Глава 63.

— Значит решила и дальше купаться в своем жиру?

Оскорбление, яростный хлопок дверцы. В этом весь Марк. Меняет личины за долю секунды. Раз, и он нежный Казанова. Два и он моральный ублюдок. Только вот поздно пить Боржоми, когда валяешься с похмелья. Потому что я видела тебя настоящего. Ты был в моих руках. Один раз.

— А я все ждала, когда ты придешь в себя и вспомнишь о моем весе, — усмехаюсь я, даже не оборачиваюсь. Но разве устроит это нашего мачо? Нет, за ним должно быть последнее слово. Надо добить меня, чтобы не мучилась.

Марк хватает меня за плечо и разворачивает к себе, обнимая пальцами за плечи. Отзеркаливая душевную боль физической.

— Этот спор дерьмо. Забудь про него, — говорит он так зло, что меня саму начинает колотить от эмоций. – Поедем ко мне, завалимся спать, а завтра проснемся и будем весь день трахаться. Разве не этого ты хочешь. Разве не ради этого ты сохла ты по мне два года.

И почему упирается все в слово «секс?»

— Точно. Именно секс был причиной моих душевных страданий. Так у меня между ног чесалось. Но просто трахнуть тебе было меня в лом. Лучше на кон поставить?!

— Да, ведь дело не в споре! — орет он мне в лицо. От потока воздуха я прикрываю глаза, чувствую, что вот-вот расплачусь. Как же грудь узлом стянуло. – Тебе срать на этот спор. Ты даже не наорала на меня. Сама ноги раздвинула. Тебе просто нужно привязать меня посильнее, чтобы трахал только тебя. Или не так?

— А если и так, — отталкиваю. – А если и так! Способен ты разве на отношения кроме разового траха?! Ты вообще способен на чувства!? Или ты настолько закрылся, что не видишь любви, даже ею в тебя кидают.

— Тебе от меня одна любовь и нужна была, чтобы потверже — хватает он мою руку, тянет к паху, но я другой с размаху даю ему оплеуху. Такую, что у самой тут же рука как в огне гореть начинает.

Вижу, что переборщила, но мне нужно было это остановить. Этот поток оскорбительных слов и действий.

Теперь Марк еле сдерживается, чтобы не ударить меня в ответ. И мне даже интересно, что я должна сделать, чтобы это произошло.

— Вся твоя любовь хуйня, — выплевывает он слова, а я обнимаю себя за плечи. Холод начинает пробираться в тело, замораживать чувства. – Нельзя любовь связать и посадить в клетку. Хочешь верную собачонку, заведи ее себе. Хочешь верность мужика, покажи, что и ты готова на жертвы.

— О чем ты? Ты и верность? Не смеши! – не понимаю.

—  А мне уже не смешно. Пока слезы льешь о том, что потеряла, подумай вот о чем. Вместо того чтобы трахнуть тебя в ближайшей подворотне, носился за тобой, как дебил, — напоминает он то, что меня саму не раз мучило. В лицо вглядывается, тело взглядом насквозь протыкает.

Ведь прав он... Я всегда знала, что чуть-чуть и поддамся, но все равно качаю головой, слизывая с губ первую слезинку.

— Я бы не…

— Пиздешь. Ты течешь от одного моего касания. Одно моё слово, и ты бы сосала хуй там, где я скажу. Но я ебнутый. Поверил в то, чего и быть не могло. Ты даже не пошевелилась, чтобы что-то поменять в своей жизни. Ты трусиха. Боишься рисковать и напрягаться. Проще вариться в собственном дерьме, чем вылезти наружу и попробовать рискнуть.

— Только не с тем, продается за спор, как шлюха, — говорю я тихо и вскрикиваю, когда он подскакивает ко мне и пятерней сдавливает затылок.

Подносит руку для удара. Да, сделай мне больно, Марк. Потому что правду сказала. Но и его правда сыпанула соли на незаживающие с детства раны.

Я всегда сбегала от проблем. Ничего удивительного, что я сбегаю от Марка и своих к нему чувств.

Он смотрит еще пару секунд, погружая меня в омут своих глаз все глубже, а потом вгрызается в губы. Так грубо и жестоко, что я тут же чувствую металлический привкус во рту. А потом, он словно в себя приходит. Меня к себе прижимает, спину ласкает, дает возможность расслабится и окунуться в нирвару этого звенящего в мозгу удовольствия. Но все обрывается, так резко, словно лопается струна.

Дзынь — и мы уже на расстоянии метра.

— Или садишься в машину или все, — сипло выговаривает Марк, давая мне последний шанс быть с ним.

Я перевожу взгляд на машину, на которой совсем недавно испытала сильнейшие эмоции. На самом деле страшно так любить. Ведь я понимаю, что даже его измена не изменит этого. Он будет приходить, брать, давая взамен лишь физический экстаз. Выворачивать меня наизнанку и бросать в очередном ожидании зари. Но однажды солнце не взойдет, и я останусь во тьме. Сплошной и беспросветной...

Рисковать, да? Как по канату без страховки? Неверное движение и полет. Звук удара и длинное пиканье монитора.