Глава 17

Утро встретило холодной постелью и громким стуком снаружи. Этого следовало ожидать — слуги крепили решетки на окна. Дверь, к которой сразу кинулась, — ожидаемо заперта, на столе — еще горячий завтрак.

Уронив тяжелую голову в ладони, стояла у двери, силясь подробно восстановить события вчерашнего вечера. Первым делом вспомнила монотонный голос Безликого и то, как быстро меня сморило сном. А потом начала по крупице восстанавливать картину прошлого. Помню, как хотела узнать, каким даром обладает Лиран. Внушение, убеждение — что-то подобное, с таким в Ордене я не сталкивалась, да и Фелисити вряд ли когда-нибудь видела людей с подобным даром! Зря она хвалила меня за способность менять внешность! Это будет куда посильнее! Получается, я теперь для него раскрытая книга. Читай, когда захочешь!

Оставалось вспомнить, что именно наговорила вчера Лирану. Получается, он знает обо мне все, что происходило до тех событий в лесу, а вот что было после, так и не спросил. Значит, про Орден и ребенка он не знает! Уже хорошо!

А вот плохо то, что теперь я пленница Безликого. Но если бы он хотел моей смерти, вряд ли бы здесь оставил. Проклятым место в темнице, в пыточной или на костре Искореняющих. Вот только, кто бы мог подумать, что Орден Искореняющих возглавляет тот, с кем они всеми силами борются! Да, за такую тайну Фелисити меня озолотит.

Пропади оно пропадом это золото! — в душе грыз червячок сомнения, что зря нарушила слово. Было что-то в наших зарождающихся отношениях, от чего становилось тепло на душе. Самообман, иллюзия, украденный у судьбы кусочек счастья, который разрушился, стоило вспомнить о долге и обязательствах. На том и закончилась сказка двух отреченных от этого мира существ. Разница в том, что он нашел в нем свое место, а я нет, хотя со стороной определилась. Пусть многие называли ее темной, я же светлее пока не видела.

Когда отмерла и отняла руки от головы, направилась за ширму. Вода в ванной комнатке была холодной, но мне не привыкать! С особой злостью смыла с себя следы ночной страсти, будто обман превратился в брызги грязи и окатил с ног до головы, освежилась и села завтракать.

Была мысль отказаться от еды, выразив протест Лирану, но, по большому счету, это настоящая глупость. Для побега требовались силы. Далеко ли убежит ослабленный голодом человек? А еще следовало притупить бдительность Безликого и разузнать, есть ли в доме прислуга женского пола… О нет! Он же знает, что я умею менять внешность!

До обеда ко мне так никто и не пришел. Я металась, как зверь в клетке и не находила выхода. Одно дело принять решение и следовать ему, преодолевая трудности, другое — бездействовать, пока мысли и сомнения пожирают изнутри. И это при отсутствии информации и какой-либо связи с окружающим миром. Надеюсь, голодом морить не собираются? Если так, кто-то должен появиться в моих покоях и принести обед.

Так и получилось, едва солнце вошло в зенит, в замке провернулся ключ, и в комнату зашел слуга. Хотя, судя по выправке и наличию оружия, скорее тюремщик, потому что другой мужчина в форменной одежде закатил тележку, уставленную тарелками, источающими ароматные запахи. Все это проходило в полном молчании, а мои вопросы люди Лирана игнорировали. Так что идея разузнать что-либо через слуг или чем-то их подкупить не сработала.

Да и что я могла им предложить? Себя? Амалия сделала бы это, не задумываясь. Но я — не она и, похоже, уже никогда ею не стану, как бы не старалась. Особенно после того, как меня разоблачил Лиран. Планы по обустройству в поместье Пирсов рассыпались прахом. Но, раз уж мне так любезно предоставили время для размышлений, пора придумать новый план. Однако до самого вечера, кроме как раздобыть денег, забрать Аттию и бежать из королевства, на ум ничего путного не пришло. Искать меня будут, конечно. Тот же Лиран перевернет все вверх дном, вот только с моей способностью изменять внешность, пусть ищет всю жизнь. Да и не до того ему будет, когда Фелисити узнает тайну главы Искореняющих и натравит на него адептов Ордена Темной Печати.

День близился к вечеру, когда в доме раздались голоса, и началась суета. Наверное, хозяин вернулся. Сердечко против воли забилось сильнее. Слуги всегда суетятся в присутствии господ, а в их отсутствие используют каждую свободную минутку для отдыха.

Для меня приезд Лирана означал конец заточению. Я тут с ума едва не сошла от безделья. Если уж надумал держать взаперти, пусть хоть каким-нибудь занятием обеспечит. Ну, хоть бы книгу какую дал или набор для вышивания. Занимались с нами в обители регулярно, так что всем женским премудростям обучена. Носочки вот для Аттии связать бы, да только опасно это, давать лишнюю пищу для размышлений. Чего доброго, опять устроит допрос с пристрастием, а там, глядишь, и выяснит правду. Так что вышивка или чтение. Могу, на худой конец, книгу учета приходов и расходов вести, если доверит это, конечно.

Первым меня посетил молчаливый слуга, который принес перевязанную красным бантом коробку, дорогое зеленое платье, туфельки и плотный плащ. Разложил обновку на кровати и жестом показал, чтобы я переоделась.

Немой, что ли? А что, очень удобно. Никаких тайн врагам не выдаст, ничего лишнего не скажет. Неужели Лиран и это предусмотрел?

Я потрогала пальцами ткань платья. Приятная на ощупь, красивая, с выбитым золотым рисунком. Такой материи в нашем королевстве не делают, не видела раньше. Затем сунула нос в коробку, интересно же!

О, даже так? — внутри оказалось кружевное нижнее белье, наподобие того, что носила Амалия. Однако стоило это великолепие на порядок дороже. Такое себе могут позволить только очень обеспеченные люди. — Интересно, а Лиран богат? Как-то раньше в голову не приходило отделять его от Ордена. Обители Искореняющих были раскиданы по всему королевству и, как правило, располагались в крупных городах и занимали большие дома или даже замки. Но вот сколько золота принадлежало самим ищейкам и их верхушке, этого никто не знал. Гм, а ведь имущество казненных отходило в пользу Искореняющих. Не все, половина шла в королевскую казну, но и второй половины с лихвой хватало на безбедную жизнь.

Так, что же, Лиран решил подкупить подарками? Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет.

Пока я размышляла, мое уединение вновь нарушили. Снова слуги, которые натаскали целую ванну горячей воды. Молча приготовили мыльные принадлежности, полотенца и так же молча удалились.

Раз предлагают, отказываться не буду. Я ведь решила быть послушной? — усмехнувшись, прихватила коробку с бельем и отправилась в ванную комнату.

Мылась так остервенело, что чуть кожу не стерла. Это все мысли виноваты, пока думала о будущем, совсем не чувствовала собственных прикосновений. Вышла в комнату, охладилась прохладой ветерка, что дул из открытого окна, облачилась в дары Безликого и собрала волосы в пучок. В случае чего, бежать будет проще. Ненавидела вездесущие кудри, что лезли в лицо.

Заняла место в кресле и начала буравить дверь взглядом, благо, долго этого делать не пришлось. Слуга раскрыл ее настежь и склонился, давая понять, что я могу выйти.

Высоту лестницы преодолела быстро, да и в зале, где был накрыт стол на двоих, не оторопела. Заняла место напротив Лирана, что восседал на стуле в парадном камзоле без маски на лице. Не могла не залюбоваться идеальными чертами лица, в точности повторяющими образ Имлина.

— Благодарю за приглашение к ужину, Лиран де Сагор! — сделала акцент на последних словах, определяя его истинную принадлежность к влиятельному роду. Заметила, как он иронично улыбнулся.

— Рад, что сегодня мы не прячемся под масками, Эвердин Нойлин, — парировал с легкостью.

Я подняла бокал ненавистного вина с четким намерением выпить сегодня столько, сколько в меня влезет. Говорят, что хотя бы на время помогает уйти от проблем. По крайне мере, улучшает цвет лица, избавляя его от бледности.

Ну, вот опять я вспомнила день, когда лишилась невинности. Кто бы знал, что тогда я познала за ночь двух мужчин! Амалия бы оценила!

Невольно рассмеялась, допивая остатки вина в бокале.

— Редко слышал твой смех. Интересно, что так развеселило? — с любопытством спросил Лиран, пригубив рубиновый напиток.

— Да так. Вспомнила одного гада, — рассмеялась в голос так, что он эхом прокатился по залу.

— Злишься, знаю, — констатировал факт, пожимая плечами. — Но я позвал тебя не тягаться в сарказме, Эви. Мы должны откровенно поговорить как о прошлом, так и о будущем.

— Вот оно что? Начинай! — вскинула руку и потянулась к графину. Пока наливала себя вина, он молчал.

— Если ты расскажешь, что случилось после того, как Блустрэм умер, то упростишь нам задачу, — заявил нахально, на что я хмыкнула.

— Так достань свой маятник или в глаза посмотри. Не знаю, как там у тебя это происходит. Выбей всю правду и упрости нам задачу.

— Я не собираюсь этого делать. Мне важно, чтобы ты мне доверяла…

— Что?! О каком доверии ты говоришь?! — я даже приподнялась от возмущения, всплеснув руками, но он смерил меня улыбкой.

— О том доверии, которое должно возникнуть между нами. Только тогда я смогу тебе помочь, — ну точно скала! Минимум эмоций!

— А мне твоя помощь не нужна. Просто отпусти. Я сама разберусь со своей жизнью.

— Не сможешь. Если за тобой стоит Фелисити, то тебе без моей помощи не обойтись, — и тут я застыла, глядя в его глаза. Откуда? Как? — Фелисити Фритш была подкидышем в одной из обители. Уже в детстве у нее проявился особый дар. Это всегда случается неожиданно. Обычно из-за пережитого стресса. Об этом быстро прознали в Ордене Белого Сияния. Если раньше служители умертвляли одного из близнецов наугад, зная лишь то, что один из них точно одарен, то теперь выбор делала Фел, потому что чувствовала, кто одарен, а кто нет. Она не знала, из каких семей были дети. Эту тайну строго хранили жрецы. С ее подачи и я остался в тени брата, а когда ей на суд принесли двух сестер с рыжими волосами, она четко указала на тебя, а потом сбежала из обители и больше ее никто не видел. Среди приближенных Его Святейшества есть человек, который рассказывает мне обо всем, что происходит в Храме. Я знал о девочках-близнецах, но не думал, что одна из баронесс де Биен и есть то самое дитя. А теперь все встало на свои места.

Я резко уронила лицо в ладони, а потом прижала руку ко рту. Ледяной ком застрял в горле. Я смотрела на Безликого, не моргая, пораженная этой новостью. И вот снова мой мир пошатнулся! Да так, что я вжалась в спинку стула и покрылась мурашками страха от того, что моя малышка сейчас рядом с Фелисити и если он говорил правду, то…

— Что ты хочешь этим сказать? — сумела вымолвить, стараясь унять дрожь.

— Она тебе не друг, как и мне Его Святейшество. Это все борьба за власть, где мы лишь пешки. Если подчиняешься и выполняешь приказы, живешь в полной безопасности. Нет — умираешь по той или иной причине, — сказал таким будничным тоном, что стало еще страшнее.

— Так ты знаешь об…

— Ордене Темной Печати, — продолжил он мою мысль, чем снова огорошил. — Конечно. Место расположения их обители найти не удалось, да я и не ставил это целью. И Фел знает, что я знаю о них. Единственное, что ей не удалось разгадать так это то, кто я на самом деле. Это и есть ключ к восстанию одаренных. Она хочет разоблачить меня и убить. И ей повезло встретить тебя. Фелисити почему-то уверена, что ты выдашь меня. Значит, есть причина такой уверенности. А какая? Ты мне скажи.

Разве я могла? Вот так просто, глядя ему в глаза рассказать о своем ребенке? Страх за жизнь Аттии, за то, что появились сомнения, тем ли людям я ее доверила, как червячок пожирал изнутри.

— Я убила сестру и заняла ее место. За эту возможность я должна сорвать с тебя маску, — проговорила, отводя взгляд.

— Странно, правда? Как мы, темные отродья, переживаем за родных. У меня есть много причин, чтобы убить своего брата, но решиться никак не могу. Ты, хрупкая, сломленная девушка оказалась сильнее меня, — рассмеялся и встал из-за стола. Подошел ко мне, опустился на колено и взял мою дрожащую руку. — Мы очень похожи. Интуиция подсказала это еще в тот роковой день, но я ее не послушал. А теперь прошу о доверии. Есть ли хотя бы один шанс его получить и все исправить?

— Я… не знаю. Фелисити помогла, когда я больше всего в этом нуждалась, обучила всему, что знаю…

— Эви, о чем ты говоришь? — покачал головой. — Тебе дали лишь верхушку знаний, чтобы сумела защититься и сразу не погибла. Но против настоящего одаренного, полностью овладевшего своим даром, ты не продержишься и десяти ударов сердца. Подумай, чья идея была занять место Амалии? Что именно ты должна была делать, чтобы никто не распознал обман? Сейчас Фел воспользовалась твоей жаждой мести, надавила на жалость и чувство благодарности так, что ты сама загорелась желанием воплотить хитроумный план в жизнь. А что будет дальше? Какую роль тебя заставят сыграть, к кому прыгнуть в постель ради призрачной цели? Разве такой жизни ты для себя хотела? Подумай, хорошо подумай, прежде чем ответить.

— Лиран, — в горле внезапно пересохло. С такой стороны я не оценивала свое положение в Ордене. Но слова Искореняющего попадали в цель, хотя он не мог знать подробности моей жизни среди новых братьев и сестер. Да что там! Теперь я и сама могла сделать выводы. Только раньше полагала, Фелисити считает меня особенной, раз возится со мной, нагружает знаниями и выделяет из прочих, подчеркивая, как быстро я учусь. Но Лиран! Он отдал на потеху собственному брату еще в первую встречу, и потом продолжал обманывать, наведываясь в мою спальню под видом Имлина. Как ему открыться после этого? — Я уже никому не смогу доверять, — прошептала, потому что голос куда-то пропал. — Никому и никогда.

— Понимаю, — мужчина судорожно сглотнул, — и ни в чем не виню. Но я… как и многие, принимал тебя за Амалию. Если бы только знал тогда, если бы знал! Хорошо! — поднялся, принялся мерять шагами комнату. — Я отпущу тебя. Только… — застыл на месте и резко повернулся ко мне, — прежде, чем расскажешь Фелисити обо мне, проверь ее. Притворись, будто тебе не удалось. Расскажи, что ты едва избежала насилия и ускользнула от графа Торани, а я потребовал от тебя… скажем, чего-то невозможного, а когда ты отказалась, прогнал и лишил покровительства. Посмотри, что скажет леди Фел. Она не любит проигрывать и, уверен, использует последний козырь, что имеет против тебя.

После пламенной речи, Лиран сел за стол и залпом осушил бокал с вином, после чего принялся методично поедать жаркое, вприкуску с овощным салатом и домашним хлебом.

— Не получится, — замотала головой и глотнула воды. — Блен Ханар — соратник Фел и ее правая рука. Он умеет читать прошлое. Как только он окажется рядом, сразу увидит все, что происходило между нами.

Лиран отложил приборы в сторону и задумался, вглядываясь в мое лицо.

— Неужто Блен настолько развил дар, что теперь ему и это под силу? — рассмеялся и снял с пальца неприметное кольцо с крохотным мутно-зеленым камнем. Покрутил его в руке и снова подошел ко мне, чтобы надеть украшение мне на палец. — Мне оно уже ни к чему. Орденцы и близко ко мне не подберутся. На это только ты способна, — посмотрел в глаза, поражая глубиной блестящих небесных омутов. — Не снимай его и Блен увидит только то, что захочешь ты, — произнес вкрадчиво и потянулся к моим губам, скользнув ладонью по шее.

— Что будет, если я расскажу им правду? — спросила шепотом, когда его губы едва коснулись моих.

Лиран отстранился и тяжело вздохнул. Пододвинул стул и сел рядом. Взял мою руку, поглаживая ладонь теплыми пальцами.

— Тогда они пойдут в открытое наступление, и начнется борьба за власть. Если у Фел хватит сил и одаренных соратников, то убьют меня и докажут народу, что Светлобога нет, а я один из них, — у меня сердце на миг остановилось, когда представила, как Лиран горит в собственном огне на площади на потеху публики. — Что все обман и религия, взращенная на костях, ничего не стоит. Разрушат Храмы, построят свои, заимеют последователей и свергнут императора. Фелисити взойдет на престол и лучше от этого никому не станет. Наступит пора, когда люди начнут поклоняться одаренным, потому что народу надо во что-то верить. И потому что не останется никого, кто бы мог им противостоять.

— Что в этом плохого? — спросила с вызовом, продолжая злиться за то, как он со мной поступил. — После стольких лет гонений одаренные заслужили спокойную жизнь! — в первую очередь я думала о дочери. Пусть лучше поклоняются ей, чем охотятся в попытках сжечь отродье.

— Точно знать, чем все это обернется, не может никто, — пожал плечами. — Тебе решать, на какой ты стороне. Знай одно — я помогу тебе в любом случае.

— Почему? — растерянно покачала головой.

— Потому что… — помедлил, заключил мое лицо в ладони, посмотрел прямо в глаза и прошептал: — полюбил тебя еще в тот день, когда впервые увидел. Сколько бы не противился чувствам, меня всегда к тебе тянуло. Именно к тебе, Эви. Я просто раньше этого не понимал и всякий раз сгорал от ревности, когда видел копию тебя рядом с Имлином. Прости, что обманом приходил к тебе под видом брата. Знал, что поступаю плохо, но пересилить себя не мог.

Мои губы задрожали, и слеза скатилась по щеке, встретив преграду в виде его руки на моем лице. Никогда еще не чувствовала того, что сейчас творилось в душе. Мне искренне захотелось довериться и остаться с ним рядом, плюнуть на задание и занять ту сторону, на которой меня не будут использовать в своих целях. Он мог бы применить дар и выманить правду, но не стал этого делать, поступил честно. Но разве я могла поддаться порыву и остаться, когда моя дочь там? Нет! Я должна справиться с чувствами и сделать то, что задумала. Поэтому хоть и нехотя, но убрала его руки со своего лица, встала со стула и тихо проговорила:

— Я хотела бы вернуться к себе, — мне надо было подумать в одиночестве, и Лиран это сразу понял. (3303c)

— Спокойной ночи, — пожелал Безликий и остался в зале, в то время как я поднялась в комнату, разделась и легла спать, гадая, смогу ли завтра покинуть поместье или надо пользоваться моментом и бежать, пока отпустили.

Вот только самой себе врать не стоило, я искала малейший предлог, чтобы остаться. Из головы никак не шли его слова о том, что будет, если выдам Лирана Ордену. Стоило лишь представить его смерть, как холодный ком ужаса подкатывал к горлу. А это простое: «полюбил тебя еще в тот день, когда впервые увидел»? После всего, что со мной случилось, я была уверена — любви не существует. Но сегодня он снова сломал все мои устои, заставив чувствовать то, что чувствовать не должна.

Даже не знаю, как смогла уснуть этой ночью, погружаясь в приятную дремоту, но из нее меня вырвал скрип двери, послышались шаги, и кто-то тяжелый прилег рядом на кровать. Тело против воли потянулось к Лирану, забывая о страхах, сомнениях и прочих вещах, что отдаляли нас друг от друга. Хватило мягкого касания губ и срывающегося шепота: «моя прекрасная огненная далия…», чтобы потерять голову и раствориться в любимых объятиях.