Глава 20.

Не знаю точно, сколько проходит времени. Сейчас реальность кажется мне какой-то размытой, и очень, очень холодной. Моя одежда не греет от слова совсем, потому что насквозь промокла.

Я очень устала, замерзла, проголодалась. Ноги практически не держат тело, но я бреду по темной чаще, не зная даже, в правильном ли направлении иду. Здесь так холодно и страшно, что я едва держусь, чтобы не упасть и не потерять сознание.

Я должна быть сильно! Бороться до последнего вдоха! Ради малыша.

Спотыкаюсь, падаю, расцарапывая коленку. Поднимаюсь, иду. Опять спотыкаюсь на скользкой глине, опять падаю. На это раз не могу подняться. Лежу на грязной, сырой земле, плача.

Мои глаза закрываются.

Неужели, это конец?

Я отключаюсь.

Сколько провожу времени без сознания — не знаю. Но меня будит громкое ржание и фырканье у самого лица.

Вяло открываю веки, вижу нечеткий, громадный силуэт. Похоже, что это лошадь — черный и массивный жеребец. Он тыкается мне мордой в лицо, словно пытается привести в чувства.

— М-Мустанг?

Надо же…

Неужели это он?

Тот буйный конь, который вечно пытался удрать.

Всё-таки у него получилось!

Из последних сил я поднимаюсь на ноги. Хватаюсь за гриву, кое-как забираюсь на спину животного, шепчу ему в ухо:

— Домой. Отвези меня д-домой. К своему хозяину…

Животное начинает двигаться, словно все понимает, как человек. Я сжимаю мягкую гриву крепче, потому что Мустанг переходит на бег, а потом опять засыпаю.

* * *

— Господин! Господин! Вы должны это видеть!

Слышу голоса, совсем рядом.

— Что такое?

Внутри все сжимается.

Один из голосов я узнаю четко.

Неужели спасена?

Мустанг таки довез меня до поместья Айдарова.

— Мустанг нашелся. А с ним…

Топот близко.

Чуть отрываю голову от горячей шеи жеребца и вижу размытую, широкоплечую фигуру.

— Твою ж мать! Мия?

Бежит ко мне.

Меня отрывает от опоры, подкидывая в воздухе, я оказываюсь в сильных руках Рустама Айдарова. Жмусь щекой к его мощной, горячей груди. Окунаюсь и растворяюсь в его силе и в сладости невероятного, любимого запаха.

Господи, он со мной!

Он держит меня на руках, прижимает к себе.

Как же сильно мне этого не хватало!

— Как она здесь оказалась?

— Мустанг привез же. Мы не знаем.

— Она вся промокла и продрогла… — горячая ладонь опускается на мой лоб, отбрасывая с ледяных щек мокрые пряди волос. — Гриша! Срочно вызови врача. Я отнесу её в дом и отогрею.

— Слушаюсь.

Меня укачивает от быстрого бега, но я опять проваливаюсь в темноту. Слишком измотана за этот вечер. Слишком… Нет даже сил, чтобы просто прошептать мужчине хотя бы одно слово: “Спасибо”, или “Я очень скучала”. Вместо слов меня опять встречает темнота.

Я открываю глаза, когда вижу свет. Светлую, красивую комнату, которую хорошо знаю. Мою комнату, в которой я гостила несколько недель назад.

Осматриваюсь.

Моментально сталкиваюсь с черными, опасными глазами, внимательно смотрящими на меня.

— Очнулась?

Киваю.

— Самочувствие?

— Лучше.

Делаю несколько глубоких вдохов, плотнее кутаясь в теплое одеяло.

Да, мне значительно лучше. По крайней мере больше не холодно и не так страшно. Я бродила одна под дождем по темному лесу, не каждый может выдержать такое испытание.

— А теперь объясни мне, какого черта ты делала ночью в лесу?

Он, как и всегда, выглядит холодным, строгим, суровым. И таким… опасно-красивым. Мне хочется спрятаться под одеялом, ведь его голос звучит слишком грозно, так, что кожу начинает пробирать морозная дрожь.

Айдаров выглядит таким, словно я его обокрала или предала, и сейчас начнется безжалостный суд. Он подсаживается еще ближе, сжимая мощную челюсть. Нас разделяет расстояние вытянутой руки. Даже меньше.

— Только не ври. Говори, ну же!

— Спасалась. Бежала.

— От чего?

— От своего мужа.

— Почему?!

Черные глаза становятся максимально мрачными и опасными.

— Он умер, — сглатываю обжигающую горечь во рту, — его кто-то отравил. Я это видела своими глазами! Его сын Давид будет подозревать меня, а больше и некого.

— Блять! Умер? Эдуард мертв?!

Айдаров хватается за голову.

— Да, мертв. Но это еще не всё. Я… беременна.

— Что?

— Я беременна от тебя, Рустам! — подскакиваю на кровати, упираясь в матрас ладонями. — Эдуард узнал, разозлился, запер меня в комнате. Сказал, что завтра отвезет на аборт…

Сложно описать сейчас то, что отражается на лице мужчины.

Там целый спектр эмоций. От опасно-зловещего, до неверия и удивления.

— Поэтому ты решила его отравить?

— Нет. Я бы н-никогда! Я не у-убийца, — по щекам снова скатываются слёзы. — Я просто хотела сбежать, всё тебе рассказать. Это ведь твой ребенок! Я вылезла в окно, хотела сбежать, потому что он меня запер и влепил пощечину.

Айдаров оскалился, так, что я попятилась назад. Самый сложный разговор, который у меня когда-либо был. Даже, когда он наставил на меня пистолет за вранье, когда рассекретил, что я не Эля и притворялась, было значительно легче. Наверное…

Да, ситуация, мягко говоря, катастрофически-кошмарная. Всё в кучу смешалось, трудно поверить с первого раза в мой рассказ. Это как бразильский сериал. Но проблема в том, что все, что я рассказала — правда и реальность.

— А потом из окна увидела, как он у себя в кабинете с пеной во рту лежит… — я горько захныкала, задрожав, спрятала лицо в ладонях.

Господи, кошмар.

Это правда страшный кошмар, который будет сниться мне каждую ночь.

Убираю руки от лица, не контролируя свои действия из-за аффекта, хватаю Рустама за запястье, не боясь, смотрю в черные бездны ада, в которых вижу собственную смерть.

— Пожалуйста, Рустам, помоги мне! Спаси меня и нашего малыша. Давид придет за мной. И будет судить…

— Ты снова врешь? — рыкнув, за шею меня хватает, сдавливая.

— Нет! Не вру! Ну ты сам подумай… У меня ничего не было с Эдуардом, мы чуть больше недели женаты. За неделю я не могла от него забеременеть.

— А до этого? Хер знает, кто там у тебя был до твоей свадьбы!

— Ты можешь мне не верить, но давай поедем в клинику и сдадим анализы. Ты будешь последним негодяем, если выбросишь меня вон! Давид прикончит меня. Следовательно, прикончит и твоего ребенка тоже.

Хватка Рустама на шее слабеет. В черных глазах мелькает слабый просвет. Он хрипло выдыхает, опуская руку, что-то обдумывает, опустив длинные, черные ресницы.

Похоже, мои слова всё-таки переубедили монстра. Айдаров даст мне шанс, потому что внутри меня растёт его наследник.

— Я уже не знаю, верить тебе или нет… Но так уж и быть. Ты останешься здесь. На днях мы поедем в клинику и сдадим тест на отцовство. Если ребенок мой — ты родишь его для меня. Потом решим, что делать дальше. Возможно, я отдам тебя следователям, пусть сами разбираются. Но пока в тебе мой ребенок — никто и на метр к тебе не посмеет подойти. Ты будешь находиться под моей защитой.

— Но лишь до того момента пока не рожу?

— Да.

— А что будет потом?! Что? Отдашь меня сыну Эдуарда? Но он же ненормальный, он убьет меня, — впиваюсь в его руку, случайно царапая сильное запястье, но он отмахивается.

— Ты врала мне, забыла? Так что ты заслужила наказание.

— А моя сестра?

— Твою сестру изнасиловали, она заслуживает сочувствия, и она к тому же больна, а ты могла бы рассказать мне правду, но ты продолжала строить из себя недотрогу, притворяясь другой девушкой. Какое благородство! Думала тебя за это похвалят и по головке погладят? Что ж, ты ошиблась. Родишь моего наследника — потом проваливай куда хочешь. Если бы я был тебе так дорог, ты бы не побежала замуж за другого. Другой мужик на горизонте нарисовался и предложил кругленькую сумму за твоё красивое личико? Ты конечно же согласилась. И плевать, что он тебе в деды годится! Вернулась бы и продолжила бороться за того, которого любила. Но видимо я для тебя не значу ничего… Я в тебе ошибся, Мия.

Лучше бы я сгнила в луже, в темном лесу, чем выслушала сейчас то, что наговорил мне человек, в котором я души не чаяла.

Не ожидала. Такого я точно не ожидала от Рустама! Он монстр и чудовище. Как я могла разглядеть в нем что-то иное, помимо льда и черной желчи, из которой состоит весь его внутренний мир?

Неожиданно дверь с грохотом открывается, в комнату влетает моя сестра.

— Что тут происходит?! Что за шум? Мия? Как ты здесь оказалась? — Эльвира широко распахивает глаза, удивляясь увиденной картине. — Почему ты втихаря закрылась с моим супругом?

— Эля?

Отсаживаюсь подальше от Рустама, повыше натягивая одеяло. Замечаю, что меня переодели в чистое, домашнее платье. Кто переодевал, интересно?

— Тут такое дело… Даже не знаю, как сказать.

— Говори! — сестра выглядит злой.

— Я беременна. Отец ребенка Рустам. Твой муж.

— Что?! Как же так!

— Успокойся, Эля. Это вышло случайно. Я забеременела, когда притворялась тобой по приказу мамы.

Сестра бледнеет. Её лицо искажается ненавистью.

— Ты должна сделать аборт… Я люблю Рустама, внебрачный ребенок станет помехой.

— Никакого аборта! — решительно заявляет Рустам, вскакивая на ноги. — Мия будет рожать! Она родит нам этого ребенка и потом вернется в дом своего мужа.

— Ты с ума сошел, Рустам, — рычит сестра.

— Ты знаешь, Эля, зачем я на тебе женился! Ради укрепления своей империи наследниками. Чтобы ты мне их рожала! Мне нужен наследник прямо сейчас! И мне всё равно, кто его родит. Потому что вы близнецы. Мия выполнит главную часть договора, который я подписал с вашей семьей.

— А что насчет меня? — губы сестры испуганно задрожали.

— От тебя сейчас вообще никакого толка! Ни в постели, ни в исполнении своей самой главной женской миссии.

Он направляется к двери, хватаясь за ручку, добавляет:

— Пока ты моя жена лишь на бумаге. Я из-за жалости не могу тебя вышвырнуть вон! Но если врачи не поправят тебе здоровье, ты… вылетишь вслед за сестрой.

Бах.

Дверь громыхнула так звонко, что мы одновременно вздрогнули. Айдаров дико зол. Поставив нас перед жесточайшим фактом, он просто взял и ушел.