Глава 24

Слова мне непонятны, но будто кажутся знакомыми. Похожие, склонившись над огромным скрытым под стеклом фолиантом, произносил торн. Возможно, это и есть то самое пророчество из книги. А может, его напоминает звучание древнего языка драконов.

Одно я знаю точно.

Никакой это, мать его, не сон!

Как и не раз до этого, я каким-то образом, стоит дать волю дремоте, попадаю обратно в логово зверя. И вижу его живым. Колдовство ли это? Может и нет. Современные учёные в моём мире давно пытаются открыть тайну сновидений.

Некоторые уверены, что душа (или её проекция, или сознание) перемещается, пока тело отдыхает. Эта неизмеримая искра совершает удивительные путешествия, которые и называют снами. Кто-то утверждает, что на самом деле наши видения — лишь тени невероятных событий в непостижимых мирах.

Оседающие в нашей памяти бледными отражениями истинных чудес…

Если принять это за правду, то мои визиты к Тагелу становятся не такими пугающими. Тем более что дракон меня не видит и не ощущает. Я могу спокойно и безопасно разглядывать потрясающее тело и ошеломительное лицо существа без возраста. Слушать чарующий голос, вещающий на неизвестном языке, и представлять, что он обращается ко мне.

— Ис-с-стинная, — завершает Тагел.

Я вздрагиваю и отступаю на несколько шагов.

Это слово я услышала, когда удирала отсюда. Тогда я решила, что показалось, но тон мужчины был точно таким же. Если вспомнить о том, что колдун читал пророчество об истинной в своей лаборатории, отмахнуться я уже не могу.

В книгах моего мира в это слово вкладывают особый смысл. Имеют в виду единственную пару для существа. И принц что-то говорил о трудностях в размножении драконов. Я перебираю в памяти прошедшие события и замираю от обрушившегося на меня понимания. Слова пророчества. То, как принюхивался ко мне Тагел. Странный ритуал на проверку невинности.

Невинности ли?

Я бы помотала головой, но во сне не ощущаю своего тела.

— Не может быть…

Мужчина мгновенно замолкает и рывком привстаёт, а я превращаюсь в лёд от охватившего вмиг страха.

Неужели слышит?!

Тагел смотрит, кажется, мне прямо в глаза, и я боюсь пошевелиться. Понимаю, что он не может меня видеть. Ведь не может? Раньше так и было. Но вдруг эта магия не действует после того, как я подала голос?

Мечтаю исчезнуть прямо сейчас и проснуться во дворце короля, но стоит зажмуриться, всё равно вижу Тагела. У меня нет тела, нет и век. Мне не скрыться! Паника охватывает меня, я не знаю, что предпринять.

Впрочем, мужчина медленно выдыхает и, откидываясь на спину, расслабляется. Будто хищник, который намеревается подремать. Закрывает свои жуткие золотые глаза и замирает без движения.

Я некоторое время жду, но больше ничего не происходит. Осмелев, приближаюсь к кровати и склоняюсь над мужчиной. Тот лежит не шелохнувшись, лишь едва заметно подрагивают густые ресницы.

Хочется коснуться его кожи, провести кончиками пальцев по щеке, потрогать губы. Пусть я ничего не почувствую, но потребность ласкать Тагела растёт во мне с каждой секундой и даже затмевает страх настоящей леди Лексии.

В этот момент я догадываюсь, что бедная девушка не желала дракона. Это моя жажда! А Лексия искренне любит принца и отчаянно ненавидит убийцу её родителей.

Волна возмущения и неприятия захлёстывает меня. Так я — истинная для властелина? Я, женщина из другого мира. Чужая женщина! Но дева телом. Всё как говорилось в пророчестве. Но совершенно не так, как понимал колдун. Я женщина там, но ещё девственница здесь. Невинность с секретом. Истинная из другого мира!

Хоть у меня нет тела, но становится трудно дышать, и начинает кружиться голова.

Что же получается? Моё перемещение было предсказано так давно, что книгу с пророчеством приходится хранить под стеклом, чтобы она не превратилась в прах? Что дракон, ожидающий свою истинную пару, отчаялся встретить предначертанную ему женщину.

Предначертанную?!

Я бы с радостью упала в обморок, но, увы, эта милость мне недоступна.

Тот голос, что говорил со мной в море света, он.

— Я знаю, что ты здесь.

От неожиданности и охватившего меня ужаса я едва не умираю снова. На миг ярко освещённая комната темнеет, но всё опять возвращается. И кровать, и возлежащий на ней мужчина… Вот только сейчас он смотрит перед собой.

Не на меня.

Не видит меня.

Но знает, что я рядом. Чувствует это.

— Как? — Вопрос вырывается прежде, чем я успеваю себя остановить.

— Моя кровь, — ровно поясняет он. — Ты выпила её, помнишь?

— Проверка на девственность? — вырывается смешок. Но я тут же мрачнею: — Да!

— Она зовёт тебя ко мне, — продолжает он смотреть перед собой, не подозревая, где именно я стою. И меня это чуточку успокаивает. — А я ощущаю тебя.

— Всегда? — Меня охватывает беспокойство.

Если капля драконьей крови во мне действует как поисковый маячок, худо дело!

— Только когда ты думаешь обо мне, — качает он головой. — Или смотришь на меня. Особенно ярко, когда желаешь меня. Тогда я могу почувствовать твои прикосновения.

Я задыхаюсь от понимания. Тот, самый первый сон, когда я ласкала напряжённый член мужчины, был для него столь же явен, как и наша последующая встреча. Тагел ощущал мои прикосновения, а я видела свои руки. И вдыхала аромат мужчины. А ведь всем известно, что во сне нет запахов.

Чем сильнее я его желаю, тем ближе мы становимся?

Отступая шаг за шагом, я шепчу:

— Я не хочу. Нет, это не правда! Я же ненавижу тебя.

— Настолько, что сумела сбежать, — спокойно соглашается он. — Торн считает, что ты не можешь быть истинной. Но я уверен. — Он приподнимается и, будто нащупав меня в пространстве, буравит золотом взгляда. — .Ты моя!

— Нет, — продолжаю отступать я, хотя давно должна упереться спиной в стену. Но для бестелесного разума не существует преград. — Ты ошибаешься. Я тебя не хочу. Ты монстр, заживо сжигающий людей. Или скажешь, не собирался убить лорда Зозада?!

— Собирался, — кивает он так обыденно, будто я спросила, намеревался ли он выпить чашку кофе. — Тебя это волнует?

— Нет, конечно, — раздражённо иронизирую я. — Обожаю смотреть, как люди корчатся в огне!

Одёргиваю себя. Вряд ли это существо знает, что такое сарказм. Заявляю со всей страстностью:

— Не смей его трогать, Тагел!

Он молчит, смотрит перед собой. В свете золотистых лучей рассвета, что проникают в окна и затмевают магические свечи, кожа иен Огаута кажется бледнее, чем раньше.

— Проклятие из шкатулки… — Голос мой почему-то дрожит. — …Оно действительно подействовало?

^{— Да}.

Сердце ёкает, но я заставляю себя замолчать. Неужели я стану справляться у чудища о здоровье? Что может быть более идиотским? Хочу уйти, но между нами, будто стальной канат, протянута связь, которой мне не преодолеть. С губ всё же срывается:

— Как ты?

— Хочу тебя, — отвечает он.

Злость снова завладевает мной, гася сочувствие и беспокойство в корне. Всё не так! Это не мои ощущения! Как вместе с телом мне достались эмоции настоящей Лексии, так с каплей драконьей крови внедрилась эмпатия к дракону.

— Оставь меня в покое, — чеканя слова, прошу его. — Я не твоя истинная.

— Ты вернёшься ко мне.

— Нет.

— Увидим.

Кажется, мы произнесли это одновременно.