Глава 8. Главное правило круга

Раиса Теряшина

Время до обеда пролетело довольно быстро за разговором о книгах, что мы устроили в главной гостиной дома на первом этаже. Я сидела в кресле, а мужчины на диване напротив меня. Нас разделял столик, уставленный мелкими закусками и безалкогольными напитками.

Братья по очереди, не перебивая друг друга, рассказывали мне, какие книги есть у них в библиотеке, спрашивали, что меня могло бы заинтересовать ещё, помимо них, предлагали как-то ещё разнообразить ближайшие дни. А ещё задали очень важный вопрос: какое бы платье я хотела надеть на церемонию нашего бракосочетания?

Спрашивали при этом так, словно это что-то невероятно важное для них, чем для меня. А ещё эта их двойственность вопроса… Вроде говорят о празднике так, что не просто будет на нём присутствовать, но и принимать основное участие: не один брат, а все трое пойдут со мной клятвы давать и расписываться в свидетельстве о браке.

— Разве может оно быть готово так быстро? — вдруг поняла я одну из веще, что меня очень тревожила. Всё же после подачи заявления и до самого бракосочетания может пройти достаточно много времени, иногда из-за очереди можно ждать от месяца и до года, в зависимости от региона.

— Не волнуйся, поверенный нашей семьи уже давно составил необходимые акты и договоры со свидетельствами, — чуть улыбнувшись ответил Эдуард. При этом улыбка была довольной. Мужчина был доволен моим вопросом и переживаниями на эту тему.

А по мне, было бы странно не переживай я вообще. Я ведь вот-вот замуж выйду. И это не отменимое событие. Его нельзя даже отодвинуть по срокам. Кстати, о сроках. Мы ведь не решили пока вопрос с датой, о чём уточнила у братьев.

— Мы готовы провести церемонию хоть сегодня, Иса, — свернул медовыми глазами Радион. — Но не уверены, что ты захочешь этого настолько поспешно. Нами было решено дать тебе несколько дней обвыкнуться в доме и привыкнуть к нам.

— Пару дней мы можем дать, — согласился с этим старший. — Не дольше.

— Всего пару? — удивится такому было просто невозможно.

— Договор между нашими семьями уже никак не сдвинуть, — ответил в этот раз Ян, немного сведя брови. Он не был недоволен, просто задумчив и, кажется, опечален. — Если бы не задержка в месяц, с которой до тебя он доходил.

— Твоя тётушка сделала всё, чтобы ни поверенный, ни решение твоего деда, ни тем более договор не дошли до тебя, — очень честное признание прозвучало от среднего из братьев, откинувшегося на спинку дивана и скрестившего руки на широкой груди. — Очень уж она не хотела этого.

— Деньги и слава для неё всегда были важнее семьи, — я словно призналась в этом, но судя по лицам и глазам мужчин, они это уже знали. — Я слышала от мамы, что она должна была войти в вашу семью, когда наши деды решили объединиться.

— Верно. Эта женщина могла стать нашей матерью, выйди она за нашего отца, — говоря это, Ян скривился так, будто съел лимон, хорошенько пожевав его во рту перед этим. — Но знаешь… Мы даже рады, что этого не случилось, ведь у нас есть возможность быть с тобой, — и так широко и счастливо улыбнулся, что ответная улыбка расцвела в ответ сама и очень легко.

Для меня всё это было ещё смущающим, но переносилось с каждым часом всё легче. Сегодняшний сон и вовсе уже не всплывал в памяти, решившей дать мне отдохнуть и насладиться обществом внимательных и приятных мужчин. Разве что, внутри всё до сих пор напрягалось от этого их «наша». Может это такая особенность восприятия чего-то или кого-то у тройняшек?

— Обед готов, — вдруг сообщил Радион, посмотрел куда-то в сторону двери гостиной, что мы решили не закрывать.

Отсюда было хорошо видно, как в столовой трудится прислуга, расставляя блюда и напитки на близящийся приём пищи. Они всё делали с минимумом шума и с максимумом сноровки. Так умело действовали, что глаз было невозможно оторвать. И теперь у открытых дверей стоял дворецкий и ждал, пока мы его заметим, чтобы пригласить нас за стол, при этом не смея или не желая вмешиваться в разговор.

— Поэтому, — поднялся на ноги Эдуард и предложил мне руку, чтобы помочь встать мне, — как только решишь, когда будешь готова к церемонии, сообщи нам. Мы быстро всё подготовим и пригласим на основную часть твою маму, как и договаривались.

— Хорошо, — только и могла ответить я.

Дальше мы толком не разговаривали. Почти в полной тишине поедая приготовленные блюда. Я даже вкуса их не чувствовала или не осознавала, так глубоко была погружена в свои мысли. Обдумывалось многое из узнанного и увиденного за последние дни, но больше всего места в голове занимало решение о дате свадьбы.

Братья Вартовые вроде и не делали из этого события что-то грандиозное по значимости, но и показывали, как оно важно для них. Они готовы на это, как и было сказано, хоть сегодня. И, по сути, дело было только во мне. В моём выборе даты, но стоит ли тянуть, когда самые главный договор уже подписан.

Я и правда должна им сказать спасибо за то время, что они выделяют и готовы выделить для моего удобства и спокойствия. Эти трое мужчин ценят моё слово, моё личное пространство — хоть и по-своему, но отторжения это не вызывает, — моё время. Но и о себе не забывают.

Согласна была бы я, если бы всё сложилось иначе? Если бы договор с поверенным пришли вовремя, а до свадьбы был бы минимум месяц? Или я бы всё воспринимала и видела под другим углом, когда время не давит?

Сейчас всего этого уже не узнать.

«Конечно, в ущерб себе действовать я не могу, но и бегать тоже не получиться», — пришла я к основной мысли, после чего, отставив чашку с отпитым чаем, чем привлекла внимание троицы, произнесла:

— Если это не слишком поздно, то можно ли сделать свадьбу завтра… вечером? — время добавила чуть задумавшись, всё же с утра идти под венец или вечером — это весомая разница по времени.

— Это будет лучшее время, — переглянувшись с братьями и получив от них согласные кивки, сказал Эдуард.

— А ещё лучше ближе к закату, — внёс своё предложение Радион.

— А основную часть начнём на самом заходе солнца, — довольно разулыбался Ян.

Не могу не признать, что всё же они удивительные мужчины. Таких в своей жизни, кроме отца и деда, я ещё не встречала.

На этом обед был закончен, поэтому мы переместились обратно в гостиную. Только в этот раз мы не разговаривали. Мужчины занимались документами, иногда тихонько переговаривались. Я же читала одну из прихваченной Радионом книги. Меня так поглотил текст, что вообще мало что замечала из происходящего вокруг, поэтому работа братьев мне не мешала, а я не мешала им.

В моих руках была словно не энциклопедия мифических существ, а настоящие сказки! При этом почти ни одно из увиденных мной на иллюстрациях неведомых зверушек я не знала и никогда не видела ранее в мифологии нашего мира и книгах по истории. Это что же за фантазия у автора этого бестиария должна была быть, чтобы такое выдумать?

У одних то конечностей счесть не пересчесть, то едва ли одна есть, не включая голову, и то это просто хвост и голова, как у наших змей. Но на змей эти многоротые и многоглазые шарики мало были похожи.

Нет, конечно, были и такая «живность», в которой узнавалось что-то из земных сказок прошлого: например, как западный дракон, но с более удлинённым телом, шестью крыльями как у стрекоз вдоль узкой спины, и мордочки у них при этом чем-то на кошачьи похожи. Меня они так умилили, что я даже попыталась поближе и получше рассмотреть рисунок с невероятно прорисованными деталями.

Диэрси — так их называли — считались хранителями садов и часто встречались там, где любили плодиться золотоморницы, потому что охотились на них ради пищи и своеобразного сдерживания популяции. Такие вот своеобразные волки оранжерей и садом. Вот только они были не агрессивными и не опасными для людей, но и нелюдимыми тоже были, предпочитая прятаться.

— Ян, — тихо позвала я младшего брата, что отвлёкся, чтобы попить воды, но на меня посмотрели все трое, отрываясь от бумаг. Но это меня мало останавливало под моментом эмоций, так и тянуло спросить: — А в той оранжерее случайно не водиться диэрси?

Золотоморница ведь есть. И пусть эти недо-драконы и были мифом, но будучи под впечатлением от прочитанного и увиденного, хотелось немного помечтать. Не знаю, что видели в моих глазах и на лице Вартовые, но все трое так широко заулыбались, когда как всего пару секунд назад были собранными и серьёзными, а Ян так и вовсе рассмеялся.

А потом ответил:

— Конечно, но, как ты могла прочитать, они нелюдимы, вот и прятались каждый раз едва нас видели, — и снова рассмеялся. Этот его шуточный ответ и подстройка под моё настроение меня никак не обидели, наоборот, стало даже как-то тепло в груди и приятно за такой подход.

— Если получится, то может мы как-нибудь покажем тебе их, — подхватил за ним Радион, а Эд игриво мигнул обоими глазами, мол «можешь не сомневаться».

Усмехнувшись, я вернулась к чтению, вновь погружаясь с головой. Время и место для меня в этот момент были совершенно незначимы. Поэтому я даже не почувствовала, как проголодалась, пока до моего обоняния не дотянулись приятные веяния от еды, заставляя оторваться от страниц.

Оказывается, мужчины попросили накрыть стол прямо тут, в гостиной, чтобы не отвлекаться самим, и меня не отвлекать. Это опять же было очень мило с их стороны.

— Ты уже дочитала до лакри? — полюбопытствовал энергичный младший.

Лакри назывались домашние зверушки, чем-то похожие на наших котиков, только рогатых, с крыльями как у птиц, двумя хвостами и четырьмя глазами. Обычно их в домах держали аристократы или очень сильные магией волшебники, колдуны, ведьмы или высшие человекоподобные сущности. Почему именно они? Потому что зверькам нужна постоянная подпитка. Они были своеобразными фамильярами, но их привязка действовала на всю семью и, если можно так сказать, передавалась из поколения в поколение. И когда одно из поколений семьи хозяев умирало, то соответственное им поколение лакри уходило следом… Грустненько так и мило.

— Они такие милые, — честно ответила на его вопрос. В руках у меня была тарелка с фруктовым салатом с йогуртом, когда как книга лежала на коленях — от неё просто невозможно было оторваться, даже чтобы спокойно поесть. И всё равно на возможное несварение, так интересны эти мифы!

— В нашем основном родовом имении живёт одно семейство лакри, — чуть нахмурился Эдуард. — Думаю, они не будут против с тобой познакомиться.

— Против? — хмыкнул Ян. — Они обрадуются.

Шутки шутками, но кое-что в словах старшего из мужчин меня задело. Поэтому решила уточнить, правильно ли я поняла услышанное.

— А разве это не главное имение?

— Обычно здесь наша семья провидит не больше одного-двух месяцев, а потом возвращается в главный дом. Считай, это дать традиции предков — пожить здесь хоть немного. Как только мы заключим брак, мы с братьями хотели бы, что ты переехала с нами в наше родовое имение, и не просто как гостья, а как главная и долгожданная его хозяйка, — открыто и честно ответил Радион. Но его слова только сильнее озадачили.

Как это я буду хозяйкой там, где будут жить мои два деверя? Это было бы закономерно, если бы я становилась женой Эдуарда, как старшего из них. Только вдруг я выберу не его, а кого-то из двоих его младших?

— И опять ты хмуришься, — пробурчал Ян, недовольно сверкнув золотом глаз. — Что же тебя так не понравилось в услышанном? Не хочет переезжать ещё раз?

— Нет. Не в этом дело, — отмахнулась я. — Я больше переживаю, что стесню вас. То есть, живя с одним из вас, не помешаю ли я жизни других?

— Одним? — не понял Радион, а потом тяжело вздохнул, словно ничего другого не ожидал услышать и нужно повторить то, что я уже слышала, но явно не запомнила. Знаю я такие вздохи, часто от учителей в школе или от тётки слышала. — Иса, не будет отдельной жизни или тем более того, что ты будешь нам мешать — это первое. Второе же — как мы тебе и сказали, ты наша невеста, а в ближайшем будущем и жена.

— Ну да, — согласилась, хотя лёгкий диссонанс остался. Это отразилось на лице, поэтому не стало загадкой для мужчин.

Поэтому Эдуард встал на ноги, обогнул стол с едом и документами, чтобы опуститься на колени прямо у моих ног, взял за руки, предварительно отставив тарелку в сторону, а потом очень так пронзительно посмотрел своими невероятными глазами в мои. Этот контакт был очень интимным и прямо кричал о серьёзности ситуации. Его братья это тоже никак не смягчали, подходя следом и вставая рядом, по бокам от него.

— Иса, — начал проникновенно и ещё таким глубоким голосом, что у меня мурашки по телу от напряжения побежали. — Ты — наша невеста, вот-вот жена. И если мы говорим так, значит изменений не будет. Выбора не будет, ты понимаешь? Наша — значит, каждого из нас в одно время. Без ухода к одному.

Я слушала его. Слышала каждое слово и понимала его. Но мозг словно стопорился и не воспринимал всю фразу целиком. Или отказывался воспринимать.

— Одна на троих, Иса, — продолжил за ним Радион. — Такое правило.

— Скорее даже древняя и самая важная традиция нашей семьи, если не считать той, где жена — самое важное сокровище нашего дома, — закончил Ян.

От усилий, что прикладывал мозг для осознания услышанного, у меня закружилась голова. Даже повело в сторону, но я этого не почувствовала, находясь в странном, онемевшем состоянии. Поняла, что ведёт, когда картинка вдруг съехала куда-то в бок, а в глазах и на лицах мужчин отразился неподдельный страх.

— Иса! — они даже выкрикнули одновременно, бросаясь меня ловить.

Придержали, усадили обратно в вертикальное положение и помогли опереться о спинку кресла. На лицах светилось искреннее беспокойство и какая-то собранность. Они словно готовились к чему-то. И это что-то должно было быть с моей стороны.

Ожидают истерику? Гневные выкрики? Обвинения в обмане или неправильности происходящего? Не отрицаю, что всё это сейчас рождалось где-то очень глубоко внутри меня. Но я всё ещё могла здраво мыслить и понимала, что мне обо всё говорили искренне с самого начала, а невнимательностью страдала только я, отбрасывая «ненормальность и странность» под гнётом стереотипов, навязанных обществом.

А ведь ещё Алексей Дмитриевич прямым текстом выделил, что их трое! Но мы так привыкли, что жених и муж может быть один, что у меня даже мысли не возникло к нему прислушаться. А те три подписи в конце договора — это ещё большее подтверждение и указание на их количество — были приняты мной, как одна — от жениха и две — от родни, как свидетелей. При этом поверенный деда не дал маме подписать договор, как тому же свидетелю происходящего!

Всё, что случилось со мной за эти едва ли два дня, как калейдоскоп мельтешило перед глазами, всплывая в голове и показывая всё больше и больше доказательств упущенного или специально мной незамеченного.

— Иса, — мягко позвал Эдуард, всё ещё держащий меня за руки. Он поглаживал запястья большими пальцами, и это были настолько нежные прикосновения, что тепло расползалось от руки к плечам, а там оседало в груди, окружая пуховым одеялом душу и сердце.

В гостиную вошёл мужчина, один из служащих семьи, судя по униформе. В руках у него был каком-то чемоданчик. Его он расположил на столе, раскрыл и достал оттуда какой-то белёсый кристалл неровной формы. Никому отдавать не стал, а, с одобрительного кивка Радиона, поднёс ко мне и поводил сначала у головы, потом опустился к груди.

Я неотрывно следила за этими странными манипуляциями. Вот у что было странно во всей нашей ситуации, так именно вот это. Оно выбивалось из новой, только-только открывшейся мне картинки мира.

Но больше всего удивил резко сменившийся цвет кристалла. Едва оказавшись рядом с моей головой, он приобрёл сначала лёгкий бежевый цвет, через который то тут, то там пробивался красноватый. А вот у груди бежевый перешёл сначала в жёлтый, а потом мягкий васильковый. Его уже ничего не меняло.

— Лёгкий шок с небольшим головокружением, — выдал свой вердикт мужчина. — Душа и ядро в целости и абсолютно спокойны. Никакого воздействия не было и не рекомендуется.

— Хорошо, — кивнул средний брат, которому тот всё это рассказывал, складывая камень обратно, — можешь идти.

— Ч…что? — только и смогла выдавить из себя, смотря на закрывшуюся за странным слугой дверь.

— Как ты понимаешь, милая Иса, нам нужно ещё многое тебе рассказать, — хмыкнул Ян, недовольно взглянув на Радиона. Тот ответил той же хмуростью.

— Для начала, — прервал любые попытки что-то ещё сказать их старший, — Исе нужно успокоится и прийти в себя. Может тёплого крепкого и сладкого чаю? — это было уже мне.

Отказываться не стала. И пока ждали моё «успокоительное», прислуга перенесла ближе к моему креслу три стула из столовой, чтобы братья могли устроиться ко мне поближе. Меня же для удобства немного повернули к ним. А там уж и чай подоспел.

— Может чего-нибудь сладенького? — предложил Ян, но от этого я уже отказалась, решив больше не оттягивать время.

— Правило вашей семьи… какого оно?

— Женщина может быть одна, любима и опекаема, но едина для каждого из одного круга, — словно процитировав, ответил Эдуард. — Мы с братьями — не только тройняшки, мы прошли специальный обряд, ритуал, называй как тебе удобнее, став одним кругом. Кругом же мы называем объединение мужчин одной крови, одним сил или интересов. Это важно для их будущего, для их семей. Они становятся почти одним целым, а следовательно, и женщина, жена, у них может быть только одна — это главное правило круга.

На пару минут повисло молчание. Я обдумывала услышанное, а братья давали мне время на это, не торопя и не добавляя что-то ещё, что могло бы меня запутать.

Осознав всю глубину пояснённого правила, кое-что решила уточнить:

— Мужчины могут быть даже не родными по крови?

— Верно, — кивнул Радион. — Круг может быть создан и друзьями, и коллегами. В истории были и созданные из некогда заклятых врагов, но это скорее очень редкое исключение.

— Но в нашей семье это основополагающее правило. Оно было с самого основания рода, ради его спасения, — продолжил своё пояснение самый старший. — Мы едва не канули в лету только потому, что двое братьев, пусть и не близких по родству, но рождённых в нашем роду, просто в разных линиях, начали борьбу за власть. Для тех времён это не было чем-то странным, многие кланы, рода или семьи распадались, исчезали практически полностью, не оставляя даже капли своей крови. Понимая, что это ждёт и наш род, Эрик и Роуш приняли трудное друг для друга и для их последователей решение объединиться, породниться в одну линию, но нужна была одна женщина. Ей стала Велена Потерянная.

— Странная фамилия, — не могла не вставить я, выловив момент с паузой. Хотя было что-то такое знакомое в этом имени. Где-то я уже его слышала.

— Она сама себя так называла, — пожал плечами Ян. — Потерялась и не нашла дорогу домой.

— Зато набрела на двух одержимых битвой и сражающихся братьев, — хохотнул Радион. — Честно признаться, они не сразу пришли к тому, что должны объединиться. Ещё около нескольких месяцев вели борьбу, но уже не за власть, а, как бы это банально не звучало, за женщину. Велена их так покорила, что лишила сна, спокойствия и любых иных желаний. Это тоже особенность нашей семьи, Иса, — это он пояснил то, почему именно всё это мне говорил. — Даже не будучи в кругу, иногда мужчин притягивает одна женщина. Она и становится тем самым пленительным даром, ради которого можно позабыть любые споры и обиды.

— Говоришь так, словно уже видел подобное, — заметила я и тут же поняла, что попала в точку.

— Двое наших теперь уже друзей столкнулись с подобным во времена учёбы в университете, но это сейчас не важно, — отмахнулся он.

Опять странная пауза в разговоре. Я продолжила вертеть в мыслях услышанное, удивляясь тому, что совершенно не чувствую отторжения их словам, всей этой ситуации. Конечно, шок и удивление были, куда без них. Но не принимать на веру смысла не было. Каждая семья живёт по своим правилам и законам, дошедших до них ещё от далёких предков, просто не все это афишируют. Вот и у Вартовых такая вот необычная в традициях семья. Парни-то в этом не виноваты. А я… а я уже подписала договор, об удобном дате свадьбы сообщила. Осталось мне только свыкнуться с мыслью, что женихов, а потом и мужей у меня будет сразу трое.

Вот это пока в голове и вызывало диссонанс. Слишком уж укоренились во мне правила семейного строя нашей страны и всех соседних. Я отлично понимала, что мне понадобиться время, чтобы хоть немного привыкнуть к подобному. И мужчины при этом делают всё мягко, они понимают это, помогают разобраться, а не отмахиваются мол «ты знала на что шла» или «незнание не освобождает от ответственности».

Огромное спасибо им за это. И за терпение, с которым они воспринимают всю эту ситуацию и помогают мне в ней освоиться.

— Хочешь узнать что-то ещё? — сверкнул глазами довольный Ян.

— Лучше дать ей свыкнуться с тем, что мы уже рассказали, — смерил его скептическим взглядом Радион.

— Но кое-что тебя всё же тревожит, — Эдуард мягко улыбнулся на то, как я неуверенно покусываю губу.

Мне и правда ещё кое-что именно сейчас не давало покоя, помимо будущего статуса жены сразу троих красавцев.

— Тот камень — он светился и менял цвет. Как это возможно? У него подцветка внутренняя, но где тогда проводки, и как он тогда почти точно показал моё состояние? — вот уж ещё одна головоломка.

Братья переглянулись, решая, как именно и кто будет отвечать мне на этот вопрос. И ответ их волновал, кажется, ещё сильнее, чем всё предыдущее.

Это что, какая-то секретная разработка правительства, о которых нельзя знать простым смертным, пока не подпишутся нужные бумаги? Не зря же семья Вартовых такая богатая.

Понимая по моему лицу, я уже начала себя накручивать, братья решили остановить меня, но только сильнее озадачили и напугали своим:

— Это был магический кристалл-определитель, — ответил Радион.

— Целительского направления, если быть точным, — продолжил Ян.

— Перенесённый нами для удобства временного проживания в этом мире. Ваш очень уж нестабильный и тяжёлый в плане почти полного отсутствия магии как таковой, — начал было пояснять следом за ними Эдуард, но резко себя оборвал, заметив, как я просто съезжаю в кресле. Даже подскочил, чтобы оказаться рядом и вновь взять за руки, в этот раз ледяные от накрывшего окончательно и задрожавшие.

Лучше бы не спрашивала! Хватило и предыдущей информации!