Глава 20. Форс-мажоры

Я проснулась рано утром. Шумела вода. Марк спал рядом, перекинув через меня руку. Я подвинулась к нему ближе и попыталась снова заснуть. Но реальность подло рушила мои планы пожить еще немного во вчерашней ночи. Я вроде бы дремала, но слышала, как затихла вода, как Алан вышел из ванной и аккуратно прикрыл дверь, оставляя нас с Марком вдвоем.

Он специально давал племяннику шанс поговорить со мной наедине? Или просто дела-работа? В выходной? Вот уж вряд ли. После моих нотаций Алана и после шести старался не работать, а в выходные всегда отдыхал.

Думая обо всяких глупостях, я уже знала, что не засну. Протерев глаза, я лежала рядом с Марком, смотрела на его красивое спокойное лицо, разглаженное сном. С каждой минутой мой подлый разум все громче напоминал, что это в последний раз. Марк женится, он уедет. Я вообще его не увижу. Не только голым в спальне. Но глаза не могли насмотреться, хотя сердце кровоточило и болело.

Я убрала со лба Марка непослушные спутанные волосы и поцеловала в нос. Он поморщился, но не проснулся. Я выбралась из кровати прошла в ванную, тоже чувствуя потребность помыться. От меня пахло сексом. Грязным, потрясающим сексом с двумя мужчинами. В ванной еще чувствовался аромат геля для душа Алана. Терпкий, чуть пряный, очень приятный. Я выбрала его, чтобы пахнуть как Алан.

Выйдя из душа, я собиралась вернуться к Марку в постель, еще немного поваляться, но из гостиной запел мой мобильный. Я скорее побежала на звук. Телефон звонил из сумочки, которую я вчера уронила прямо у входа. Алан, наверно, собрал мои вещи. Платье и клатч лежали на диване. Я скорее достала телефон.

Мама.

Сердце пропустило удар. Она ни разу не позвонила мне за все это время. Я тоже не хотела общаться. Сейчас ее звонок показался мне каким-то зловещим и роковым.

— Да, мам. Привет, — ответила я тихо, чтобы не беспокоиться Марка.

— Марьяна, приезжай. Это срочно. Жду тебя дома, — выпалила она бодрым командирским голосом.

Примерно также она мне велела возвращаться из Роттердама, когда папа умер.

Меня затрясло.

— Мам, что случилось?

— Все обсудим. Форс-мажор, Марьяна. Ты нужна нам.

Тогда я тоже не могла вытянуть из нее ни слова подробностей.

— Ладно. Сейчас буду, — пообещала я.

Мама отключилась, не прощаясь. Это тоже было плохим знаком. Я так устала от плохих знаков. Как будто мало мне было сплетен о Марке, которые подтвердились, и почти убили меня вчера. Я так хотела еще немного побыть с ним. Эгоистично и бессовестно насладиться последними минутами, владеть им еще немного. Возможно, разбудить его поцелуями или минетом, заняться любовью, пока он такой сонный и милый. Проверить, смогу ли я разбудить в нем зверя за минуту.

Но у судьбы были другие планы.

Я быстро оделась в своей комнате и заглянула в спальню Алана, прежде, чем уйти. Марк спал так мирно и сладко, как младенец. Я послала ему воздушный поцелуй и поспешила к двери. Взглянув на часы, увидела, что еще только семь утра. Неудивительно, что Марк спит. А Алан, наверно, ушел заниматься в зал.

Я ошиблась. Алан ушел бегать. Мы столкнулись в дверях. Румяный и потный, он вошел в квартиру, заставляя меня попятиться.

— Снова убегаешь, кроха? Я снова тебя не отпускаю, — заявил он, пытаясь совладать с дыханием, которое еще было громким и тяжелым.

— Нет, Алан, мне нужно съездить к маме. Она звонила, что-то случилось.

Стерн нахмурился, явно забеспокоившись.

— Давай я тебя отвезу.

— Нет. Тебе нужно в душ. Я не могу ждать.

— Ладно, — признал мою правоту Алан. Он достал из чаши ключи от машины и вложил мне в руку. — Тогда возьми Паджеро. Будет быстрее. И позвони, если понадобится помощь. Любая. Хорошо, Мари?

Я кивнула, пытаясь обойти Алана, чтобы пробраться к дери. Он поймал меня за руку, придерживая, пояснил:

— Любая помощь. Понятно?

— Да, я поняла. Позвоню. Обещаю.

— И возвращайся. Знаю, тебе нелегко, но нам надо спокойно поговорить.

Я печально хмыкнула.

— О чем ту разговаривать, Алан? Все и так понятно.

Он не стал спорить.

— Просто возвращайся, кроха.

Я кивнула, зная, что никуда от него не денусь, обязательно вернусь. Без Марка моя жизнь будет серой и тоскливой, но без Алана, кажется, и жизни никакой не будет.

Я спустилась в гараж, завела машину и действительно очень быстро доехала до дома, где жили мама и Крис. Своим домом я эту квартиру уже не считала. Самонадеянно, наверно, но сьют Алана стал мне родным за эти насколько месяцев.

Входя в квартиру, я уже знала, что ничего особенного не случилось. Мама и Кристина сидели на кухне, ели что-то из коробок. Я заметила логотип ресторана, который они любили.

— Пируете? — не сдержалась я.

— А ты опять нас будешь попрекать? — завелась мать моментально. — Имеем право пировать, Марьяна. Я заработала эти деньги и могу себе позволить.

— Да ради бога, — пожала я плечами.

Я только вошла, но мне уже захотелось сбежать. Может я и зря намекала матери на расточительность, хотя сама ни в чем себе не отказывала. Вернее, Алан не отказывал, а я просто жила у него.

— Угощайте тогда, — проговорила я садясь за стол.

— Вот это наш человек, — одобрила Крис мой выбор.

Мама набросала мне на тарелку креветок, спаржи, салат, сестра налила стакан воды.

— А в чем была срочность? Еда остывала? — спросила я, попробовав всего понемногу

— Ах, тут такое дело! — Кристина вскочила и сбегала в комнату, откуда принесла планшет. — Вот, Марьяш, акция до полудня только. Мне двадцать тысяч не хватает.

Я взглянула на экран, где счетчик тикал, забирая секунды, до конца супер предложения от школы вождения. Я должна была догадаться.

— Это лучшая школа. Я сдам с первого раза, уже учу билеты, а водить меня мама учила еще в детстве. пожалуйста, Марьян, всего двадцатка. Я отдам, как только найду работу.

— Какую работу, Крис?

— Не знаю, любую. Доставка, экспедитор, такси.

Я закатила глаза.

— Только таксиста нам в семье и не хватало. Откуда ты остальные деньги возьмешь?

— Я дам, — вступила мама. — Мы не очень шикарно живем, Марьяна, но в клубе платят хорошо. У меня теперь есть свои клиенты, индивидуальные занятия. На жизнь хватает. Спасибо, что спросила.

Мне стало стыдно только на секунду. Почему мама считала подвигом зарабатывание денег я так и не поняла. Кажется, это была ее обязанность. Да и Крис могла бы немного помогать, а не таскаться по вечеринкам, только транжиря деньги. Мы все взрослые люди. А еще кажется, совсем чужие друг другу.

Я взглянула на маму. Она выглядела хорошо. Даже как будто помолодела. Я могла только порадоваться, что ей пошел на пользу мой переезд.

— Не сомневалась в тебе, мам, — проговорила я даже без издевки. — Крис, у тебя есть карта?

— Для степухи, — кивнула сестра.

— Я перевед туда деньги. Сойдёт?

— Конечно.

Крис аж подпрыгнула. Я достала телефон и быстро отправила ей нужную сумму.

— Марьяна, спасибо, — завизжала она, душа меня в объятиях.

Мама тоже сразу заулыбалась. Вроде бы и мне стало полегче на душе. Я была готова отдать намного больше денег, лишь бы не слышать, что кто-то умер или женится. Маленькая радость Кристины вдохнула в меня жизнь, заставила вспомнить, что можно стать счастливым так быстро и легко.

Я уезжала с легким сердцем, но все же не сумев отринуть грусть. Если бы я могла также легко купить право обладать Марком. Или хотя бы заставить его отказаться от свадьбы. Но у меня даже язык не повернётся отговаривать Стерна. Вчера я видела в его глазах решительность и упрямство. Он не отступит. Не знаю, любил он Карин или использовал, как ступеньку в карьере. Марк был тщеславен до головокружения. Он хотел признания, хотел быть признанным гением в своем деле. Он и был им в Питере. Похоже, королевство стало маловато, и Марк пожелал расширения границ. Мне ли не знать, что в Европе эти границы очень размыты, а простор для самовыражения почти бесконечен.

О чем хотел поговорить Алан? Да еще и втроем. Собирались официально задокументировать мою принадлежность старшему Стерну и умытые руки Марка? Я вздохнула, даже не в силах злиться на них. Вчерашнее ночь убила мое негодование, оставив лишь горечь неизбежной утраты.

Задумавшись, я не заметила, как слева на скорости ко мне неслась Лада. Она, кажется, совершала обгон на большой скорости и подрезала меня, не успевая обойти. Я инстинктивно вывернула руль, чтобы избежать столкновения.

Хлопок и белый свет.

То ли на миг, то ли на целую вечность мир для меня померк. А потом я стала улавливать голоса.

— Подушки сработали. Сотрясение мозга.

— От этих подушек больше вреда, чем пользы.

— Без них было бы хуже, поверьте.

— Почему она не приходит в сознание?

— Возможно, просто спит. Организм взял паузу для восстановления, не будем подгонять.

Я снова провалилась в темноту, успев только подумать, что вместо света я видела белые подушки безопасности. Значит, не умерла. Хорошо.

Когда я очнулась во второй раз, то сразу поняла, что нахожусь в больнице. Отдельная палата и очень удобная кровать — вещи, которые я осознала во вторую очередь. Голова немного болела. Я скосила глаза и увидела Алана на диване. Он дремал в жуткой позе, свесив голову на плечо.

— Ал, — позвала я тихо.

Стерн тут же вскочил и подошел ко мне.

— Как ты? спросил он без тени сна в голосе.

Я попыталась покивать, потому что говорить оказалось больно. Но от движения стало еще хуже. Я упала на подушки и поморщилась. К головной боли добавилась еще и тошнота.

— Ладно, молчи и лежи спокойно, — приказал Алан.

Я смутно помнила первый день в больнице. Со мной точно был Алан, когда доктор говорил о сотрясении и велел соблюдать постельный режим. Хотелось пошутить в духе Марка: разрешен ли мне секс, раз уж режим прописан постельный. Но сил на остроты не было. Я только призналась, что очень хочу спать, и врач философски изрек, что сон лучшее лекарство.

Проснулась я ночью. На диване, сложившись вчетверо, дремал Марк. Я попыталась дотянуться до стакана воды, который стоял на тумбочке, и застонала, потому что в голове все еще шумело от каждого движения.

Марк тотчас подскочил и подошел ко мне. Он подал воды и гладил меня по плечу, пока я жадно глотала. Облизав сухие губы, я тотчас пожалела о выпитом. Желудок скрутило спазмом, я зажала рот рукой. Меня стошнило в утку, которую очень удачно добыл из-под кровати Марк.

Мне было очень плохо, но я все равно не могла сдержать хихиканье.

— Что смешного? — спросил Марк почти сурово. Кажется, ему было не до шуток.

— Меня тошнит от тебя, Стерн, — все-таки съязвила я и снова согнулась над судном.

— Это из тебя желчь выходит, стерва, — беззлобно поддразнил Марк.

Похоже, он все же перепугался, потому что позвал сестру. Она посоветовала пить понемногу и убрала мою рвоту, а еще помогла мне сходить в туалет. Голова кружилась, но я поняла, что чувствую себя чуть лучше, чем днем. Или когда я просыпалась первый раз?

Вернувшись в постель, я снова прикрыла глаза, собираясь уснуть.

— Тебе не нужно к невесте? — спросила я Марка, который сидел рядом и держал меня за руку.

— Она не такая припадочная, как ты Снежок. Справится и без меня.

— Козел, — прошептала я, прежде чем снова провалиться черную пустоту.

На второй день я чувствовала себя лучше. Когда я проснулась, рядом опять был Алан. Оказалось, что Стерны сняли соседнюю палату под офис и спальню, чтобы время от времени работать и подремать, меняя друг друга на посту у моей постели. Об этом мне рассказал Алан. Он же поведал, что мне очень повезло остаться в живых после столкновения со столбом.

— А машина? — спросила я, догадываясь, что Паджеро повезло меньше, чем мне.

— Да черт с ней, кроха.

— А работа?

— Мари, бога ради, — повысил голос Алан. — Подумай о себе. Отдыхай. Врач запретил тебе волноваться.

А еще врач запретил мне читать, смотреть телевизор и пользоваться телефоном. Разрешил только, чтобы мне читали книги. Алан пытался, но от его голоса мне стало так спокойно, что я снова засыпала.

На третий день в больнице я уже чувствовала себя почти нормально. Только слабость не позволяла сказать, что хорошо. Но я снова могла и хотела есть. Тошнота и головокружения прекратились. Доктор обещал, что выпишет меня завтра. Вместо Марка и Алана большую часть времени со мной проводила сестра.

В день выписки приехал Алан. Обычно милый и ласковый, он был молчаливым и хмурым. Врача почти не слушал, смотрел куда-то в сторону, хотя до этого дня был несносно дотошным из-за каждой мелочи. Я решила, что он злится из-за машины, поэтому, как только мы вышли из больницы, поспешила извиниться.

— Алан, я правда сожалею, что так неаккуратно вела машину. Я все возмещу тебе, клянусь.

Он взглянул на меня мельком и пренебрежительно фыркнул.

— Прекрати. Машина застрахована. К тому же тебя подрезали. Платить будет виновник аварии.

— Он жив? — спросила я, впервые за это время вспомнив, что не одна участвовала в инциденте.

— Ни царапины на нем, зато три бутылки пива внутри имелось.

— Понятно. Почему же ты злишься на меня?

Алан вздохнул и открыл мне дверь мерседеса.

— Я не злюсь.

— На работе что-то? — продолжала допытываться я.

— На работе всегда что-то. Ты же знаешь, Мари…

Он как будто хотел продолжить, но запнулся на моем имени и снова замолчал. Лишь придержал меня за локоть, помогая сесть в машину.

Я больше не спрашивала ни о чем. Мы ехали молча. Алан смотрел на дорогу, я его не отвлекала. Он не сможет вечно меня игнорировать. Что-то случилось, и очень скоро я все узнаю.

Напряжение висело в воздухе салона авто и потащилось за нами хвостом, когда мы приехали к дому, заполнило лифт и вошло следом в квартиру.

— Пройди в кабинет. Нужно обсудить кое что, — проговорил Алан, подтверждая мои догадки.

Я вошла в кабинет, словно в клетку к тигру. Только вместо зверя меня там ждал Марк. Алан последовал за мной и прикрыл дверь. Словно отрезал мне пути отступления.

Я стояла между ними и точно знала, что между нами не будет секса. Марк был не менее мрачен, чем дядя. Если Алана я достаточно часто наблюдала не в духе, то Марк всегда был придурковат и весел. Даже во время сложных переговоров и неприятных телефонных звонков он сохранял свой неповторимый легкий юморной стиль общения.

— Тебя выписали? — спросил он очень серьёзно.

Я развела руками.

— Как видишь.

— Иногда вещи совсем не такие, как мы их видим, Мари. Или мне лучше называть тебя Марьяна?

Я покачнулась. Слава богу, рядом оказался диван, на который я поспешила присесть.

— Марьяна Генриховна Яновская, — произнес Марк мое полное настоящее имя. Как приговор зачитал.

А для полноты картины, швырнул на журнальный столик папку с моим именем и фото на обложке.

Как контрольный выстрел в голову.

— Сама все расскажешь, или мне придется зачитывать вслух?

Его гневно-обиженный тон возмутил меня, не смотря на откровенно проигрышное положение. Я даже встала и смело взглянула в глаза Марку, задрав нос.

— Да, я Марьяна Яновская. Только это не преступление, Марк. Не надо так со мной разговаривать.

— Правда, что ли? Как заговорила. Зачем ты влезла в нашу жизнь, Марьяна? С какой целью? Собирала компромат, чтобы подороже продать?

— Куда я влезла, Марк? Что ты несешь?

— Москва, Рэдиссон, ночь втроем. Скажешь, это было случайностью?

Пришло время сказать все честно. Возможно, они мне не поверят, но у меня не осталось ничего, кроме правды.

— Нет, Марк, это не было случайностью.

Я осеклась, потому что Алан подошел к племяннику, и теперь они оба сверлили меня взглядом, как два инквизитора, которые уже решили, что ведьма виновна. Я вдохнула и продолжила торопливо, но не сбиваясь.

— Мой отец умер, а его бизнес трещал по швам. Мне угрожали, нужны были деньги. У меня не было ничего, кроме собственной невинности. Я могла продать только ее. А вы купили.

— Ну допустим. Как ты нашла Алана в Питере?

— Я не искала. Мне помогла наша общая знакомая. Это совпадение.

— Вранье, — выплюнул Марк. — Не бывает таких совпадений.

— Бывает, Марик, — неожиданно поддержал меня Алан. — Я говорил с Лизой. Она сказал примерно тоже, что и Марьяна. Сложная семейная ситуация, тяжело найти достойную должность. Ты же сам видишь, она умна не по годам.

— Именно это меня и насторожило, — продолжил Марк. — Не может девчонка девятнадцати лет столько знать о строительстве и проектировании. Это нереально.

— Я закончила школу четыре года назад, остальное время училась в Англии и Голландии. Папа сам подбирал мне программы. По русским меркам мои знания на уровне третьего курса университета, но я проводила все каникулы на практике у отца в офисе. Нахваталась там.

— Гребаный гений, — буркнул Марк и сам свалился на диван. — Почему ты не сказала, Снежок? Что тебе было нужно? Зачем было прикрываться чужим именем?

— «Тюльпаны», — догадался Алан.

Я зажмурилась, потому что он снова смотрел на меня пристально и сильно, буквально сверлил дыры глазами.

— Это мой проект. Моя архитектура, — призналась я, глядя в ковер.

— ТЫ хотела уйти, но передумала, когда увидела макет, — продолжал вспоминать Алан тот день. — Все это время ты была здесь ради своего проекта?

Он взял меня за подбородок и заставил поднять голову.

— Посмотри на меня и ответь, Мари… — Алан осекся и поправился. — Ответь мне, Марьяна.

Я открыла глаза и подтвердила его догадку:

— Да, я осталась из-за "Тюльпанов", но потом…

"Потом" было Алану неинтересно. Он отпустил меня и отвернулся, пренебрежительно хмыкнув:

— Разумеется, потом ты потрахалась с Марком, со мной, стало еще и весело. Немного завралась, кроха, но в принципе это никому не мешало. Или да?

У меня не было сил оправдываться, объяснять, доказывать. Утренняя бодрость улетучилась, я снова почувствовала себя больной и уставшей.

Кому я буду рассказывать о своих путаных чувствах и нелогичных страхах? Лицемеру Марку, который сам заврался? Алану, который молчал, прикрывая его?

Наверно, я давно сама себя приговорила к подобному концу? Не бывает, что такие истории кончаются, как в сказке.

Она раздвигала ноги, трахалась с обоими, а потом все жили долго и счастливо. Втроем.

Так и не ответив на вопрос Алана, я развернулась к двери и сообщила:

— Соберу вещи, если позволите.

Меня никто не остановил. Правда, Алан пришел минут через десять и великодушно сообщил:

— Останься на пару дней. Тебе не стоит сейчас напрягаться.

— Я почти закончила. Все в порядке, — ответила я без обиды или злобы.

— Как знаешь, — прошептал Стерн и ушел.

Я услышала, как хлопнула входная дверь.

Слезы жгли глаза, но я уговаривала себя не плакать. Вряд ли мой встряхнутый мозг будет рад истерике и нервам.

Словно издеваясь, вслед за Аланом заявился Марк.

— Останься с ним, — посоветовал он. — Алан злится сильно, но быстро отходит. Он простит тебя.

— А мне не нужно прощение, — огрызнулась я, бросая в сумку зубную щетку. — Да, я врала. Я хотела посмотреть, что станет с моим проектом, хотела исправить ошибки, вести авторский надзор. Ты бы не хотел?

— Ты могла сказать ему. Мне обидно, Мари, но Алан… Он же не выносит вранья…

— Тебе обидно? Серьёзно? Не смеши меня, Марик, — расхохоталась я ядовито. — Мы все трое хороши. Не надо изображать жертву.

Я выдохнула, смерив гнев. Вдохнула и почти успокоилась. Скорее всего, я видела Марка последний раз в жизни. Мне не хотелось ругаться ним. Хотя и в этом была своя прелесть. Наша прелесть.

— Я обманывала тебя, Марк. Мне жаль. Прости. — Застегнув сумку, я вызвала такси через приложение, снова взглянула на Марка. — Вы многому меня научили. В сексе, в работе. Я благодарна. Надеюсь, вы простите меня за ложь. Будь счастлив.

Вытащив колесики, я покатила сумку к выходу. Была бы чуть глупее, то могла бы еще надеяться, что Марк догонит, остановит. Но я была слишком умной и знала, что этого не будет. Он даже не попрощался. Просто отпустил меня. Я спустилась вниз, отдала ключ портье и села в такси, чтобы вернуться домой. С дырявой головой и на щите.