Глава 64.

Лазарев Сергей. песня "Вдребезги" ее хочется петь в голос.

Марк считает меня толстой. Он на меня спорил. Он планирует уехать в Америку. И вряд ли Марк готов оставаться мне верным. Пройдет пара недель и мне кто-нибудь пришлет видео с очередным минетом. И я уже слышу оправдания Марка.

«Я же думал о тебе.»

Это если он вообще посчитает нужным оправдываться.

Возвращаю глаза напряженному до предела Марку. Кажется, вот-вот и он взорвется. И я сама вынимаю чеку из взрывчатки. Поджигаю финальный фитиль.

Сглатываю вязкую слюну и качаю головой.

Сиплое «всё» срывается с пересохших губ, и я отшагиваю. Марк сводит челюсти и словно магнитом тянется ко мне, но останавливает себя.

Резко голову в сторону отводит, только и видно, как жевалки на лице двигаются., выдают работу злой мысли.

Еще секунда посмотреть, запомнить черты, которые я буду видеть во всех проходящих мимо мужчинах. Еще секунда, чтобы не зарыдать.

А потом развернуться и бежать в сторону входа в общежитие, слепо замечая несколько высунувшихся из окон голов.

Да, сегодня я героиня. Отшила Синицына. Только вот, есть ощущение, что собственными руками сердце себе вырвать пытаюсь. Так что нечего жаловаться на боль, когда сама отказываешься от счастья. Даже минутного… Даже обреченного.

— Жирная тварь! Чтобы твои пухлые титьки отсохли.

Забегаю в комнату, шумно хлопая дверью, об которую тут же бьюсь за затылком. Дыхание частое, шумное, как будто я от своры зверей спасаюсь. А ведь так и есть. Только спасаюсь я не от них, а от себя, жажда, чтобы их клыки вцепились в мою плоть. Кровь пускали.

Именно так я чувствую себя рядом с Марком. Прислонившись к дверному полотну затылком, прокручиваю в голове последние слова обиженного мальчишки. Словно игрушку забрали. И тут резко вскрикиваю, почти теряя под ногами пол, когда в комнате вспыхивает свет.

— Будь я твоей матерью, я бы тебя выдрал.

Паша! Убить мало за такие шутки. Но я рада, что он здесь. Одной мне быть страшно. Страшно, что не выдержу и рвану обратно. За машиной. Умоляя вернуться. Умоляя продолжить рвать меня на части.

— Но ты гей, — в тон трущему глаза Паше, отвечаю я — Так что драть будет нечем.

Схватив полотенце, изворачиваюсь от удара по заднице и бегу в душ.

Скрип крана заглушает мои приглушенные рыдания. Теперь можно. Здесь никто не услышит. Только пожелтевший кафель и ржавые трубы.

Выкручиваю на максимум горячую воду, ошпариваю тело, сбивая душевную боль кипятком, но уже через мгновение делаю нормальную температуру.

Смываю вместе со слезами с себя следы Марка. Его поцелуи. Звериные укусы. Засосы. Печать похоти, что он вбивал в меня членом.

Вот только из сердца эту скотину так просто не смоешь. Он там давно и основательно засел. Прибило волной, как ската, который теперь стреляет разрядами тока. Прямо в мозг.

Только спустя минут пятнадцать, сев на кровать, понимаю, что почти вырубаюсь. Сегодня был очень до-олгий, долгий непонятный день. О нем надо подумать. Обо всем, что произошло. В доме. Под дождем в лесу.

А еще надо заказать себе билет в Новосибирск. Там бабушка живет. По маме. Она строгая, почти тиран, но справедливая... Давно меня в гости зовет. А тут такой повод. Разбитое сердце.

Пока Паша снова укладывается, с кем — то переписываясь, я достаю свой мак бук. Свой телефон я так и оставила дома.

Может и хорошо. Не будет соблазна прокрутить фотографии, сообщения, позвонить. Ему.

Билет есть на четыре, что меня не радует, ведь я хотела уехать с утра, пока следствия сегодняшнего безумия в виде родителей или профессора, или Марка, не настигли меня.

Но с другой стороны, если не выходить из комнаты и никому не открывать, то может и пронести.

Закрываю глаза, сразу погружаясь в спасительную тьму. Купаюсь в ней, как в бассейне, рассекая руками воду. Наслаждаюсь полным вакуумом в голове.

Так хорошо…

Так спокойно….

Наверное, поэтому так возмущенно ору, когда в голову, в который раз, долбит настойчивая трель рингтона Паши.

— Да, выруби ты его! Я хочу спать!

— Я тоже! – в тон орет он мне и в стену начинают долбить соседи. Черт. — Только вот этот номер названивает уже пол часа. Не скажешь мне, чей он?!

Сквозь морок моргаю, пытаясь различить цифры на экране. Сердце пропускает удар от щемящего душу восторга.

Ну, не дура ли?

— Марк?

— Марк? — зло передразнивает меня Паша. Бросает на мою постель пиликающий телефон. – Скажи этому дебилу, что нормальные люди спят в четыре часа утра. И где твой телефон?! Откуда он мой-то номер знает.

Понятия не имею. И еще не знаю, что делать с этим звонком. О чем разговаривать? Брать ли вообще трубку. Может лучше отключить? От греха подальше.

Сглатываю ком слез в горле, осознавая, что это, возможно, мой последний шанс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Шанс на спасение себя. Показать ему, что его ночные звонки больше не имеют ко мне никакого отношения.

Касаюсь пальцами экрана телефона, толкая рычажок в сторону красной мигающий — «сброс вызова» — кнопки.

Стоит поднять голову и посмотреть на Пашу, сквозь спутанные после сна волосы, сразу замечаю его взгляд. А там – беспокойство и некий азарт. Он тоже не знает, какой выбор я сделаю. Принимайте ставки, господа.

Раз.

Два.

Три.

Шумно выдыхаю воздух.

Просто сбросить, что сложного?

Просто сбрось этот чертов вызов, Даша! Марк убьет тебя! Высосет жизнь до самой капли!

«А вдруг он попал в беду?!» — возникает губительная мысль, и я веду рычажок дрожащими пальцами обратно к зеленому пятну «Принять»

Тут же прикладываю телефон к уху, замечая, как закатил глаза Паша. Но мне уже плевать. Только бы голос родной услышать.

— Чего тебе?