Глава 11

Ушел Имлин уже под утро, когда мы, обессиленные и уставшие, лежали и смотрели на полыхающий в камине огонь. Его развел граф, подбросив пару часов назад несколько поленьев.

— Спасибо за волшебную ночь, — на миг задержала мужчину, схватив его за руку. — Я буду бережно хранить память о ней, как и о той, первой ночи.

— Как бы я хотел тебе верить, моя прекрасная далия. Ты слишком красива, чтобы не влюбиться в тебя, и слишком порочна, чтобы держаться подальше. Если бы ты знала, чего стоит сдерживаться, чтобы не убить тех, кому так легко раздариваешь благосклонность, — ответил с такой мукой на лице, что у меня сжалось сердце.

— О чем ты? — стало так больно из-за воспоминаний и старых обид. — Ты сам отказался от меня! Предпочел жениться на Сирине, беспокоился за репутацию… но разве не ты лишил меня невинности? Разве не ты стал первым мужчиной, чтобы тут же избавиться? Отдать на потеху раз… — отвернулась, чтобы он не увидел навернувшихся слез. Закусила губу, сдерживая нахлынувшую от переживаний дрожь. Едва не проболталась о том, чего никому знать не следовало. — Извини, зря я затеяла этот разговор. Тебе лучше уйти. Сирина…

— Плевать мне на нее, — рыкнул граф и вцепился в плечо, разворачивая к себе. — Ты сказала, отдать на потеху разбойникам? — я вспыхнула румянцем, понурилась. Обмануть я могла кого угодно и даже соврать под присягой, если потребуется. Но ему… — Смотри мне в глаза! Мои люди нашли разбитую карету и труп Иштара Лэма, я решил, будто на него напали на обратном пути.

— Ничего не было, — как же мучительно больно видеть искреннее переживание в пылающих яростью голубых глазах, и еще больнее говорить неправду. А как иначе? Не признаваться же, что я убила Гинара Блустрэма?

— Отчего же я тебе не верю? — горько усмехнулся.

Он уже успел одеться, а потому сунул руку в карман и выудил простенький камешек на длинном шнурке. Камешек начал раскачиваться из стороны в сторону, а Имлин приподнял кулон повыше и вкрадчивым, неожиданно спокойным голосом приказал следить за его движением.

Вправо-влево, вправо-влево, — сама не поняла, как остальной мир вдруг перестал существовать, а Имлин начал задавать вопросы.

В какой момент меня будто молнией прошило изнутри, я не поняла, только вздрогнула всем телом, жалобно застонала, потирая виски, и увидела перед собой изумленное лицо графа.

— Как тебе удалось?

— Что? — похолодела, сообразив, что совершенно не помню последних минут нашего разговора. Зато ясно поняла, что сработал блок, установленный Фелисити, запрещающий рассказывать об Ордене Темной Печати и о событиях, случившихся после того, как я впервые ступила на его территорию.

На глазах заблестели слезы. Я едва не раскрыла себя, едва не провалила задание! Кто мог знать, что Имлин — одаренный? Ведь не может быть, чтобы какой-то паршивый камень так затуманил разум?! А сам-то, хорош! Плевать ему на мои чувства! Я-то еще раздумывала и совестилась, что не хочу обманывать этого человека. Мне не надо было помнить наш разговор, достаточно просто прислушаться к себе. Бешеное сердцебиение, холодный пот, стекающий по спине, впившиеся в ладони ногти. ТАК я реагировала только на одно событие, которое разделило мою жизнь на до и после.

— Уходи! — процедила глухо и обессиленно откинулась на подушки. — Узнал, что хотел? Доволен? Убирайся к своей Сирине! Лучше всю жизнь одной, чем так… видеть тебя урывками и воровать чужое счастье.

— Ты не Амалия де Биен, — уверенно заявил Имлин, заставив меня сжаться в комок. — Она не способна чувствовать, не умеет любить, и уж точно не станет сокрушаться, что спит с чужим мужем. Для нее важны были только деньги, а ты… ты даже не заикнулась о помощи, хотя она тебе очень нужна. Так, кто ты на самом деле?

Пространство вокруг словно пошатнулось. Дикий страх быть разоблаченной и сгореть на костре, обескуражил, но сдаваться я не собиралась.

— Баронесса фон Пирс, — ответила чистую правду. Это ведь я сочеталась браком со старым бароном. Я стояла в подвенечном платье в храме Пресветлого. Я отдала свою невинность на замену своей родной сестре, оказавшейся настоящим исчадием тьмы. — Это, — выставила руку с брачной вязью, — лучшее доказательство моей искренности. Покиньте мою спальню, граф!

Десяток долгих секунд мы буравили друг друга непримиримыми взглядами. Графу де Сагор нечего было противопоставить печати самого Пресветлого, а мне… мне было невыносимо тяжело навсегда прощаться с человеком, которого люблю. Он первым отвел взгляд, судорожно втянул в себя воздух, хотел что-то сказать, но передумал. Резко поднялся с кровати и вышел из комнаты. Я же уткнулась в подушки, заливаясь горючими слезами.

Такой, рыдающей и раздавленной, меня и застали служанки, которые пришли будить и кормить завтраком. Они принялись хлопотать, отправили отмокать в горячую ванну, а после долго массажировали тело и втирали ароматные масла. Потом кормили вкусными пирожными, раздобытыми в замковой кухне. Благодаря им я успокоилась и пришла в себя. Что же, лучше сразу оборвать отношения, которые обречены на провал, чем всю жизнь сходить с ума от ревности и довольствоваться жалкими подачками. Ну а план с Линаром еще можно спасти. Думаю, пора подключать выдуманную подругу, что крайне заинтересована в Безликом. Настало время ей появиться на сцене и очаровать самого главу Ордена Искореняющих.

Тем более, от хозяев замка пришло приглашение на соколиную охоту, которую устраивали для гостей. Отличная возможность, чтобы некая, скажем, неожиданно разбогатевшая выскочка леди Дэлия Дарк, столкнулась с Безликим на лесной тропинке!