Глава 11

Утро воскресенья выдаётся теплым, солнечным и спокойным. А главное, безопасным. И я решаю, что проведу выходные, просто сидя в комнате. В этом островке безопасности. 

На часах уже время близится к полудню, и я не спеша одеваюсь. Ведь стоит мне выйти в коридор общежития, и тут же настроение и день омрачат адепты академии. 

В столовой, как всегда, многолюдно и шумно. Я выискиваю глазами Берти. Она сидит за нашим столиком и приветливо машет мне.

На очередные и привычные смешки и издёвки, летящие в мой адрес, я почти не реагирую. Внешне, разумеется. Внутренне мне хочется выть и плакать, но я держусь.

Стоит забрать поднос с полдником, меня тут же толкают в плечо. 

Та самая рыжеволосая девица, оставившая ожоги на моих руках.

– А ну, свалила быстро, человечка, – огрызается бестия. 

За бедро кто-то щипает, и я поворачиваюсь, чтобы одарить гневным взглядом мерзавца. Но за столиком сидят некроманты и делают вид, что не при делах.

Вздыхаю и иду к Берти.

– Ты хорошо держишься, – флегматично хвалит меня сирена. – Но это потому, что сейчас затишье. Они всегда так делают. – Она отрывает кусок сырого мяса на тарелке и отправляет в рот. 

Я стараюсь не смотреть на это.

– Как делают?

– Ну, дают своей жертве время расслабиться. Чтобы она подумала, что ее оставили в покое и никто к действиям не перешёл. А потом бьют. 

– Ты была чьей-то целью в гонке? – Сглатываю, прикидывая, могла ли сирена быть частью этого ужаса. – Или была охотником?

– Целью, – грустно улыбается девушка, – в прошлом году. Это в прошлом, не думай об этом, пожалуйста, Лина. Я и сама забыть хочу.

Прожевываю кусочек ароматного мяса. Но вкус немного не такой, как обычно здесь готовят.

Отправляю в рот ещё один, чтобы понять, что меня настораживает.

– Лина, что такое? – интересуется девушка, а в голосе прослеживается беспокойство.

– Вкус мяса не такой, как обычно. – Медленно прожевываю и проглатываю.

Берти берет мясо с моей тарелки и принюхивается.

– О, действительно. Тут порошок какой-то.

– Порошок? – Внутри в груди всё разом будто бы опускается, а сердце сбивается с ритма.

Кончики пальцев холодеют, и я роняю вилку на стол. Лязг неприятно бьёт по барабанным перепонкам. И лишь сейчас замечаю, как множество пар любопытных глаз смотрят на меня в хищном ожидании. Ожидании представления, вероятно.

– Как они могли подсыпать? – Осознание приходит поздно. Меня толкнули, отвлекли, и... Вот результат.

Берти пожимает плечами.

– Как определить, что за порошок? Какой эффект? – произношу, уставившись задумчивым взглядом в свою тарелку.

В голове роятся самые мрачные мысли...

Это не учеба. Это выживание... Благо к самим дисциплинам и преподавателям вопросов нет.

– Советую бежать быстрее к госпоже Сетлих в лекарское крыло, – мелодично произносит сирена, подпирая щеку кулаком. – Я плохо бегаю, но хорошо плаваю. Беги быстрее, Лина.

И это мной воспринимается как указ к действию. Я вскакиваю из-за стола, роняя стул. Сердце лихорадочно бьётся в панике, а уши закладывает отчего-то.

Спокойно, Лина. Всё поправимо. Госпожа Сетлих поможет.

Наталкиваюсь взглядом на глаза Грэмсворта. Тайрэн входит в столовую во главе своей шумной компании.

Рэйверта нигде не видно...

Грэмсворт растягивает губы в плотоядной улыбке.

Я же прямиком выхожу через двери во дворик, уже оттуда перехожу на бег. По пути попадаются адепты, и все как один насмешливо улыбаются.

Но ноги отчего-то сами несут меня в противоположную сторону от лекарского крыла. А в голове набатом стучит фраза с чужим голосом, незнакомым мне. И принадлежит он кому-то из адептов, участвующих в гонке, не иначе:

– Станцуй нам, солнышко, на башне.

И я не могу даже противиться этому!

Глазами выискиваю преподавателей, но во дворике только студенты.

Краем зрения лишь замечаю созданную магией мерцающую таблицу с наименованием «Гонка за новенькую».

В этой таблице пять имён под номерами. И с указанием курса. Все пятикурсники, за исключением Тайрэна Грэмсворта. Он с четвёртого курса. Имени Рэйверта там по-прежнему нет, к моему счастью.

«Это бесчеловечно», – вяло мелькают мысли, когда отчего-то мои уже ноги касаются первой ступени лестницы, ведущей на башню.

Сердце носится в груди раненой птицей. На глаза наворачиваются слезы, а холодные пальцы до боли сжимают металлические перила.

Второй пролет, третий...

Не замечаю, как меня окутывает теплое сияние. 

Пытаюсь вспомнить хоть одно заклинание, способное отменить вторжение в разум. Кажется, нахожу, тяну неумело свою белую энергию, пробуя ее вплести. Действую наспех, интуитивно. Но выходит из рук вон плохо и, к моему ужасу, я ошибаюсь всего в одном слове заклинания. Но мой пиджак и рубашка на мне моментально вспыхивают и осыпаются пеплом. Вернее, от рубашки остаются жалкие клочки, что свисают теперь с плечей.

– Просто, потрясающе, Лина, - злюсь я на свою ошибку. - Подлила масло в огонь. 

Становится зябко, а неприкрытой кожи плеч касается промозглый осенний ветер.

– Пожалуйста, миленькая белая энергия, не противься мне, а помони,  – севшим голосом прошу в пустоту, подходя к краю высокой башни. Здесь висит огромный металлический колокол.

Волосы треплют ледяные порывы ветра. Внизу – тот же самый дворик и множество любопытных глаз, ожидающих представления.

– Вот сейчас будет, смотрите! – вопит с восторгом какая-то девушка, раскрывая демонические алые крылья.

– Ну вот, не думал, что Грэмсворт уступит победу Азраилу! – доносится снизу.

– У Грэма есть план, поверьте, парни, – ещё один возглас.

– Жаль, что так эпично и так быстро всё закончится, могли бы гонку растянуть! – фыркает надменная синеволосая девица внизу.

– Ой, а я зря ставил на появление в гонке Драмора? 

Все это я слышу, будто бы слух обострился.

– Ну уж нет. – Стискивая пальцы на выступе, я стараюсь бороться с чужим внушением.

Но тут же наклоняюсь вбок против своей воли и перекидываю ноги на покатую крышу.

«Так, моя дорогая уникальная энергия, если ты на что-то влияешь, то сейчас самое время», – умоляю я, взывая к своему внутреннему ресурсу.

Но нога уже ступает на выступ. И от позорного танца меня отделяют три секунды. Две. Одна...