Глава 21. Шанс

Мое возвращение домой осталось незамеченным. Мама была в клубе, а Крис у своего бойфренда. Я отправила обеим смс, что уволилась и снова буду жить с ними, На большее сил не осталось. В холодильнике нашелся сыр, а в шкафу макароны. Я сделала пасту, немного поела. На часах уже было девять, домой так никто и не вернулся. Я легла спать, чувствуя усталость, слабость и огромную дыру в животе. Словно внутри меня больше не было чувств, не было души. Вместо них я ощущала огромный зябкий вакуум.

Меня разбудил звонок Алана рано утром на следующий день.

— Да, — ответила я спросонья не очень четко.

— Разбудил тебя? Прости, — проговорил он официально и холодно. — Я перевёл тебе немного денег на карту. Это за последний месяц.

На это я смогла сказать только:

— Угу.

— Я понимаю, что у тебя сложное материальное положение, — начал Алан добивать меня жалостью.

Я даже не дала ему договорить.

— У меня все в полном порядке, Алан. Благодаря тебе, щедрой зарплате и сбережениям я точно не буду голодать.

— Надеюсь на это. У тебя сессия скоро? — спросил он, меняя тему.

— Кажется.

Я совсем забыла об учебе, если честно. У меня было несколько заданий. Выполнить их было для меня пустяком, хотя, конечно, потребовалось бы время. В темпе, который держал Алан, я конечно, даже думать не успевала об учебе. Но теперь сам бог велел заняться сессией.

— Сдай экзамены, а потом можешь искать работу, — наставлял меня Стерн.

Я пренебрежительно хмыкнула.

— Спасибо, Алан. Без тебя я бы не сообразила. Отличный план.

— Мари… — начал он и осекся. Мое сердце сжалось. Мне нравилось быть Мари. Но Алан тут же поправился. — Марьяна, я пытаюсь помочь. Мне неприятно думать, что я выгнал тебя из дома.

— Мне тоже о многих своих поступках неприятно думать, но что поделать, — продолжала я плеваться ядом.

— Имеешь в виду продажу невинности?

— Да. — Соврала я в очередной раз. Тут же пожалела, но слов обратно не взяла.

Мне было приятно вспоминать каждую минуту, что я провела с Марком и Аланом. И неважно, платили они мне за нее или нет. Но рассказывать об этом Стерну я, конечно, не стала. Мне было больно и обидно. Я хотела, чтобы ему тоже было плохо. Глупо, мстительно и по-детски, но совладать с собой никак не получалось. Маленькая капризная девочка во мне, наконец, проснулась. Я устала быть умницей.

— Я отправлю тебе на почту контакты партнеров, которым требует специалист твоего класса, — сообщил Ал, снова меняя тему. — Ты сможешь выбрать. Также я, разумеется, предоставлю рекомендации по первому требованию.

Отказаться от такой помощи у меня даже вопреки гигантской гордыне не повернулся язык. Благодарить, правда, тоже не стала, лишь снова промычала что-то невнятное.

Алан вздохнул устало и горько, впервые за время разговора выдавая свои эмоции. Я тотчас ощутила всю его боль. Удовольствия мне это не доставило. Стало еще хуже.

— Как ты себя чувствуешь? — просил он участливо и добро, добивая меня. — Голова не болит?

Я и забыла, что у меня болела голова. Сердце ныло, заглушая все остальное.

— Не болит. Я в порядке. Спасибо, что спросил.

Алан молчал с минуту, и мне самой пришлось спросить:

— Пока?

— Да. Пока, — согласился он и сразу же повесил трубку.

Я отбросила мобильный и час лежала, уткнувшись лицом в подушку. Чрез три дня мне на почту пришло письмо от Алана. Из девяти компаний три были в Москве, а одна в Хельсинки. Все остальное в Питере. Стерн великодушно предлагал мне таким образом начать новую жизнь, выбрать город и направление для развития. Я не сомневалась, что в любой конторе смогла бы добиться потрясающего роста. Но видит бог, как же я не хотела этого. Даже представить было сложно, что я буду работать не у Стернов. Хорошо, что сейчас не нужно было принимать решение, иначе бы отказалась от всего.

В этот же день мне позвонил Марк.

— Привет. Ты дома? — спросил он, как будто мы вчера только виделись на работе.

— Да, — ответила я растерянно.

— Выйди, пожалуйста.

Я выглянула из окна. Его щегольская Ауди стояла у подъезда.

Вежливость Марка настораживала даже больше, чем его присутствие в моей жизни. Снова.

— Пожалуйста, Марьяна, — продолжил он козырять волшебным словом. — Выпьем кофе, поговорим. Я не могу уехать вот так.

Я едва подавила прерывистый стон.

Он не может.

Вы понимаете? Не может он, мать его!

Но вопреки волне гнева, что опять обжег меня кипятком изнутри, я не отказала. Одевшись, вышла из дома и остановилась у машины. Марк не заморачивался с этикетом, не вышел из авто. Он просто перегнулся через сидение и открыл мне дверь изнутри.

— Кофе выпьем? — предложил он.

Я кивнула и села в салон. Стерн завел машину.

— Откуда ты знаешь, где я живу? — спросила я, едва мы тронулись.

— Ты недооцениваешь службу безопасности Алана, — спокойно объяснил Марк. — Дима выяснил твой адрес еще до того, как ты переехала к Алу.

— Дима?

— Воитель. Он же начальник СБ.

— Ясно, — кивнула я.

— Здесь есть кофейня? — спросил Марк, выезжая из двора.

— Да, у метро. Два квартала.

Я показала дорогу и уже через пять минут мы приехали. Марк был непривычно молчалив и серьезен. Я даже не пыталась отгадать, что он собирался мне сказать. Все равно бы не вышло.

Как только нам сделали кофе, и мы сели за стол у окна с видом на проспект, Стерн выпалил:

— Я все эти дни думал…

— Ух ты. Непривычное для тебя занятие, — усмехнулась я с сарказмом.

Марк сузил глаза, но не среагировал на мою остроту.

— Можешь смеяться, Марьяна. Я, правда, думал о тебе. Обо всем, что ты пережила. Я злился, когда узнал, что ты скрывала свое имя, но сейчас, пожалуй, могу понять.

Я больше не пряталась за бравадой и сарказмом. Взглянув ему в глаза, проговорила:

— Потому что ты лжец, как и я, Марк. Мы квиты.

— Пожалуй. Мы оба ведь не врали даже. Так… немного утаивали некоторые факты, — подтвердил он. — Мне очень нравятся твои «Тюльпаны». Я понимаю, почему ты осталась ради них у Ала.

— Врешь ты все Марк. Опять. Ты ненавидишь «Тюльпаны».

Он склонил голову, признавая:

— Да, но только потому что немного завидую. — Он поморщился. — Ладно, черт с тобой. Я адски завидую.

Я заулыбалась.

— Приму за комплимент.

— Забавно, Ал купил их в Москве в тот самый день. Оставил меня торговаться, а сам уехал встречать тебя. Я так злился, что он вообще захотел участвовать в аукционе. Что ему, моих проектов мало? Чем они не угодили?

Не сдержавшись, я честно объяснила свое видение:

— У тебя классные проекты, но иногда не хватает изюминки, яркости. Нужно быть смелее. Фасад жилого комплекса, где живет Алан очень крутой, но цвета мрачные. Типичный Питер.

— Замолчи, а то я тебя побью, — засмеялся Марк.

— Извини. Я просто говорю правду.

Он глотнул кофе и неожиданно взял меня за руку. Я сначала вздрогнула, но не спешила забирать свои пальцы из его ладони. Тепло Марка впитывалось в меня, как лекарство Впервые за эти дни я не чувствовала боли. Мне было грустно, но не больно.

— Ты многому меня научила, Снежок, — сказал Марк как-то странно, с драматическим надрывом.

— В Швеции тебя обучат еще лучше, — не смогла не напророчить я.

— Возможно.

Я аккуратно вынула руку, и Марк не стал возражать.

— Как вы узнали мое имя? По адресу? — спросила я, меняя тему.

— Нет. По документам. Ал мог пробить тебя сто лет назад, но ждал, что ты сама все расскажешь. Дима очень злился, считал, что мы рискуем, но дядька был непреклонен. Да я и сам давно уже подозревал. Ты слишком умная, малышка. Та ошибка в «Тюльпанах» выдала тебя с головой, но я не стал ничего выяснять. Врачи нашли твои права, а дорожники страховку Ала, позвонили ему. Остальное я сам уже накопал с помощью Димы, пока ты приходила в себя.

— Все ясно. Думаю, оправдания, типа я собиралась сказать, но не успела, приводить бессмысленно? — горько улыбнулась я.

— Скажи алану. Уверен, он бы хотел услышать от тебя хоть что-то. Всегда есть смысл, Марьян. Если есть чувства.

— Значит, у тебя есть чувства к Карин? — снова не сдержалась я. — Иначе какой смысл в твоей свадьбе?

Марк опустил голову, заулыбался нагло и самоуверенно. Я знала, что это его защита. Он добрый и нежный. Да, порывистей и несдержанный, но понимающий и лояльный. За щитом безнравственности он прятал себя настоящего.

— Уверен, ты знаешь об этой свадьбе намного больше, чем я сам, — проговорил Марк.

В этой туманной фразе было столько смысла и бессмысленности одновременно, столько надрыва и искренности, столько лжи и грусти.

Я больше не хотела впитывать в себя противоречия Марка. Я любила его, я принимала столько его странностей, но никак не могла смириться со свадьбой, невестой и отъездом.

Я встала, намекая, что разговор окончен. Не говоря друг другу ни слова, мы вышли из кофейни, но я покачала головой, когда он открыл мне дверь машины.

— Спасибо. Я пройдусь.

Он не стал спорить, просто прикрыл дверь и кивнул.

— Как скажешь.

Марк поймал меня за руку, не давая мне уйти. Он прижал меня к себе на мгновение и прошептал, едва слышно:

— У вас с Аланом есть шанс, Снежок. Пожалуйста, будь счастлива.

Я моргнула, кивнула кратко.

Его руки больше не держали меня. Я пошла дому, обнимая саму себя.

В этот вечер я впервые разрешила себе плакать и не могла прекратить целую неделю. Заставляла себя успокоиться только, когда мама или Крис были дома. Думала, они не замечают. Но в один прекрасный день у мамы лопнуло терпение.

— Так, хватит, — приказал она. — Собирайся, пойдешь со мной в клуб. Начинай сессией заниматься. Я знаю, что ты умная, как Галилей, но в России на это плюют, если нет корок. Сама знаешь. Хватит страдать, Марьяна.

Я так удивилась ее напору. Даже больше, чем тому, то мама помнила о моей учебе и вообще заметила, что я расквасилась. Наверно, я сама не очень замечала перемены. Но сходив к маме на несколько занятий, прозрела. Она действительно была увлечена новой работой. Ей всегда нравилась йога, но я не думала, что она может так самозабвенно и глубоко ее преподавать.

Для меня йога всегда была набором поз, но на занятиях у мамы я поняла, что это еще и классное средство от вздернутых нервов. Когда в начале занятия в маленькой медитации мама просила сложить ладони и подумать о самом желанном, я всегда произносила про себя: «Пусть будет мир во всем мире». Но почти сразу мой предательский разум переключался на Марка и Алана. Заветное желание ютилось где-то на задворках глобального гуманитарного блага. Но все же я хотела вернуть себе Стернов. Пусть я и не владела ни одним из них. Никогда. Кажется, все было совсем наоборот. Это они играли со мной, забавлялись, пока не пришло время расстаться.

Я много думала об Алане и Марке. Мои чувства каждый день менялись. То я отчаянно жалела, что обманывала их, то злилась, что они сами мне врали. Я то умирала от любви, то ненавидела весь мир. И тосковала, ужасно скучала. Особенно по Алану. Я так привыкла жить с ним, проводить рядом практически каждую минуту, делиться переживаниями, смотреть сериал вечером, готовить что-то новое и интересное. Мне не хватало этих обыденных, простых вещей. А еще мне не хватало работы. Последние дни, когда я практически замещала Алана, в меня вселилась такая приятная уверенность в себе и собственных силах. Теперь эти силы мне пришлось законсервировать, потому что у меня больше не было работы. За неделю я подготовила и даже досрочно сдала почтив все проекты для универа, осталось сдать три экзамена. Пробежавшись по билетам я только разочарованно застонала. Учить оказалось практически нечего.

Мне нужно было срочно чем-то заняться. Например, найти новую работу. Возможно, действительно уехать в другой город. Я открыла письмо Алана, чтобы погуглить копании, которые он предлагал. В итоге я поняла, что в Москву не хочу. Терпеть ее не могу. В Хельсинки слишком холодно, а Питерские конторы занимаются немного не тем, что я бы хотела.

Я понимала, что капризничаю, придираюсь и ищу повод для отказа всем сразу. Несколько месяцев назад я могла только мечтать о таких вакансиях. Но сегодня я хотела работать только на Стернов. Этот вывод опять заставил меня плакать. Я пыталась взбодриться, продолжала ходить к маме на занятия, пару раз засиживалась в кофейне с Крис и ее друзьями, штудировала учебники и старалась не развалиться на куски.

Но ночью тоска обнимала своими липкими лапами и заставляла меня съежиться в комок. Я накрывалась простыней, утыкалась в подушку и беззвучно плакала.

Так прошла еще неделя, а потом меня буквально осенило. Я проснулась рано утром. Крис собиралась в универ, мама в клуб. Обе они проводили меня недоуменным взглядом до двери.

— Марьян, хоть волосы прибери, — крикнула мама. — Выглядишь очень неряшливо.

Я ничего не ответила, сунула ноги в кеды и помчалась в аптеку. Хорошо, что не в трусах.

Когда я вернулась, Крис ушла.

— Что за пожар, Марьяна? — потребовала объяснений мама, тоже уже готовая уходить.

— Ничего, — буркнула я. — Захотелось кофе.

— И где он?

— Все выпила.

Я протиснулась через тесную прихожую к ванной.

— Могла бы и нам принести, — как всегда, упрекнула меня мама. — Только о себе думаешь.

Все-таки некоторые черты в моих родственниках никогда не пропадут.

Мама что-то продолжала говорить, но я ее не слышала. Я вообще больше ничего не слышала и не думала.

Две полоски на тесте перечеркнули все мои планы.

Выйдя из ванной, я села на диван, который служил мне постелью и уставилась в одну точку.

Мой мозг, как идеальный компьютер просчитывал все возможные комбинации, изучал каждое потенциальное решение проблемы. Иначе я свою беременность воспринимать не могла.

В девятнадцать лет.

Вместо карьеры, учебы и всех молодежных безумств я умудрилась залететь.

Сама виновата.

Но то, как Марк и Алан уверенно утверждали, что я не забеременею… Или это распространялось только на первую ночь?

Я уперлась локтями в колени и вцепилась в волосы.

Решение было на поверхности, но я не успела ничего обдумать, как мама крикнула:

— Марьяна, очнись. К тебе босс.

Я подняла голову и увидела в дверях Алана. В костюме с иголочки, с идеальной укладкой и жутко сексуальной щетиной. Хорошо, что я сидела, иначе ноги не удержали бы.

— Я ушла. Предложи кофе, детка. Очень невежливо сидеть и хлопать глазами.

И мама скрылась за дверью, оставив меня наедине с моим кошмаром. Таким желанным и любимым кошмаром.

— Привет, кроха, — проговорил Алан.

Я окончательно расклеилась. Полились слезы, и я поспешила отвернуться. Хотелось убежать, спрятаться, закрыться, но Алан стоял на пути к выходу, отрезая мне пути отступления. В окно я прыгать не рушусь. но по решительному виду Стерна я поняла что он никуда мен не отпустит. Ни в дверь, ни в окно. Я могла попытаться избежать разговора, выгнав Алана.

— Зачем ты пришел? Уходи, — выпалила я, вытирая глаза.

Сил хватило, чтобы встать и указать пальцем на дверь. Алан нахально усмехнулся, очень напоминая Марка в этот момент.

— А твоя мама права. Где гостеприимство, Марьяна? Я рассчитывал на кофе.

— Я больше не обязана тебя обслуживать и не рассчитывала на ранний визит гостя без предупреждения. С чего это ты разбудит в себе Винни-Пуха?

Алан засмеялся, пересек комнат и взял мои руки в свои. Я честно собиралась их выдернуть, но едва почувствовав тепло пальцев и нежные поглаживания, тихо застонала от удовольствия. Он был моим самым лучшим лекарство. Отравил меня похотью и любовью, но и сам же явился, чтобы излечить. Яд полезен в малых дозах. Вакцина вырабатывает иммунитет, не убивая.

— Пойдем, я сам что-нибудь заварю, — твердо и ласково заявил Алан.

Он повел меня на кухню, где усадил за стол и включил чайник.

— Пожалуй, лучше чай, а не кофе, — предположил Ал, и я кивнула.

Мой разум еще не сдался, хотя всей душой я тянулась к Алану. Воевать с ним мне не захотелось. Чай я точно могла ему позволить сделать.

Я указала на шкаф, где мама хранила кучу всего, что можно заварить. Последнее время она была одержима чайной церемонией.

— Какие интересные сборы, — оценил Алан. — Зверобой и мята, не возражаешь?

Я развела руками, позволяя ему хозяйничать. Алан заварил травы в фитопакетах, достал розетку с медом и ложки.

Он собирался положить мед в кипяток, и я не могла ему позволить это сделать.

— Убьешь все полезные свойства меда. Добавь немного холодной воды или подожди, пока остынет.

— Спасибо, — поблагодарил он и отставил чашку. — Мари…

Алан снова протянул ко мне руки, но в этот раз я не позволила себя коснуться.

— Я не Мари, Алан. Меня зовут Марьяна.

— Это принципиально? Я так привык к Мари.

Он вроде бы валял дурака, улыбаясь мне и болтая о всяких мелочах.

— Я тоже привыкла и не возражаю. Это все очень мило, но зачем ты пришел?

Он опустил глаза, улыбнулся как-то неуверенно и также странно и наигранно засмеялся.

— Моя конкретная и прямая Мари. Я пришел умолять тебя вернуться и пытаюсь сделать это с достоинством. Я не знаю, как начать, кроха.

— Если что-то по «Тюльпанам», то мог просто позвонить, я постараюсь…

— Это не рабочий вопрос, Мари. Хотя и там мне тебя ужасно не хватает. Но больше всего на свете я хочу, чтобы ты вернулась ко мне. Я сожалею, что был груб и категоричен. У меня больше нет сил держаться от тебя подальше.

Я отпустила чашку и подняла глаза. Мне нужен был честный ответ. Я догадывалась, я наделась, но хотела услышать.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя, кроха.

Я снова заревела. Просто моментально начала лить слезы и рыдать. От радости, от идиотского счастья. Его признание все запутывало, но как же я была счастлива слышать эти три слова.

Алан спрыгнул с высокого стула и подошел ко мне, чтобы крепко обнять. Он прижал меня к себе на несколько сладких мгновений, а потом начал смахивать со щек мои слезы и уговаривать:

— Пожалуйста, не плачь. Не могу видеть твои слезы. Мари, родная. Марьяна.

Он целовал мои веки и мокрые щеки, чмокал в нос и гладил по волосам. Через минуту я уже не плакала, а смеялась, повторяя:

— Я тоже люблю тебя. Люблю тебя, Алан.

Эйфория закончилась также быстро, как и истерика. Я попыталась мыслить трезво и отстранилась.

— Нам не стоит снова начинать, все так запутанно. Я врала тебе. Ты ненавидишь ложь, — решила я напомнить. — Ты же сейчас поступаешь, как с Агатой. Прощаешь меня вопреки принципам…

Алан воспринял мои слова со всей серьезностью. Он как будто предвидел такой поворот.

— Я много думал об этом, Марьян. Да, ты обманывала меня, скрывала свое имя, но ведь я сам создал все условия для этого. Я не настаивал, меня все устраивало. А потом ударился в крайность. Я не подозревал, что ты Яновская. Это было чертовски неожиданно. Марк обычно более лоялен к там вещам, но тоже вспылил. Мы едва не сломали тебя. Для маленькой девочки нас двоих слишком много.

— Пожалуй, — соврала я снова.

Не Алану даже врала, а самой себе. Я хотела их обоих, но знала, что Марк не будет моим. Я хотела Алана, но какой ценой?

Пока я пыталась обдумать хоть что-то Стерн, заговорил:

— Пусть это удобно и лицемерно, но я не хочу жертвовать нашим счастьем во имя своих принципов. Твердость хороша в бизнесе. С тобой я могу быть мягким, Мари. Я готов на компромиссы, на твои условия. Все то время, что ты была со мной, я только и делал, что брал, ничего не давая взамен. Теперь я хочу быть твоим целиком и полностью, хочу быть тем, кому ты сможешь доверять. Давай начнем все с чистого листа.

Я снова всхлипнула и покачала головой.

— Звучит здорово, но не получится, Ал. Я беременна.

— Беременна? — эхом повторил он.

Губы Алана моментально растянулись в улыбке, а глаза блеснули внезапным счастьем. Но блаженство смыло с его лица, едва я добавила:

— Я хочу сделать аборт. Я, как Агата, только честная, — рассмеялась я, снова почти плача.

— Аборт? — опять повторил Ал. — Зачем? Почему? Мари, нет!

— Да, Алан. Мне девятнадцать лет. Сначала умер мой отец, потом мы потеряли все, что имели, я продалась вам. Ты, Марк, все это безумие… А я хочу работать, понимаешь? Я мечтала с детства, что возглавлю компанию, буду придумывать дома. Мои мечты кто-то смыл в унитаз, понимаешь? Что я буду делать с ребенком?

Алан взял мое лицо в ладони и заговорил так страстно, что я вся затрепетала.

— Не ты, Марьяна. Мы! У тебя есть я. Ты не одна, девочка.

— Даже это ничего не меняет, Алан. Я не знаю, чей он.

— Он наш, кроха. Если мы вместе и любим друг друга, то чей он еще может быть?

Я не нашла ни одного ответа, который бы опроверг утверждение Алана. Он продолжал хоронить мои сомнения под еще более железобетонными фактами.

— Ребёнок — это счастье, Мари. Я понимаю, ты совсем юная и неопытная, но материнство в наше время не подразумевает отшельничество. Мы же с тобой работали из дома. Ты видела, что все можно совмещать. Можно нанять няню…

— Няню, Алан? — возмутилась я. — Рожать ребенка, чтобы спихнуть на кого-то? Зачем?

— Приходящую няню, Мари. В конце концов, твоя мама и сестра…

— О, на них точно не рассчитывай.

— Ладно. Но я точно знаю, что ты можешь рассчитывать на меня, кроха. У нас в запасе девять месяцев. Ты за три усвоила тонну информации. Я смог доверить тебе столько всего, что освободил почти половину времени. Ты научила меня отдыхать. Я с удовольствием посвящу это время малышу. У тебя будет время на карьеру. Если ты, конечно, хочешь карьеру в моей фирме.

Я повисла у него на шее, повторяя:

— Конечно, хочу, Алан. Я представить не могу себя еще где-то. Твои вакансии они прекрасны, но я не смогла позвонить никому.

— Мари, родная, — он прижал меня к себе крепко-крепко.

— Не верю, что ты мне это говоришь. Тебя послушать, все кажется таким простым.21b4bc

— Все так и есть. Не надо ничего усложнять. Мы имеем право быть счастливыми, кроха. Даже обязаны.

Я отстранилась и подняла на него глаза:

— Тебе это Марк сказал?

Алан кивнул. Я не стала расспрашивать подробнее. Что-то подсказывало, Марик перед отъездом говорил и с дядей тоже. Похоже, именно он и подтолкнул Ала к лояльности и первому шагу в сторону моего дома.

Совершенно неуместно я решила быть честной до конца.

— Я люблю тебя, Ал. Но и Марка я тоже люблю.

Алан, как всегда, спокойно ответил:

— Я знаю. Он сделал выбор, Мари.

Я покивала. Алан погладил меня по щеке, позвал ласково:

— Кроха, я не смогу его заменить. — Он ослепительно хулигански улыбнулся, почти превращаясь в Марка. — Но я буду очень стараться. Хочешь, купим вибратор?

Алана подвигал бровями, заставляя меня расхохотаться

В этот момент я поняла, что во мне нет тоски по Марку. Где-то в сердце, конечно жила любовь к нему, но я точно знала. Что это не помешает мне сделать счастливым Алана, быть счастливой самой. Я все еще сомневалась, что готова к материнству, не была уверена, что смогу оправдать надежды Алана по части карьеры в его фирме, но сейчас все это было неважно.

Я обняла Стерна за шею и стала целовать. Нежно и чувственно. Так, как он меня научил. Так, как я любила чувствовать его губы на своих.

— Давай я помогу тебе собрать вещи, — проговорил он, отстраняясь. — Поехали домой.

— Не терпится снова спихнуть на меня половину работы? — пошутила я. — Все так срочно? Признайся, тебе нужна не я, а раб в кабинете.

— Ахах, ну отчасти — да. Но сегодня точно не собираюсь работать. Я буду заниматься с тобой любовь, кроха. Весь день Возможно, и часть ночи. Поэтому, собирайся скорее, а то я оскверню твой диван.

Я потянула Алана к объекту осквернения. Не было у меня сил ждать до дома.

— Мама в клубе до обеда. Крис не вернется до ночи. Так что ни в чем себе не отказывай.

Алана не нужно было уговаривать.

Мы впервые занимались любовью без спешки и надрыва. Он целовал, ласкал меня, двигался во мне. И это было идеально, сладко, просто прекрасно.

Пусть Алан подарил мою невинность Марку, но мне он подарил всю свою любовь. И я отвечала ему тем же.