Глава 22

Если по дороге от замка до поместья Пирсов время тянулось бесконечно долго, то в обратную сторону будто бы летело на крыльях. Карету я заложила свою, чтобы Искореняющие узнали гербы и предупредили Лирана. Такой вариант мы рассматривали, но как самый нежелательный. В любом случае, мне полагалось сидеть тихо и не высовываться, пока Фел не получит убедительных доказательств. В том, что она их получит, я не сомневалась. И все равно, сердце тревожно стучало в ожидании неизбежной развязки. Если бы не Аттия, мирно сопящая у меня на руках, извелась бы от переживаний. А так, я смотрела на ее безмятежное личико и верила, что с нами все будет хорошо.

Мара сидела напротив и дремала, подложив под голову маленькую подушечку. Фелисити ехала чуть впереди, в своей карете. Эскорт из наемников пристроился по бокам. Изредка нас догоняли всадники, тогда кортеж останавливался и очередной посыльный нырял внутрь первой кареты. Таких остановок я насчитала больше десяти. Еще в поместье, пока я купала и кормила Аттию, Фелисити воспользовалась кабинетом, чтобы написать несколько писем.

Леди развила бурную деятельность, и я уже не сомневалась, что она поверила каждому моему слову. Действительно, если принять во внимание близкое родство графа и Безликого, то становится понятным благоволение Ордена Имлину де Сагору, и вольность, с которой Безликий чувствовал себя в замке. У Ордена Темной Печати полно соглядатаев, которые постоянно докладывали о происходящем в доме. Так что найти подтверждение моим словам не так уж и сложно. Другой вопрос, что Фелисити захочет разоблачить врага публично. Достанет ли Лирану смелости воспользоваться даром, чтобы внушить собственному брату выдать себя за него и покорно принять жуткую смерть?

Когда мы подъехали к замку, ночь уже вступила в свои права. Высокие стены освещались огнями факелов, а из открытых окон доносился гул голосов и музыка. По двору шатались нетрезвые слуги, стражники набились в караулку и даже с улицы были слышны их пьяные голоса. Лиран позаботился, чтобы людям Фел никто не оказал сопротивления. Достаточно подпереть двери в караулке, а слуг отловить по одному и запереть в сарае, и делай в замке, что хочешь.

Обе кареты вкатили во двор и остановились у стены, подпирая экипажи гостей.

— Мои люди будут охранять тебя, — Фел соизволила лично заглянуть ко мне и поставить в известность. А, может, хотела в последний раз убедиться, что не пойду на попятный? — Или ты хочешь лично присутствовать при разоблачении?

— Я благодарна тебе за заботу, — растянула губы в улыбке, — мне кажется, в замке достаточно зрителей. Да и здесь тише будет, сама видишь, моя девочка спит.

— Хм, пусть так. К тому же главное действие ты все равно не пропустишь, — закрыла дверцу и подозвала ближайшего наемника. — Оцепите двор и пусть кто-нибудь принесет сюда дров побольше. Для Главы Ордена Белого Сияния ничего не жаль. И раздобудьте масло, Безликий оценит нашу заботу.

Если бы могла, я бы испепелила Фел на месте. Наверное, она что-то почувствовала и резко обернулась. Мне же пришлось отвести взгляд и до крови закусить губу, чтобы не выдать настоящих чувств.

Притворив дверцу кареты, я все же не удержалась и прильнула к окошку, наблюдая за приготовлениями. Вот, леди разговаривает с наемниками, и те послушно ей внимают, после чего срываются исполнять приказы. Вот, ее люди впускают большой отряд подготовленных к восстанию орденцев, и сразу же закрывают ворота. Среди вновь прибывших мелькают знакомые лица. Некоторые сестры и братья облачены в нарядную одежду, как раз подходящую для праздника в замке. Другие одеты в темные балахоны, и от них веет опасностью. Среди одаренных, преданных Ордену Темной Печати, полно боевых магов, и именно они рассредоточиваются по двору, занимая выгодные позиции для атаки. Если что-то пойдет не так, они сумеют остановить Искореняющих.

Наконец, приготовления окончены, и Фелисити, успевшая переодеться в роскошное черное платье, расшитое сверкающими в отблеске факелов камнями, скрывается в замке. С ней Блен, Розалин и Теодор — ближайшие соратники и верные помощники. Некоторое время из окон еще раздавалась музыка, слышался смех, а потом наступила тишина. Звенящая, пронизывающая, от которой меня бросило в холодный пот. Я судорожно кусала губы, чтобы не сорваться, не броситься туда, где любимому грозит опасность. Но я вынуждена бездействовать. Вынуждена сидеть и покорно ожидать, как рушится то, что Лиран создавал всю свою жизнь. Не могу сказать, что мне жаль. Орден Искореняющих принес горе во многие семьи. Но ведь была же и польза?

Аттия закряхтела и сморщила носик, выражая свое недовольство. А, может, она чувствовала опасность, грозящую близкому по крови человеку? Как ни крути, Имлин де Сагор ее родной дядя, и он, повинуясь воли брата, вот-вот принесет себя в жертву ради моей малышки. Иного способа оградить ее от гонений мы не видели. Так что… придется пройти этот путь до конца.

Имлин де Сагор, как и Амалия фон Пирс одним своим существованием обрекли нас с Лираном на участь изгоев. Теперь наша очередь вкусить спокойной жизни. Цена у этого высока, и мы готовы ее заплатить. Не ради себя, но ради будущего нашей дочери.

Крики! Теперь из открытых окон доносились крики и сверкали отблески магических вспышек. Лиран Безликий не один ведь на празднике, и его соратники обязаны оказать сопротивление. Иначе никто не поверит. Что ж, об этих жертвах я ничуть не сожалела. Любимый специально отобрал тех, кто особенно усердствовал в поисках близнецов и чаще всех зажигал очищающие костры. Остальные ждут своего часа и выступят единым строем, если потребуется усмирить восстание.

Люди сменили белые плащи на одежду горожан и растворились на просторах королевства. Когда все утихнет, они вернутся сюда и принесут вассальную клятву Имлину де Сагору. Это будет последней просьбой Лирана, и я точно знаю, Фелисити согласится. Она же уверена, что Имлин одаренный, и у него нет иного выхода, как вступить в ряды Ордена Темной Печати.

Мои размышления оборвались, когда во двор хлынула толпа разряженных и немного напуганных гостей. Первой, с гордо поднятой головой и торжествующей улыбкой на губах, выплыла Фелисити. Следом за ней с вывернутыми за спину руками под конвоем шел Лиран. Его глаза лихорадочно блестели, а на лице застыло выражение мрачной решимости.

Фел уже сорвала маску, получила признание, поэтому держалась так величественно. Уверенная в себе, она смело вела на костер Главу Ордена Белого Сияния — Имлина де Сагора! Я узнала его в тот миг, когда он метнул взгляд на мою карету. Безумие и страх — вот что отражалось в голубых омутах. Я испытала чувство, граничащее с болью и счастьем. Радовалась, что орденцы схватили того, кого надо, но от жалости сжималось сердце. Не смогу смотреть, как он горит! Точно не смогу!

Резко задернула шторку, теснее прижала к себе ребенка и ощутила, как одинокая слеза скатилась по щеке.

— Настал день, когда мы все освободимся от гнета лжи! Вот он! Смотрите, кто творил беззаконие, прикрываясь именем Светлобога! — кричала Фелисити, перебивая дикий людской гул. Представляю, как народ поражен правдой, скрываемой Орденом, которому они поклонялись и несли пожертвования. — Брат-близнец! Это его вы считали самым святым в империи? Вас обманывали! Ваших одаренных детей сжигали! Но сегодня Лиран де Сагор расплатится за каждую искалеченную им судьбу!

И тут ее голос потонул в овациях и свистах. Я начала укачивать Атти, когда она проснулась от шума. Мара тоже открыла глаза и встрепенулась. Потянулась ко мне, положила руку на колено и похлопала в утешительном жесте. Заметила, что с моих ресниц сорвались предательские слезы.

— Не бойся, Эви. Не плачь и душу не терзай. Не ты виновата. Фел все равно нашла бы способ его разоблачить и без твоей помощи, — я кивнула женщине, не в силах выдавить из себя ни слова.

Послышался жуткий вопль знакомого голоса, и я закрыла рот рукой, сотрясаясь от ужаса. Не видела, но чувствовала, как он горит и по спине пробежал липкий холодок. Атти зашлась криком, и все мое внимание переключилось на ребенка. Я стала напевать колыбельную и Мара подхватила мотив бесконечно прекрасной, доброй детской песенки.

Я пела и молилась, чтобы этот кошмар поскорее закончился, но крики не стихали.

— Мара, умоляю, посмотри, что там происходит, — обратилась к женщине не в силах сидеть без дела. — Где граф Имлин? Посмотри и расскажи, пожалуйста.

Она кивнула и выбралась из кареты. Пошли тревожные минуты ожидания, и я снова начала петь. Атти успокаивалась от моего голоса. Она мусолила беззубым ротиком кулачок и смотрела на меня огромными голубыми глазенками. Как же она похожа на отца! Как же мне не терпелось показать Лирану дочь! В фантазиях уже представляла, как он берет ее на руки, улыбается…

Скрипнула дверца кареты и Мара заглянула внутрь.

— Граф вышел к народу и объявил, что присоединяется к восстанию. На площади идет сражение с Искореняющими. Такое творится! — схватилась она за голову. — Лирана сожгли! И все словно взбесились!

Сердце забилось чаще и тяжелая глыба, будто сбросилась с души. Мой Лиран жив и все прошло по плану — это самое главное!

— Спасибо, — успела прошептать перед тем, как дверь кареты распахнулась с другой стороны.

Вооруженные наемники выстроились живым коридором. Один из них подал мне руку, чтобы помочь выйти. Я аккуратно сошла с кареты, стараясь не смотреть в сторону площади.

— Леди Амалия, позвольте сопроводить вас в зал по приказу леди Фелисити Фритш, — отвесил поклон один из мужчин. Я кивнула и молча последовала за ним, прикрыв личико дочери уголком кружевного покрывала. Пепел от кострища, удушающий запах горелого мяса так и витал в воздухе, вызывая отвращение и страх. Мне хотелось как можно скорее укрыться от этого безумия в замке. Крики немного стихли, но все еще доносились звуки сражения.

Словно во сне шла под конвоем с ребенком на руках и лишь в холле смогла вздохнуть с облегчением. Здесь было тихо и спокойно, но меня захлестнуло волнением. От Фел можно ожидать чего угодно!

Двери распахнулись, и первым я увидела Лирана в графском камзоле Имлина. Колени подгибались, пока шла к любимому, не отрывая взгляда от его невозмутимого лица. Фел двинулась ко мне с победной улыбкой на устах.

— Свершилось, моя девочка! — приобняла и поцеловала в щеку. Словно мать родная повела меня к графу и передала из рук в руки. — Как же я рада, что в этот нелегкий час вы на стороне справедливости, — пустила скупую слезу. — Без вашей помощи многие из преданных мне людей пострадали бы. Я ценю это, а потому вручаю вам истинное сокровище нашего Ордена, Эвердин де Биен и ее, вернее, вашу дочь Аттию де Сагор.

Я удивилась тому, как представила меня Фел, но виду не подала. Сейчас важнее было другое. Лиран прикипел взглядом к драгоценному свертку у меня на руках, сделал шаг ко мне и замер в нерешительности. А я посмотрела в небесные глаза любимого и расплакалась от ощущения полного счастья.

— Оставлю вас наедине, — тут же откланялась Фел, забирая с собой наемников.

— Наша Аттия, — проговорила сквозь слезы и протянула Лирану ребенка.

С нежностью и трепетом он взял дочь на руки и приоткрыл ее личико. Атти закряхтела, и Лиран поцеловал ее в лобик, а потом посмотрел на меня.

— Ну, иди же ко мне, — выдохнул, прижимая к себе свободной рукой. Я прильнула к любимому, положив голову на крепкое плечо. — Мои родные. Как же я вас люблю.

— И мы тебя любим, Лиран, — прошептала едва слышно, — больше всего на свете.