Глава 24

Рэйверт Драмор

В паху пульсирует от образа блондинистой человечки.

Прикрываю глаза, пока Лили опускается на колени, собирая волосы. 

Сам виноват. Знал, что белая энергия как наркотик для демонов. Похлеще эльфийского порошка! Ладно, потерплю неудобства, пока не придумаю, как избавиться от навязчивых мыслей и образов невинной человечки в моей голове.

Хуже всего, меня к ней тянет с самого момента нашей встречи. С того самого момента, когда я заглянул в ее небесно-голубые глаза. 

Но я вынужден ее отталкивать. Отец следит за каждым моим шагом. Любая привязанность, любая проявленная слабость - и он будет бить по ней. Всё, что я могу - предоставлять ей иммунитет. Выступи я против всей бездновой академии и отцу доложат. А он её не пощадит...

Внезапно яркие знаки вопроса всплывают магией вокруг меня.

– Да чтоб вас Эдемия побрала, – цежу, отстраняя девушку. Встаю, подтянув брюки, и подхожу к окну.

На таблице внизу пульсирует алым Гонка.

– Ну и какого хрена? – цежу сквозь сжатые челюсти.

Выхожу из комнаты, наспех накидывая на себя рубашку. За мной увязывается Лили, разумеется.

– Что за непотребство, адепт Драмор! – поджимает губы комендантша женского крыла, заставая меня в таком виде в холле. – Глаза б мои этого не видели!

– Могу помочь с этим, – угрожаю я, поворачиваю голову к комендантше и оскаливаюсь.

Та ахает и ускоряет шаг.

Я на ходу застегиваю рубашку, застегиваю ремень. 

Охренеть, да не могло же мне показаться все это!

Спускаюсь во двор академии. Тут уже толпятся все, Грэмсворт хмурится.

– Цель-то уехала, – кто-то кричит из толпы. – Сегодня забрала документы и уехала.

– Да, я видела, за ней опекун приезжал!

Что за бред? Моя человечка не могла вот так просто свалить. Она не из таких.

– Ректор должен знать, – бросает Демиан, стоя позади меня.

– Верно, – мрачнею и иду в ректорат...

 Распахнув дверь кабинета ректора Блеймана, застаю того врасплох. Он только собирается покинуть кресло, складывая документы в портфель.

– Чем обязан в столь поздний час, Драмор? – мрачно изрекает мужчина.

– Где Аделина?

Ректор хмурится, растирает переносицу.

– Саймонс? Или которая?

Молча и очень терпеливо жду.

– Уехала. За ней приезжал опекун – из-за счетов, которые ему отправили. Надо ведь покрывать расходы за вредительство этим стенам. А кто это будет делать, если не сами виновники? – бормочет устало ректор.

Раздражающе выдыхаю и в один шаг достигаю его стола. Опираюсь ладонями и пытаюсь совладать с собой, чтобы не свернуть шею магу.

– Впредь все счета отправлять будете на мое имя, – цежу ректору в лицо.

– Все? – холодно и явно с издёвкой спрашивает господин Блейман.

– Все, что касаются этой человечки. Отправьте их на мое имя, я оплачу всё.

– Ее опекун документы уже забрал, Рэйверт. Я понимаю, что твой отец – правитель Тартароса, но они сейчас уже в Андрагаре... Оплатой счетов ты не вернёшь ее. К тому же квитанции забрал ее опекун.

– Пришлите дубликаты, я сказал, что я всё покрою, – каждое слово выдавливаю с трудом, стараясь не свалиться в глухую ярость.

– Имей в виду, Драмор. Я тебя из академии не отпускаю.

– Завтра выходные, имею право, – бросаю раздражённо, покидая кабинет.

***

И какой Эдемии я здесь делаю?

Я же не умею в любовь. И в защиту не умею. Это не для таких, как я. Это для таких, как Лина, чтоб любовь, поступки, защита, безопасность – и что там ещё? 

Стоит в этом белом платье, опустила голову. Повернулась бы – удивилась. Я вот сейчас тоже немало удивлен, какой Эдемии я тут делаю.

– ...возражения? Говорите сейчас или же молчите вечно.

Звенящая тишина действует на нервы. Глазами выискиваю хоть кого-то, кто осмелится высказать эти самые возражения. Но из немногочисленных гостей никто не решается. Молчат как рыбы.

Да она же сейчас за этого старика выйдет! Тупые жалкие людишки, где ваши мозги?

Когда церемониймейстер откашливается и приоткрывает рот, чтобы сказать свое веское слово и завершить обряд, я, внезапно даже для себя, выдаю:

– У меня.

Дожидаюсь, когда все обернутся. Кто-то сразу теряет сознание от постигшего его страха за свою шкуру. Кто-то тихо молится своим богам. Кто-то шепчет, но я все равно слышу:

– Кто сюда пустил демона?

– О, не беспокойтесь, мне не нужно разрешение, чтобы находиться на ваших землях. – Неторопливо закатываю рукава рубашки и позволяю символам моего рода проявиться.

– Ваше Высочество, – ужасается кто-то.

Приятно, Эдемия побери, что и здесь ко мне "Ваше Высочество".

Кто-то сползает под скамью.

Страх, паника, отчаяние, снова страх, молчаливая истерика...

Все это читается в глазах каждого.

Мои охранители-демоны берут в кольцо периметр храма. Кто-то замечает и восклицает:

– Что происходит?

– Ваше Высочество, – учтиво кланяется церемониймейстер. – Так какие у вас возражения, позвольте узнать?

Ну и какие у меня возражения? 

Верните мне в академию человечку с белой энергией?

Твою мать. Я даже не могу придумать.

Все ждут. Пауза затягивается.

Я женюсь на ней?

Возможно. Но явно не сейчас.

Я сожру всю ее энергию?

И лопну.

Она моя Истинная?

Да кто сейчас в эту чушь поверит. Я же демон!

Я люблю ее?

Нет, это совсем смешно.

Хотя недалеко от правды. Я даже не представляю, что испытывают люди, когда считают, что любят кого-то. Любить - это как? 

Натыкаюсь на ее взгляд, полный надежды.

Она ж меня в низости обвиняла!

Возвращаю ей взгляд с немым укором. Опускает глаза.

Что, стыдно стало, малышка? И как тебя угораздило замуж за дряхлого деда попасть? На него дыхни – развалится.

Нащупываю в кармане монеты...

Отличная, мысль, кстати. Никто и спорить не станет.

– Я ее покупаю, – ставлю в известность.

Ну, фактически я ее купил ещё там, в академии. Когда вступил в Гонку и велел никому даже не дышать в ее сторону. Берти это, кажется, приняла буквально. Потому и не разговаривает с ней. Дурная сирена. Такая же дурная, как и моя человечка.

С Грэмсвортом у нас тоже уговор. Эдакий негласный нейтралитет и иммунитет для человечки. Мне она нужна. Грэмсворту тоже. Потому и бездействуем оба... Как идиоты.

От иммунитета отказалась. Обвинила во всем, в чем только хватило ее фантазии.

Опять заносит...

Наверное, а такой тишине я даже дыхание моих охранителей слышу. 

А вот человечка не дышит. Смотрит как на демона.

– Ваше Высочество, она не... не...

– Не продается, хотите, сказать? – Ну вот и первая потенциальная жертва. Опекун ее, видимо.

Изгибаю бровь. Да все в этом жалком мире людей продаётся.

– Мне прийти войной за неё? – пожимаю плечами так, будто войной больше, войной меньше – от Тартароса не убудет.

Да простит меня отец за эти слова. Но видит Тьма, я не любитель переговоров.

– Вы хотите сейчас заплатить? – кряхтит жадный старик. А в его белесых глазах легко можно разглядеть отблеск тысячи монет.

Вытаскиваю из кармана монету. Тут одна десятка золотых.

Может, если покопаться в карманах моих сопровождающих, то общими усилиями и наберём приличную сумму?

А то десятка...

Немного меньше, чем стоит круассан в столовой. Но эта бестолочь явно ценнее круассана.

– Да. – Бросаю монету на пол, и она в оглушительной тишине катится к ногам старика. Со звоном наконец падает и ещё с несколько долгих секунд звенит.

– Но это...

Мало, знаю.

– Остальное отправлю после того, как заберу ее со всем приданым, – сухо отвечаю, отрезая все возможные пререкания.

На хрен оно мне сдалось только? Очень надеюсь, что у этой человечки его нет.

Вообще, сейчас для нашего времени вот так, напрямую, на глазах у публики кого-то покупать – скандальное дело. Хорошо, что моя сущность не предполагает мук совести и соблюдения идиотских правил в обществе.

А мой статус так ещё и руки развязывает. 

– Я бы хотел наличными, – кряхтит дед.

– Я понял, насобираем. – Взглядом указываю своим охранителям поискать у себя хоть что-то из золотых монет.

В итоге выходит идиотская сумма. Но немного ментального воздействия над полуживым разумом герцога не помешает. Даже невербально удается пробиться сквозь эти старческие дебри. 

Герцог расплывается в благоговейной улыбке.

– По рукам, герцог? – тороплю деда с ответом, когда один из моих людей высыпает в мешочек всё, что мы наскребли в карманах.

– По рукам, – тут же его опережает опекун Аделины и выхватывает мешочек.

Девушка стоит и просто хлопает своими длинными пушистыми ресницами.

Ее пухлые розовые губы приоткрываются и тут же закрываются. И так много раз. Забавная человечка.

Стоит подать руку ее опекуну, как магия договора окутывает золотым туманом наше рукопожатие.

– Бумаги будут присланы позже.

– Пошли, рабыня обстоятельств, – вздыхаю я, кивая девушке на выход. – Ты возвращаешься в академию. 

Она продолжает на меня смотреть как на несуществующую тварь.

Приходится взять ее за руку и вести за собой, как козу за верёвочку.

– Теперь я обязана тебе? – кажется, ее дар речи начинает возвращаться. Или на нее так моя комната в общежитии действует?

Мы сидим в академическом общежитии. Вернее, она сидит, я стою возле окна. Жду, когда ее ступор пройдет.

– Я так не считаю.

– Но ты купил меня! За сто пятнадцать золотых! – возмущённо вспыхивает. 

Нежные щеки алеют, а ресницы подрагивают. Вся такая нежная, ранимая. И очень сильная. Сильнее темных и демониц. 

Наверное, будь на ее месте темный, давно бы умолял отполировать мне лингам за иммунитет.

– Тебя оскорбляет сумма или сам факт? – усмехаюсь, наслаждаясь звучанием ее голоса.

– А если сумма? – прищуривается и тут же краснеет, опуская взгляд. 

Смущается.

– Это всё, что нашлось в моих карманах и карманах моих людей.

– Наследный принц демонов беден? Ты разорил Тартарос? Ваша часть империи настолько обеднела?

Усмехаюсь, отдавая дань ее смелости.

Вот так сидеть с ней в моей комнате и говорить на равных – мне это нравится.

– Поверь, размеры содержимого моего Хранилища очень внушительны и счета в банках тебя шокируют, – подмигиваю. – Я уже говорил, что всегда получаю то, что хочу?