Глава 16

— Ты? — смесь обиды, возмущения и горького обмана смешались в едином порыве. — Имлин? — шепнула, и сцены прошлого завертелись в голове. Не может быть! Не мог он находиться на балу одновременно в образе Безликого и графа! А наша близость… То нежен и заботлив, то похотливое животное. Нет! Не Имлин, а его копия! — промелькнула догадка.

Близнец! Как и я!

Обняв себя руками за плечи, безвольно опустилась на пол. В голове щелкали кадры из прошлого, цепляясь за малейшие несоответствия и находя тому логичные объяснения. Как просто и одновременно ужасно. Все это время я жила в обмане…

В собственном и чужом!

Гадкое чувство, что меня снова использовали, поразило до глубины души. Я чувствовала себя такой грязной, как тогда, после встречи с Гинаром. Но тот жизнью ответил за мою боль и унижение. Очевидно, настал мой черед платить по счетам!

— Это ведь был ты? Ты — его близнец! Ты воспользовался Правом вместо Имлина? — подняла на мужчину полные слез глаза. Ответа не требовалось, я и так его знала. Пусть они похожи, как две капли, но какие же разные! Прямо как мы с Амалией.

Аттия! Чья она дочь? Когда-то я не сомневалась в том, кто ее отец и в душе благодарила Пресветлого, что им не оказался ублюдок Блустрэм. Но теперь? Ответа не даст и сам Светлобог.

— Что теперь со мной будет? Отправишь на костер? На плаху? Или сейчас просто задушишь? — с вызовом спросила Лирана.

— Нет, — мне протянули стакан с водой. Я осушила его залпом, насчет жажды ни капли не преуменьшила. — Я ведь пообещал заботиться о тебе. В отличие от тебя, я держу свои обещания, — ответил ровным тоном.

— А как же другие? Те несчастные, которым не повезло, что кто-то вроде тебя увидел в них тьму? Какая тьма может быть в маленьком беззащитном существе? Зло приходит в уже окрепшие души, и вовсе не грех рождения тому виной, а жадность, подлость и предательство! Какой свет может жить внутри тех, кто безжалостно убивал младенцев, прикрываясь лживыми оправданиями?! Я… не хочу тебя видеть!

— Ты поверишь, если скажу, что не делал ничего такого, в чем меня обвиняют? — тоном, каким разговаривают с непослушными детьми, спросил Лиран.

— Нет, — мотнула головой, — я никогда не поверю человеку, который отдал меня на потеху собственному брату… — даже произносить такое было противно, не говоря уже о всплывающих в памяти интимных сценах. — Уходи! — в ответ мужчина нагло уселся на кровать и приглашающе похлопал рукой по месту рядом с собой.

— Тогда уйду я! — резко поднялась с пола и направилась к шкафу, куда сложила свое платье. К сожалению, его там не оказалось. Может, слуги забрали его почистить и отгладить, а, может, они уже по приказу хозяина лишили собственных вещей?

— Нет, Амалия! — будто хлыстом ударил Безликий, — ты не покинешь этот дом! До тех пор, пока я не разрешу! Я дал слово заботиться о тебе, и я его сдержу, чего бы мне это ни стоило. Если бы не твое любопытство, я никогда бы не стал ограничивать свободу. Но не теперь. Есть тайны, которые могут стоить жизни!

Это мы еще посмотрим! — одарила мужчину ненавидящим взглядом. Я подобрала с пола изрядно помятое домашнее платье, оделась, после чего легла на постель и свернулась калачиком.

С тюремщиком больше не о чем разговаривать, а сбежать отсюда не составит труда. Он так и не догадался, кто я на самом деле. Думает, что я Амалия, поэтому до сих пор называет меня этим именем. Достаточно скопировать внешность какой-нибудь служанки, и никто не посмеет меня задержать. А потом пусть ищут ветра в поле. Доберусь до Ордена, выдам его и его брата с потрохами, заберу Аттию и уеду куда-нибудь подальше! Гори огнем богатство Пирсов! Да и все графство Сагор! Так и надо было поступить с самого начала, но… — кого я обманывала? — без помощи Ордена я бы не стала тем, кто есть сейчас. Для всех будет лучше, если мы исчезнем. Кем бы ни считал меня Безликий, но я лично не стану принимать участие в его смерти, потому что не смогу потом смотреть в глаза дочери.

Лиран — огневик! Меня словно осенило! Без сомнений! Только они могут усилием воли порождать огонь, а я как раз сейчас смотрела на ту лампу, что резко загорелась, когда он подошел ко мне. Не мудрено, что искореняющие зло костры так быстро разгорались! Какая ирония!

А вот с определением его дара возникла проблема. Я вспомнила тот камень-маятник, с помощью которого Имлин хотел выведать правду. Вернее, не граф, а его Безликий брат. Это точно был он! Только Лиран способен на нежность в постели…

Поразительно! Копия столкнулась с копией! Уму непостижимо!

— Любопытство никогда ни к чему хорошему не приводит. Это я с детства усвоил, — коснулся моего плеча Лиран горячей ладонью. Тяжесть его прикосновения оказалась настолько невыносимой, что я дернулась, но мужчина не собирался отнимать руки. Он будто специально разогревал кожу и проникал под нее своим жаром через ткань. — Не стоит злиться на меня за то, что подменил Имлина. Он попросил. Тогда я еще не знал, что потеряю покой после той ночи. Не знал, что спустя столько времени ты проявишь ко мне интерес. Я думал — это лишь игра, но не смог справиться с чувствами.

— Хороша игра, — выплюнула со злостью, каря себя за то, что сама отдалась чувствам и позволила им возобладать над разумом. В который раз жизнь бьет меня по сердцу, заставляя страдать! За что? Чем я так не угодила этому миру?!

— Прости, я не хотел, чтобы ты вот так узнала правду, — тяжело вздохнул и приложил усилие, чтобы повернуть меня лицом к себе.

Я нехотя посмотрела в красивое и такое знакомое лицо, в небесные глаза, которыми всегда любовалась, не подозревая, кто смотрит на меня.

— Каким даром ты обладаешь, кроме управления огнем? — он удивился моей осведомленности в подобных делах и хитро прищурился. А я не собиралась больше ждать. Главное, узнать побольше о Лиране и сбежать. Доложить Фелисити о выполненном задании и забрать дочь!

— Тебе не понравится, — ухмыльнулся и как-то обреченно посмотрел в сторону окна.

— Где-то я уже это слышала, — нахмурилась, делая вид, что вспоминаю.

— Хочешь знать? Тогда смотри в мои глаза и не двигайся, — сказал повелительным тоном, на что мне захотелось рассмеяться, но я не смогла. Против воли выполнила приказ. — Представь, как поставленный блок рушится, оголяя ту правду, которую ты пытаешься от меня утаить. Я уже сталкивался с ним и теперь знаю, как действовать, — мысленно подчинилась, понимая, что наложенная Фелисити печать пала. Я чувствовала себя полностью обнаженной перед ним, вывернутой наизнанку. Стало до безумия страшно, а он продолжал говорить и смотреть мне в глаза. — Расскажи о своем детстве.

Сама не понимала, как и почему слова вырывались из моего рта, рассказывая о жизни в обители. Самое страшное, что я не знала, как это остановить! Нескончаемый поток! События за событиями, даже самые не значительные. О том, как воду в ведрах носила и молилась на светлую статую Бога.

— Стоп! Расскажи, что случилось за день до свадебной церемонии.

— Амалия пришла… — хотелось закрыть себе рот рукой, но я застыла камнем, не в силах пошевелиться. Лишь губы двигались, выдавая всю правду, как она есть. О том, как едва не потеряла чувства, когда увидела свою копию, как она угрожала мне смертью, если откажусь…

— Остановись. Что было в тот день, когда напали на карету? — я отвечала, а по щекам сами собой текли слезы. Стало невыносимо больно погружаться в тот ужасный день, но мне пришлось пережить все заново. Взгляд зверя, что отражал мою погибель. Грязь и невыносимая боль, жуткие слова, сопротивление, бессмысленный побег и новая преграда в виде разбойников. Кровь! Много! Очень много крови! И кричащая от несправедливости душа, пораженная тьмой, что даровала мне жизнь…

— Хватит! — резко оборвал на том моменте, когда я увидела в озере отражение другой себя.

Чувствительность вернулась, и я затряслась, разрыдавшись в голос. Впала в самую настоящую истерику, такую сильную, будто это только что со мной произошло.

Лиран крепко прижал меня к груди и прошептал:

— Прости. Мне пришлось. Мне надо было знать. Больше никогда я не заставлю тебя это вспомнить. Обещаю. Все хорошо. Тебя никто больше не обидит. Обещаю.

Он гладил меня по волосам, качал на руках, будто дитя, и шептал:

— Теперь ты знаешь, какой у меня дар, а я знаю, какой у тебя. Мы поговорим об этом, но сейчас тебе надо поспать, Эви, — после этих слов я закрыла глаза и резко провались в темноту.