Глава 23

После памятной ночи целый месяц графство, да что там — королевство лихорадило от казней, погромов и разбирательств. Орден Искореняющих перестал существовать. Наиболее ревностных его деятелей сожгли, как и Лирана Безликого, имущество разграбили, а замки с землями передали в собственность короны.

Суды ломились от жалоб на служителей ордена. Люди, потерявшие детей, готовы были лично растерзать безжалостных убийц, которыми выставили Искореняющих. Взбунтовалась и знать, семьи которых затронуло проклятие близнецов. Не исключаю, что ближайшее окружение короля просто воспользовалось ситуацией, чтобы совершить переворот. Однако Его Величество вовремя подсуетился и признал Орден Темной Печати, пригласив к себе на службу сильных одаренных.

Фелисити и Блен получили титулы, заняли места первых советников и живо навели порядок среди недовольных.

Не удивительно, что прошение Имлина де Сагора о разводе было рассмотрено и одобрено в кратчайшие сроки. На следующий же день, Имлин, а теперь я называла его только этим именем, ведь Лиран мертв, сгорел на костре в ту роковую ночь, решил попросить моей руки у отца. Тянуть с визитом не стоило, граф Дариан де Биен сильно болел, поэтому мы оставили Аттию на попечение Мары, и отправились в имение де Биен.

Всю дорогу я прижималась к любимому мужчине и думала, какой будет встреча с моей семьей. С тех пор, как Ордена Искореняющих не стало, и прекратились гонения одаренных, можно было открыто заявить о себе. Вот только… Фелисити и тут умудрилась вмешаться. Когда она отправляла меня к Амалии и выдала амулет, способный скрыть тело, то не предупредила обо всех его возможностях. Да, я могла уничтожить сестру, могла заставить ее испытывать боль, но вместо этого случайно активировала портал.

Тогда, на постоялом дворе я не убила ее, как думала долгое время. Нет, эту гадину просто затянуло в портал и выкинуло на территории Ордена Темной Печати. Фел быстро разобралась, кто к ней попал, а, поскольку, сестренка не стеснялась в выражениях и пообещала отправить на костер все наше темное племя, ее живо усмирили и заперли в темнице. Не исключено, что в будущем Амалию использовали бы против меня же. На тот случай, если бы заартачилась и отказалась выполнять приказы. Но теперь надобность в моем двойнике отпала.

Амалию фон Пирс обвинили в блуде, в покушении на жизнь и честь родной сестры, организации убийства управляющего графа де Сагора, подлоге и воровстве, сговоре с врагами короны, шпионаже. Чистосердечное признание и раскаяние в грехах не спасли ее от костра. Баронессу сожгли вместе с другими заговорщиками на дворцовой площади в столице. Мы с Имлином не присутствовали, сославшись на беспорядки в графстве, но, говорят, от преступников даже костей не осталось. Жгли их магическим огнем, а пепел развеяли над бегущей водой.

Я ничуть не жалела о смерти Амалии. Наоборот, известие о том, что в ее гибели нет моей вины, принесло несказанное облегчение. А вот Имлина терзали муки совести. Он не говорил, но я чувствовала и старалась всячески поддерживать его, окружила заботой и любовью. Рядом со мной и Аттией он преображался и весь светился от переполнявшего счастья.

— Ты все сделал правильно! — овила шею любимого руками и коснулась губами щеки. — Не нужно себя винить. Никто из нас не виноват. Разве это справедливо, что одному ребенку достается любовь родителей, семья и обеспеченное будущее, а другому — вечное скитание, одиночество и ожидание смерти? Подумай, сколько невинных жизней ты спас, и меня с Аттией — тоже.

— Родная, — погладил меня по щеке, заправил выбившийся локон за ухо, поцеловал кончик моего носа, — если я и жалею, так это о том, что не сделал этого раньше! Если бы только знал, кого встречу, отправляясь в замок фон Пирсов! Я бы вызвал барона на дуэль и убил, чтобы не смел даже смотреть в твою сторону. Не будь я таким глупцом, никогда бы не выпустил тебя из замка и женился сам.

Я прижалась к груди Имлина и счастливо вздохнула.

— Ты мой самый лучший, любимый и невероятный мужчина! Я верю, у нас все будет хорошо!

— Даже не сомневайся в этом! — заверили меня, крепко целуя и увлекая на узкое сиденье кареты.

Замок де Биен встретил запустением и черными полотнищами, вывешенными из окон. В доме царил траур. В деревеньке, что раскинулась у подножия замка, чувствовалось запустение и отсутствие твердой хозяйской руки. Ивонна де Биен в строгом черном платье стояла на пороге и пристально смотрела на незваных гостей. То, что нам тут не рады, чувствовалось за версту. Ну и пусть! Все же мы приехали не к той, что однажды бросила дочь, а к человеку, который даже не подозревал о моем существовании.

— Ты! — прошипела Ивонна, едва увидев меня, — темное отродье! Как смеешь являться в мой дом и оскорблять память моей дочери?!

— Не смейте так говорить о моей будущей жене и матери моих детей! — процедил Имлин, выступая вперед. — Амалия фон Пирс была осуждена королевским судом и призналась в совершенных злодеяниях. Или вы хотите усомниться в решениях короны?

Графиня побледнела, хотя куда уж больше? Скрипнув зубами, она молча развернулась и ушла в дом. Законы гостеприимства, видно, писались не для нее.

Биены хоть и носили приставку «де» перед фамилией, но давно растеряли влияние и скатились в нищету. Наверное, брак Амалии с бароном имел под собой основание поправить финансовое состояние семьи. Вот только я сильно сомневалась, что сестренка выпустила из цепких лапок деньги супруга. Только и его состояние умудрилась промотать всего лишь за год! А матери следовало хотя бы поблагодарить моего будущего мужа за то, что вложил уйму золота в конюшни Биен и уже совсем скоро они начнут приносить моим родственникам доход.

Не приятная получилась встреча, я сразу почувствовала себя грязной и оскорбленной. Уже начала считать минуты до отъезда в замок, но Имлин подхватил меня под руку и поддержал одним только взглядом, придал уверенности. Благо, внутри дома нас встретила экономка, расшаркалась в поклонах и тут же повела в покои графа.

Как только женщина распахнула дверь, мое волнение и неуверенность усилились. Захотелось развернуться и уйти — я не верила в удачный исход этого визита, но Имлин подтолкнул меня вперед. Глазам предстала не самая приятная картина.

Пожилой мужчина полулежал в кровати, обложенный подушками и укрытый одеялом. Выглядел ужасно, в гроб и то краше кладут. Не смог сдержать болезненный кашель даже тогда, когда мы подошли к постели.

— Извините, — вперил в меня взгляд, который выражал неподдельное недоумение.

— Эвердин Нойлин — дочь… — помедлила, не зная, как лучше представиться.

— Моя дочь, — на бледном лице залегла искренняя улыбка, чего я никак не ожидала. Зашлась краской, чувствуя себя неуютно. — Эвердин де Биен.

— Граф Имлин де Сагор, — поклонился мой спутник. — Как ваше здоровье, граф?

— Держусь и верю, что будет лучше, — от него так и веяло простодушием, не почувствовала я от него той злости, которой одарила меня мать при входе.

— Так и будет, — отозвался Имлин. — Я прибыл в поместье, чтобы просить руки вашей дочери Эвердин. Обещаю любить ее, оберегать и заботиться.

— Я рад, что вы оказали такую честь старику, — снова закашлялся и у меня сердце сжалось. Стало безумно жаль графа. — Я горд породниться с вами, Имлин. Желаю вам счастья и выражаю глубокую признательность за то, что не дали сгинуть делу всей моей жизни, — я увидела, как его почти безжизненные сизые глаза наполнились слезами, и поняла, что не смогу так просто уехать.

Уверенной походкой направилась в коридор и подозвала экономку. Распорядилась наполнить ванну водой. А когда прислуга выполнила приказ, Имлин запер дверь на ключ. Граф растерялся настолько, что даже ничего не спросил.

— Позвольте, — Имлин уже прочитал в моих глазах просьбу и мигом поднял на руки старика.

— Извините, — вновь закашлялся и посмотрел в мою сторону. Я улыбнулась и одобрительно кивнула.

— Доверьтесь мне, пожалуйста, — шепнула, когда Имлин раздел графа и опустил в воду.

Мой некогда безликий будущий муж был прав, в Ордене дали до обидного мало знаний, поэтому успел меня немного в этом поднатаскать. Опустив руки в воду, я с улыбкой посмотрела на отца, коснулась его лба влажной ладонью, вторую положила ему на грудь и закрыла глаза. Мысленно обратившись к стихии, я просила ее помочь близкому человеку. Просила забрать болезнь и укрепить ослабевший организм. Графу едва перевалило за пятьдесят, ему бы жить, да воспитывать внуков. Стихия воды откликнулась на призыв, и я ощутила приятное тепло под пальцами. Почти час я сидела неподвижно, чувствуя, как гадкая болезнь выходит через поры, сочится вместе с кровью и лимфой. Когда очнулась от транса и открыла глаза, вода окрасилась в кроваво-черный цвет. Однако отец выглядел намного лучше. Имлин протянул мужчине банное полотенце и жестом предложил самостоятельно выбраться из купели.

В полном ошеломлении граф Дариан де Биен самостоятельно поднялся на ноги и ступил на мохнатый ковер. Даже цвет его лица изменился, не говоря уже о глазах, что наполнились жизнью.

— Эвер… — хотел он что-то сказать, но я замотала головой.

— Пусть слуги принесут чистой воды, а эту выльют в безлюдном месте. Теперь вы сможете и дальше заниматься любимым делом. Спасибо за теплый прием, — я вышла из ванной комнаты, а вслед за мной и Имлин.

Уже в коридоре жених обнял меня за талию и благосклонно шепнул на ухо:

— Ты правильно поступила.12727c

Я кивнула и вздохнула. На душе стало легче, но пора было покинуть замок. Все же, мы получили то, за чем приехали. Вот только на лестнице путь нам преградила графиня. Наверняка задумала какую-нибудь гадость, но сказать ничего не успела. Она вдруг округлила глаза и открыла рот. У нас за спиной стоял граф, который выбежал вслед за нами, наспех вытерев грязь и укутавшись в халат.

— Дочь, как же я благодарен тебе за такой бесценный подарок. Думал, доживаю последние деньки, а ты подарила новую жизнь, — он обнял меня так крепко и в то же время нежно, что у меня перехватило дыхание. Было безумно приятно, когда он назвал меня дочерью. Когда-то я мечтала вновь обрести семью, но даже не предполагала, что граф де Биен так быстро меня признает.

— Не стоит благодарности, — язык все же не поворачивался назвать его отцом.

— Что я могу для тебя сделать? — немного смягчился голос матери, и я посмотрела в ее зеленые глаза.

— Есть кое-что, — отозвалась тихо и Имлин все понял. Тут же заговорил с графом о делах и увел его подальше. Они вместе спустились с лестницы, что-то бурно обсуждая.

— Злишься на меня? Ненавидишь? Что же, имеешь полное право. Но здесь и сейчас я прошу у тебя прощения, — Ивонна отвела взгляд. Со стороны бросались в глаза нервозность и смятение. Признание собственных ошибок далось нелегко. Гордость пересиливала, но она явно с ней боролась. — Я поступила подло и раскаиваюсь, что бросила тебя младенцем. Но тогда я не видела другого выхода.

Она думала, мне нужно ее раскаяние? Нет! За то, что отказалась от меня, зла на нее не держала. Мне нравилась жизнь при храме, другой я просто не знала. Но то, что молчаливо поддерживала Амалию, в то время как она безжалостно ломала мне жизнь, этого никогда не забуду. Хотя, есть кое-что, о чем бы я хотела ее спросить.

— Скажи честно, кто мой отец? — вопрос заставил Ивонну врасплох. Некоторое время женщина молча смотрела на меня, а потом тяжело вздохнула.

— Дариан ваш отец. Это Светлобог наказал меня близнецами за связь с советником короля.

— Иного мне знать и не нужно, — не сдержала вздоха облегчения. Было бы очень жаль, если бы настоящим отцом оказался не Дариан. Он хороший человек и было бы несправедливо лишить его счастья отцовства.

Больше мне с этой женщиной разговаривать было не о чем. Я молча обошла ее и отправилась разыскивать Имлина. Конечно же, обнаружила его на конюшнях, где Дариан в домашнем халате и смешных тапках с помпонами, показывал Имлину породистых лошадок, которых не продали даже в самую тяжелую для семьи пору.

— Ты как? — увидев меня, граф извинился перед отцом и поспешил навстречу. — Сильно расстроена?

— Нет, мы просто поговорили, — прижалась к мужчине, зарываясь лицом ему в грудь и вдыхая родной запах, — все хорошо. Правда. Она извинилась и… осознала, что была не права. Нам тут больше нечего делать.

— Дариан, — граф обратился к моему отцу, — благодарю за гостеприимство, но нам пора возвращаться.

— Как? Уже? Но я… мы ведь и не поговорили толком. Мне столько нужно рассказать, столько спросить. Эвердин, дорогая, я ведь ничего о тебе не знаю. Как жила эти годы? Где? Что ты любишь, а что нет, и… — замялся, нервно стискивая ткань халата. — Если бы я только знал. Прости меня, если сможешь! И на Ивонну, пожалуйста, зла не держи. Не все в этой жизни подвластно нашей воле. Не у каждого достанет смелости противостоять испытаниям, выпавшим на его долю. Амалия росла послушной девочкой, и я сам не понимаю, в какой момент она изменилась. Я ошибался, наивно верил, что она исправится, увидит, как была не права, признает ошибки, но… ничего уже не изменить. Я не одобрял брака с бароном, но иного способа пресечь лживые слухи не видел. А когда узнал о Праве, даже обрадовался. Сам-то Аарон уже не смог бы сделать наследника, а молодой граф… — осекся и с опаской посмотрел на Имлина. — Внуков хотел увидеть перед смертью. Каюсь, грешным делом, молил Светлобога, что у Его Светлости сладится с Амалией.

— Что же, — хмыкнул Имлин, — в какой-то мере ваши надежды оправдались. Если бы кое-кто не вспомнил о давно забытом обычае, мы бы с Эвердин никогда не нашли друг друга. И да, могу вас поздравить, ваши молитвы были услышаны. Через неделю состоится наша свадьба. Приглашаю вас… с супругой, конечно. Думаю, одна маленькая, но очень достойная леди захочет познакомится со своим… дедушкой.

— Что? — ахнул граф, хватаясь за сердце, — Эви, это правда? Я… немедленно еду с вами! Эй, там, седлайте мне лошадь! — тут же бодро прикрикнул слугам, — но как же это! Такая радость! Как ее зовут?

— Аттия, — улыбнувшись, ответила отцу, — настоящая де Сагор, — добавила с гордостью. — Вот только, вам лучше воздержаться пока от поездок. Все же организм еще не оправился от болезни.

— Эви права, — как-то незаметно рядом с Дарианом возникла Ивонна, — ты же не хочешь приехать в гости без подарков? Что о таком дедушке подумает внучка? К тому же, нам столько всего нужно успеть сделать до отъезда.

— И правда, как я об этом не подумал? — растерянно произнес граф, после чего женщина что-то шепнула ему на ушко, и тот расплылся в улыбке. — Конечно, так и сделаем! Ты как всегда предусмотрительна, дорогая.

— Всего доброго! Счастливо оставаться, — это был наилучший момент, чтобы попрощаться и покинуть замок, что мы и сделали.

Уже в карете я облегченно выдохнула, понимая, что самое тяжелое позади. Я не сомневалась, что не смогу долго злиться на Ивонну и когда-нибудь все же прощу ее. Знала, придется ответить на ворох вопросов отца и рассказать, как так случилось, что у меня уже есть дочь. Но первый шаг сделан, и от этого на душе стало легко и спокойно.

— Спасибо тебе! — прижалась к Имлину и положила голову ему на плечо.

— За что? — удивился. — Ты ведь и сама прекрасно справилась. Дариан — замечательный человек, а еще он станет самым лучшим дедушкой. Я почему-то в этом уверен. Что до Ивонны… она ведь тоже мать. Разве ты не поддержала бы Аттию, даже зная, что она поступает неправильно?

— Вот за это и спасибо! За то, что ты просто есть, за то, что рядом, за то, что всегда находишь нужные слова. Люблю тебя!

— И я люблю, моя прекрасная далия. Больше жизни люблю и никому не отдам!

— И не надо! — потянулась к его губам и растаяла от той нежности, что захлестнула нас обоих.