник, направилась к выходу из спальни.

За дверью никого не оказалось, значит Ян ушёл в столовую сразу же. Отлично! Тоже поспешу туда, ведь больше заставлять мужчин ждать не стоит.

В малой столовой всё было приготовлено к обеду и никого, кроме братьев не было. За столом сидел Эдуард, когда как его братья стояли рядом. Скорее всего они о чём-то важном разговаривали до моего прихода — вон какие напряжённые. Но глаза сияют. У всех троих. И это меня немного напрягает.

Стараясь не обращать на это особого внимания, подошла к столу. Эдуард при этом поднялся и отодвинул для меня стул в его главе, приглашая занять место. Отказываться не стала, хотя мне думалось в этот момент, что это его место, как старшего в их семье. Только мужчина опустился по мою левую руку, следом сел Радион, потом Ян.

— Предлагаю сначала поесть, а разговоры оставить на потом, — отозвался старший из тройняшек, берясь за первое блюдо — борщ. Первой была наполнена моя тарелка, потом только его собственная. Радион и Ян же свои тарелки наполняли уже сами. Это у них традиции такие или просто гостеприимство самой семьи? Но тогда почему за мной ухаживает Эдуард, а не сам жених?

Ели в полной тишине. При этом я успевала рассматривать интерьер помещения. В нём кроме стола и стульев ничего не было из мебели. Стены украшали картины, а в углах кадки с крупными растениями незнакомого мне вида. Из двух окон было видно лишь лес, а третье, что выходило на вход в дом, было закрыто плотными портьерами, чтобы послеполуденное солнце не слишком нагревало комнату.

Вслед за супом на второе шло картофельное пюре с кусочками тушёной говядины. Мясо буквально таяло на языке. От первого кусочка я едва сдержала стон наслаждения — давно я не пробовала что-то настолько вкусное! А вот от того, чтоб прикрыть глаза, не удержалась. И когда открыла их, столкнулась с горящими взглядами всех троих мужчин.

Голод! Вот, что было в их глазах. Словно мы сейчас его не утоляли.

Мне даже неловко стало за свою реакцию. Подумают ещё, что никогда не ела нормально. Поэтому решила пояснить, смущённо выдавив:

— О-очень вкусное мясо получилось. Такое нежное.

— Мы рады, — мягко улыбнулся Эдуард, но ни он, ни братья не спешила возвращаться к еде, продолжая смотреть на меня.

Я же старалась больше не поднимать глаза от своей тарелки, а ещё контролировать реакцию на еду. Но как же вкусно! Интересно, кто же приготовил столь божественные блюда? Неужели, сами мужчины? Или у них есть свой собственный повар? Всё же они богачи, могут себе позволить.

Третьим блюдом стал десерт. Пирожное из воздушного крема на бисквитной основе и с кусочками сушёных засахаренных фруктов. М-м-м! Это божественно! Если такие вкусности будут каждый день, то я буду просто счастлива. И если уж мир кажется светлее с каждым кусочком, то может и семейная жизнь будет легче, мягче, слаще.

Запевая сладость прохладным фруктовым чаем, очень дополняющим десерт, я иногда украдкой смотрела на братьев Вартовых. Смотрела и отмечала, насколько они разные, хоть и похожи. А ещё красивые той самой красотой мужественных мужчин, способных одним своим видом и взглядом заставить довериться им и, одновременно с этим, дрожать коленки. От страха или возбуждения — это уже другой вопрос.

— Мои похвалы повару, — закончив, выдохнула довольно я, откидываясь на спинку своего стула.

— Обязательно передадим! — весело подхватил Ян, широко мне улыбнувшись.

«Значит, всё же нанимали человека для готовки», — нашла ответ на предыдущий свой вопрос. Пора и остальные узнать, раз уж обед закончен.

— Тебя что-то тревожит, — заметил мою решимость Радион, складывая руки на столе и переплетая пальцы в замок. Кажется, такой жест имеет значение неполной закрытости. Наверное, что-то от меня хотят скрыть, но я и не собираюсь лезть туда, куда не следует.

— Хотела уточнить… где я буду спать? — решила начать с самого важного на данный момент.

Мужчины переглянулись, словно удивлённые моим вопросом. Ответ на себя взял Эдуард:

— В хозяйской спальне, Раиса. Вещи, насколько я уже понял, разложены.

— Да, — кивнула на этот вопрос-утверждение, озадаченная услышанным. Тогда уточню по-другому: — Где же тогда будет спать Радион?

То, каким взглядом он на меня посмотрел, было более, чем исчерпывающим пояснением, но мужчина всё же ещё и вслух это подтвердил:

— В хозяйской спальне. Если ты всё же волнуешься, то могу тебя заверить, что трогать тебя пока не будем. Кто же набрасывается на невесту, едва пришедшую в новый дом? — и мягко улыбнулся, не обратив внимания на то, что оговорился, сказав во множественном лице.

Братья его тоже поправлять не стали, зато кивнули, соглашаясь. Указывать открыто на ошибку не решилась, а вот перевести тему могу:

— Я позвонила маме, чтобы узнать, как она устроилась, и пригласить на ужин официально.

— Да, я передал повару, чтобы приготовила ещё на одно человека к вечерней трапезе, — мягко улыбнулся Радион, помнивший мамино желание прибыть к ужину.

Хотя, можно было бы подумать, что она просто предупредила, что может прийти, и лучше ничего со мной не сделать, ведь она проверит. Примерно такой посыл был вложен в её слова. И, кажется, это поняла только я. А может жених тоже понял, но просто не показал этого. Но это большой плюс в его сторону.

Эдуард и Ян расплылись в похожих улыбках, выразив радость будущему знакомству с тёщей. И вновь оговорились, не исправленные ни мной, ни братом.

— Чем бы ты хотела заняться до прихода твоей матушки? — с вопросом Эдуарда я приметила, то в речи каждого из тройняшек то и дело проскальзывает странные, немного устаревшие формы речи. Нет, мы ещё пользуемся старыми словами в простой речи, но почему-то именно из их уст они звучат как архаизмы, немного режа слух.

— Если хочешь, можешь отдохнуть в покоях, — предложил Ян. Ну вот, снова архаизм, но более явный, на который можно обратить внимание, только никто не стал.

— Или обговорить с нами всё, что тебя могло смутить или оставить недовольной в подписанном договоре, — этот вариант выбрал Радион.

— Да вроде ничего такого там не было, — честно призналась я. — Он скорее вас оставил в накладе.

— Ни капли, — разом ответили все трое единым порывом, при этом, мне показалось, что их глаза стали ярче цветом. — Только время свадьбы мы не указали в главных пунктах — это наш просчёт, прости, — добавил Эдуард.

— Это так важно? — спросила, а потом поняла, что ступила. Конечно, это важно: сейчас бежать в загс или через месяц.

— Важно, — кивнул Радион. — Мы понимаем, что тебе, как только узнавшей о воле почившего дедушки, нелегко принять, что нужно выйти замуж по указке, но мы постараемся сделать всё, чтобы ты была счастлива и никогда ни в чём не нуждалась. Честно сказать, свадьба для нас не так важна, ведь договор подписан обеими сторонами, но мы решили, что тебе будет приятно устроить пусть и небольшую, но церемонию.

— И если ты не против, то проведём её в ближайшие дни, — закончил за замявшимся братом Эдуард. — Не волнуйся на счёт платья и украшений — всё необходимое мы подготовим, свидетелей также найдём и пригласим, чтобы всё было по правилам.

Я слушала их и не могла ничего сказать под тяжестью удивления и новости в целом. Разве что, уверилась, что мужчины очень хорошо подготовились к моему приезду. Сразу вспомнилось, что письмо о «наследстве деда» должно было прийти ко мне ещё месяц назад, значит и Вартовые знали с тех самых пор, и время подготовиться у них было. И то, что они предлагали свадьбу в ближайшие дни, — было не спешкой, а попыткой дать мне немного времени свыкнуться с мыслью о ней.

— Ты согласна? — вырвал меня из мыслей слегка взволнованный голос Яна.

— Да, я не против свадьбы, но…

— Но? — чуть напрягся Эдуард, хотя лучше бы напрягся Радион — он всё же одно из будущих главных лиц действия по скреплению союза.

— Ближайшие дни — это сколько? — уточнила я.

— Мы можем подготовить всё хоть завтра, — усмехнулся жених, но, понимая мою оторопь, добавил: — Но лучше через три дня. Ты как раз успеешь к нам привыкнуть.

То, что мне дали три дня — это даже подарок, учитывая, что готовы были и завтра всё устроить, поэтому согласилась с таким условием. А ещё приметила, что слишком уж часто мужчины оговариваются, не делая различий между друг другом. Из их уст всё звучит так, словно они все станут моими мужьями, а не Радион.

И тут меня накрыло осознание… А с чего я вообще взяла, что именно Радион мой жених? Только потому, что он меня встретил? Он мог просто это сделать, чтобы удостовериться, что я приехала, и проводить до дома, где я буду жить в будущем. И женихом может быть как и Эдуард, так и Ян — в договоре стояло три подписи, которые, я почему-то решила, принадлежать жениху и его родителям.

Надо было уточнить у поверенного деда, но тот так много болтал, так торопился… Кажется, я начинаю понимать почему: чтобы не начала лишние вопросы задавать. Он вроде даже оговорился по поводу того, что остальное — не входящее в договор — молодые будут обсуждать и решать сами. Хитрец! И я сглупила подавленная мыслями и неожиданностью «наследства».

А вот спросить сейчас напрямую у мужчин, кто из них мой будущий супруг, стало даже неловко. Только стоит, а то будет ещё более неловко, когда начну сближаться с одним братом, а суженный — другой. И хоть бы сами мужчины подали знать — кто из них, — так нет, все относятся ко мне одинаково. А уж эти их оговорки!

Всё время того, как я обдумывала неожиданно дошедшую до меня информацию, что только запутала всё сильнее, мужчины молчали и давали мне время. Эдуард, как ближайший ко мне, налил мне ещё чая. Чашку я опустошила залпом, чем их явно удивила, но виду братья Вартовые не подали, продолжая мягко улыбаться.

— Если хочешь, можем отодвинуть свадьбу ещё на день, но не более, — старший сказал это так, будто ему стало меня жалко.

— Нет-нет! Не нужно отодвигать, трёх дней вполне хватит, — быстро затараторила я, вызвав более широкие улыбки и более яркое сияние глаз.

— Отлично! — не стал скрывать радости Ян, сверкая глазами ярче всех. — Тогда предлагаю тебе до ужина отдохнуть в оранжерее и всё обдумать до ужина. Я провожу, — и подскочил на ноги.

— Хорошая идея, — кивнул на его слова Радион. — На ужине можно будет предупредить твою матушку о нашем решении, а после, надеюсь, ты скажешь нам, какое бы хотела платье и кого нам лучше позвать.

— О месте так же не волнуйся — это будет наша семейная часовня на территории нашего особняка, — добавил Эдуард, пока Ян подавал мне руку и помогал выйти из-за стола. — Украсить успеем к сроку так, как ты пожелаешь. А пока отдохни и обдумай всё.

На этом обед, как и разговор, можно было назвать завершённым. Да, пиши для размышлений было хоть отбавляй!