Глава 22
Бессмертный, значит? Хмм…
Помнится, когда он обнаружил на своей щеке кровь, как-то неестественно обрадовался, и… что он там говорил? «Смертный»? «Никогда не буду один»?
Значит, мистер почему-то стал смертным? Хотя, рана от секатора затянулась, пока он был заперт в драконе, так что это все ещё спорный вопрос.
Дракон…
Судя по тому, что за три месяца я впервые его увидела, а спрятаться у этой зверюги не очень-то получается, очевидно, появляется он не слишком часто. Будет навещать меня пару раз в год. Ну, может четыре. С виду он весьма дружелюбный. Ко мне.
Невольно вспомнилось, как Рэми, прикрываясь руками, силился создать подобие ледяного щита, чтобы укрыться от пламенного потока. Я вздрогнула. Простому смертному, чтобы поджариться, хватило бы всего одного чиха от моего нового знакомого.
А ещё Рэм бросил одну любопытную фразу… Неужели дракон появляется из-за неудовлетворения хозяина? Значит ли это, что у моего мистера ничего не было с теми девушками? Конечно, для него это не очень хорошо. Все же его захватил этот… Страж и все такое. Но… лично мне осознание этого факта почему-то согрело душу.
Я невольно улыбнулась, но тут же собралась с мыслями. Не отвлекаться на посторонние темы! Ещё столько всего надо обдумать.
Огонь. Тут ещё интереснее.
К моему удивлению, пожар совершенно мне не навредил. Ни единого ожога. Даже доктор, кажется, мне не поверил. Да что там доктор, я до сих пор собственным глазам не верю. Затягивая эластичный бинт, я снова бросила придирчивый взгляд в зеркало. Грудь стала заметно больше, поэтому приходилось наматывать свой импровизированный корсет туже, чем раньше. А это требовало определенных усилий, отчего я даже немного запыхалась. Нужно бы придумать, как оградить себя от будущего осмотра. Мистер Мартин ясно дал понять, что не оставит без внимания «погорельца». Но это позже.
Сейчас нужно разобраться ещё с одним вопросом… Со всем этим сумасшествием, я едва не забыла о своей роли.
Стоя посреди ванной, я уже застегивала рубашку, попутно критически оценивая своё отражение. Как бы я не желала этого избежать, рано или поздно, все равно придётся сделать… Закончив возиться с пуговицами, я взяла в руку ножницы. Модная, по местным меркам, стрижка, — организованная доктором Джеем, — прилично отросла. Волосы теперь почти доставали до подбородка. Прятать их, зачесывая назад, становилось все труднее. Непослушные пряди, то и дело выпадали на лоб.
Выдохнула. Пора.
Потянув длинный локон на макушке, я направила острие, и зажмурилась, не желая снова расстроиться из-за потери.
Ну же… Всего лишь волосы! Один чик и я стану чувствовать себя увереннее в роли парня. Почувствовала, как из-под прикрытых век выступили слезы, а пальцы судорожно задрожали. Такая мелочь, а я… Не могу… Не хочу!.. чтобы он смотрел на меня, как на несуразного мальчишку! Даже плечи затекли, пока я в сомнениях держала руки над головой.
— Соберись, бестолочь! — пробормотала я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Такой пустяк. Лучше быть парнем, но рядом с… Ой! — я вздрогнула, когда мои пальцы оказались в плену горячей ладони.
Распахнула глаза, и в отражении увидела мистера за своей спиной. Он таранил строгим взглядом мой висок. Вдоль позвоночника забегали мурашки. Вроде дверь была закрыта… Я ведь ничего не успела ляпнуть?
— Не нужно, — он осторожно забрал из моей руки ножницы.
Большая ладонь прошлась по моим волосам, укладывая их на место. Подушечки пальцев щекотнули кожу и замерли на шее.
— Хозяин…
— Я ведь просил, называть меня по имени.
Поддаваясь своему мистеру, я слегка склонила голову на бок. Затаила дыхание, наблюдая в отражении, как мужские губы приближаются к моему уху.
— И я хочу тебя… — его голос охрип, приятно лаская слух, — называть по имени. Можно?
Мое дыхание стало прерывистым, а сердце тарабанило в голове, мешая уловить смысл его просьбы. Однако я кивнула. Его пальцы слегка оттянули воротник моей рубашки, и обжигающие губы коснулись шеи.
Почему он это делает?
— Ив, только ничего не бойся. Ладно? — тёплые ладони осторожно сжали мои предплечья.
В голове закрутились непрошеные воспоминания. В огне… он поцеловал меня? Но почему?
— Что бы тебя ни волновало — я сам со всем разберусь, — продолжил мистер, оставляя короткие поцелуи на моей коже. — В том числе и со своими братьями…
О чем это он?
Я напряглась, ощущая странное предчувствие.
— Ну же, Лучик. Тебя даже дракон не испугал, однако ты боишься довериться мне?
Я завороженно глядела в зеркало. Мужская ладонь скользнула по талии, и легла на живот, едва заметно притягивая меня ближе к мощному телу хозяина. Его руки, губы, слова и голос такие мягкие, что мне стало сложно собраться с мыслями.
Похоже, он чего-то ждёт от меня?
— Я ведь знаю, что ты тоже это чувствуешь…
О да… ещё как чувствую. В теле снова будто натянулась упругая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я ощущала, как пульсирует желание мистера, прижатое к моему копчику.
— Так зачем мучаешь нас обоих? Неужели ни разу не захотелось признаться?
Что происходит? Признаться…
— Я ведь уже пообещал, что никогда не оставлю… Знаю, что до сих пор не дал тебе ни одного повода мне верить, но…
Сознание неожиданно прояснилось. Я поняла.
Хочет, чтобы я доверилась… называть по имени…
Могу ли я это сделать? Но ведь он открыл мне свою тайну. Моя всяко будет поскромнее. Я зажмурилась, стыдясь встретиться с ним взглядом даже в отражении.
— Е-ева… — прошептала я, и втянула голову в плечи в ожидании приговора.
Я чувствовала, как сбилось дыхание, касавшееся моей кожи. Долгие секунды мистер не шевелился. И у меня внутри все задрожало.
— Ева, — повторил он вдруг, будто пробуя на вкус мое имя. — Спасибо… — его ладонь скользнула по щеке.
Что???
Мистер притянул мою голову к себе, и поцеловал висок.
— Прекрасное имя, — прошептал он в мои волосы. — Такое же прекрасное, как и ты, Ева…
Когда же там уже приговор? Тяжело дышать… Я ведь так не дотяну.
— Ну же… не бойся меня, — умоляюще прошептал он над моим ухом. — Тебе нельзя волноваться.
Ничего не понимаю…
Голова кружится. Кажется, я перестаралась, затягивая бинт. Звуки отступили, и я будто слышала, как мое шумное дыхание отбивается от глянцевых стен ванной комнаты.
— Посмотри на меня, Ева! — потребовал он.
Я чувствовала, что пол норовит ускользнуть из-под ног.
— Скажи что-нибудь! — развернув меня к себе лицом, приказал он, слегка встряхивая за плечи. — Только не отключайся…
Я лениво открыла глаза, и оценила взволнованный вид своего мистера.
— Вы все знаете? — ошалело прошептала я.
— Даже больше, чем ты сама. Поэтому успокойся!
— Нельзя падать в обморок? — насупилась я, хмуря брови.
— Нет, — он вдруг подхватил меня и усадил на мраморную столешницу рядом с раковиной. — Я запрещаю.
Я откинулась назад, норовя забиться в угол. Большие ладони, смоченные прохладной водой, коснулись моего лица. Я чувствовала, как согретые его тёплом ручейки полились по моей шее, и ниже, к груди.
— Черт… вот в чем дело, — пробормотал мистер.
Услышав, как трещит ткань, я снова открыла глаза. В раковину покатились пуговицы.
— Хозяин… — я попыталась прикрыться остатками рубашки.
— Это тебе больше не потребуется, — его пальцы протиснулись в ложбинку между грудей, сжимаясь на плотной ткани, сдавившей рёбра. — Я сниму, чтобы ты могла дышать.
Не дожидаясь моего ответа, он рванул упругий бинт. Я шумно вздохнула, и словно тряпичная кукла подалась вперёд из-за резкого рывка. Он тут же поймал меня в свои согревающие объятия. Я была благодарна. Так я не предстала перед ним практически нагишом. Но прижиматься обнаженной грудью к его горячему даже через рубашку торсу, было слишком. И кажется, что не только для меня… Я услышала сдавленный стон, скорее похожий на рык. Прихватив мои бёдра, мистер подтянул меня к себе, и уткнулся носом в ямочку чуть пониже уха.
— Теперь лучше? — прохрипел он, обжигая кожу короткими поцелуями.
Его ладонь неторопливо скользнула вверх по спине, и легла на затылок.
— Определённо… — забывшись, простонала я.
— Ева, позволь потрогать тебя?
— Так вы ведь уже… — я осеклась, когда горячие губы скользнули вниз по моей шее.
Стягивая с моих рук разодранную рубашку, он казалось, целовал каждый миллиметр моей кожи. Я вздрогнула, когда колючий подбородок задел напряженный сосок. Он ведь не собирается… Я даже не успела подумать, когда мужские губы, поймали темную вершинку. Из моего горла вырвался стон, и я запрокинула голову. Сильная рука, только что сжимавшая мое бедро, вдруг протиснулась между нами, и жесткий палец упёрся в мои влажные шорты.
— Ой! Это… я… — в смущении я попыталась отстраниться, но он, похоже, не собирался прерывать эту сладкую пытку. — Хозяяяин…
Мои короткие ногти вонзились в его предплечье, и упругие мышцы сократились под пальцами. Я заметила, как в волосах моего мистера засверкали искры. Огненная поволока объяла широкие плечи, и скользнула по моим рукам, все так же, не причиняя боли. Невероятно… это у него из-за меня?!
Отстранился, тяжело дыша. Не поднимая на меня глаза, убрал руку, мерцающую рыжими всполохами. Упёр кулак в столешницу, едва касаясь моего бедра:
— Дьявол… не могу контролировать себя рядом с тобой. Ещё и этот чертов огонь! — прорычал он.
Похоже, я снова сделала что-то не так, заставив хозяина воспламениться. Не успела признаться, объясниться, как следует, и тут же веду себя, как распутница! Испытывая неловкость за своё бесстыдное поведение, я снова попыталась прикрыть наготу остатками рубашки. Чувство вины сжирало изнутри.
Будто читая мои мысли, мистер поднял голову:
— Нет-нет, девочка… — погладил пальцами мою щеку. — Это только моя вина. О чем бы ты сейчас не думала, не вини себя.
Он вдруг подхватил меня на руки, и я по инерции обвила его мощную шею. Выйдя в спальню, он бережно опустил меня на кровать. Я притихла, стараясь не выдавать томительное предвкушение, затаившееся в теле. А он… тяжело выдохнув, отвернулся.
Значит, продолжения не будет…
Черт! О чем я только думаю?!
Он все знает!!!
Как давно? Злится? Тогда почему не ругает?!
— Отдохни немного. Нам предстоит серьезный разговор. Чуть позже.
Так вот в чем дело… Потом скажет, чтобы я проваливала.
Сев на кровати, я подтянула ноги к груди, и прикрылась пледом.
— Я предпочла бы сразу выслушать приговор, — дрожа, тихо проговорила я. — Предвкушение наказания — хуже пытки. Я готова…
— Я не готов. Не готов принять от тебя наказание за все, что натворил, — он вдруг повернулся. — Когда ты принесла эти чертовы часы… почему сразу не сказала, что… я… мы… Черт! Я ведь и не помнил ничего об этом. Стоило ли обвинять тебя, если я все равно их выбросил.
Я судорожно вдохнула и прикрыла горящее лицо ладонями:
— В-вы все вспомнили?
Какой стыд!
— Ева, я обязан извиниться за то, что сделал. Я не должен был… но… я совершенно не жалею! Ты лучшее, что со мной случилось, — он устало потёр переносицу, будто не в силах подобрать слова. — Я даже сосредоточиться не могу, пока смотрю на тебя… Мне жаль лишь, что я слишком поздно понял, что ты значишь для меня. Я обязан был защитить тебя, но…
— Вам нравится то, где вы сейчас?
Он удивился и, видимо не сразу разгадав суть моего вопроса, окинул спальню придирчивым взглядом. Вновь сконцентрировал внимание на мне, и его глаза словно потеплели:
— Да.
— Тогда не стоит оглядываться. Все, что произошло в прошлом, это лишь камни на дороге. Стоит перешагнуть и продолжить путь. Если же вы начнёте их собирать, то идти будет куда сложнее.
— Разве ты не должна взять камень, чтобы наказать…
— Нет. Не должна. Иначе мне будет тяжело. Это моя жизнь и мой выбор. Тогда в водопаде, — я смутилась, — он у меня тоже был.
— Ева. Ты оправдываешь меня. Почему?
— Так меня воспитали. Вы — мой мужчина. А женщина не должна перечить своему…
— Повтори!
— Так меня воспитали… — я нахмурилась, не понимая, зачем ему это. — Вы — мой м-мужчина…
— Значит все дело в твоей невинности?
— Что?
— По вашим традициям: тот, кому ты отдала девственность — твой единственный и до конца жизни.
Я кивнула.
— Вот оно что. Поэтому ты хочешь, чтобы я был рядом. А я вообразил себе, что… Ладно. На сегодня достаточно. Поспи. Завтра придёт доктор, позволь ему осмотреть себя.
Чтобы больше не смущать Еву, Эйден отправился на улицу. Остановился на крыльце и вперил взгляд в ночное небо. Архонту следовало бы крепко подумать, как жить дальше. Его тело теперь смертное. Придётся приложить немало усилий, чтобы защитить свой Источник и не рождённого наследника. Стоило бы предупредить братьев, чтобы они не распространялись о его смертной слабости, дабы не привлекать внимание других Высших. Однако вместо серьезных размышлений, в голову вновь и вновь врывалась мысль о девушке, лежащей в одиночестве на кровати.
«Значит никакая это не любовь? — грустно усмехнулся про себя Эйден. — Я же говорил, что такого чувства просто не существует. Покорность — да. Всего лишь покорность… Хорошо уже то, что Ева хотя бы не боится меня. Будет рядом, ещё и подарит мне ребенка. Пожалуй, это даже больше, чем я заслуживаю».
Позже вернувшись в дом, он сразу направился к двери в спальню. Ему было необходимо убедиться, что с Евой все в порядке. Заглянул в комнату.
«Спит?»
Подойдя к кровати, он отключил роящиеся в голове мысли и лёг рядом с девушкой. Последние события измотали его. И смертное тело явно нуждалось в отдыхе…
Из сна его выдернула вспышка в сознании. Архонт не сразу понял, что происходит. Чресла горели от подкатившего оргазма. Он застонал в голос, окончательно проснувшись. Эйден опустил голову, и увидел, как в свете ночника двигается темная головка.
— Ееева!
Он собрал в кулак чёрные волосы, будто желая удостовериться, что это не сон. Мягкие губы старательно скользили по его стволу.
— Коварная соблазнительница… за что ты так со мной?
Девушка испуганно отстранилась, и виновато опустила взгляд:
— Простите. Ваш брат сказал… что этот… как его… С-страж появился из-за неудовлетворения. Я подумала…
Эйден было засмеялся, но заметив, что девушка смутилась ещё сильнее, осекся:
— Маленькая лгунья, — он приподнялся на кровати, и, обвив рукой тонкую талию, увлёк Еву за собой на подушки. — Раскрою тебе ещё один секрет: Архонты чувствуют эмоции.
Недоумение. Осознание. И новая порция стыда.
Девушка смущенно закусила губу.
— Именно, — ухмыльнулся Высший. — Я знаю, что ты хочешь меня. С самого начала. Это и приводило в смятение, пока я считал тебя парнем. А теперь… я боюсь навредить. Не могу контролировать огонь, когда…
— Я забыла кое-что рассказать вам, — вдруг перебила его Ева.
— «Тебе».
— Что?
— Не думаешь, что после всего, что между нами было, уместнее перейти на «ты»? — объяснил он, не сводя глаз с влажных губ. — А теперь рассказывай.
— Покажите… в смысле, покажи мне свою силу.
Архонт лукаво усмехнулся. Однако подумал, что девушка не оценит шутку, возникшую в его искушенном сознании. Выпустив хрупкую фигурку из объятий, сел в кровати и вытянул руку перед собой. Как только между его пальцев засветился огонь, Ева поднялась. Завернутая в плед, она опустила ягодицы на свои пятки, и выжидающе посмотрела на пламя. До того, как Архонт успел среагировать, она вдруг вложила свою ладонь в его.
— Что ты… — Эйден резко одернул руку, будто обжегся. — Зачем? Очень больно?
— Совершенно не больно, — пожала плечами Ева.
В поисках подвоха, Высший нахмурился:
— Ты ведь не станешь лгать мне?
— Нет-нет! — встрепенулась девушка. — Разве вы… ты не видел?
Приподняв попу с пяток, Ева оказалась аккурат между бёдер Архонта, и… откинула плед. Взгляду изголодавшегося Высшего предстало обнаженное тело. Девушка была явно смущена, однако не торопилась прикрыться.
— Вот… смотри… т-те… Ни одной отметины не осталось…
Глядя на налитые груди, прямо перед лицом, Эйден принялся невольно посасывать свой язык. Тонкая талия, широкие бёдра. На коже действительно не было ни единого изъяна. Захотелось прикоснуться. Нет… это было необходимостью. При всем желании Эйден не смог бы отказать себе в такой мелочи. Подумаешь, ведь — прикоснуться к смертному. Обычное дело. Пальцы легли в ямочку над ключицей, и неторопливо скользнули вниз, между грудей.
— Что ты сейчас делаешь, — его голос охрип, а интонация не была вопросительной.
Он прекрасно понимал, чего хочет Ева. Он и сам этого давно хотел. Его сдерживала лишь потеря контроля над силой. Но раз его огонь не способен ей навредить…
«Я действительно могу, наконец, взять ее?»
Его неоднократно пытались соблазнять смертные, вызывая чаще всего своими умелыми действиями больше раздражения. А этому бесхитростному ангелу достаточно показать себя, чтобы Эйден готов был сдаться.
Скользнув по талии, грубая рука жадно сжала упругую ягодицу. Заметив, что девушка напрягалась, Архонт одернул себя, напомнив, что ему стоит вести себя осторожнее.
— Ты снова отдаёшься чудовищу?
— Я отдалась единожды. А вы предпочли оставить меня на полочке, пылиться, — не скрывая обиду в голосе, пробормотала Ева, — лишь поэтому и чудовище.
Высший усмехнулся, вспомнив их разговор в торговом центре, и осторожно сжал розовый сосок, стирая с лица девушки негодование. Ив выгнула спину, и, запрокинув голову, застонала.
— Прекрасно, — протянул Архонт, чувствуя, как его чресла стали пульсировать от предвкушения.
Он приподнялся, и, подхватив девушку под спину, накрыл пухлый рот поцелуем. Пальцы нетерпеливо втиснулись между сжатых бёдер. Он ощутил, как тело Евы слабеет от его настойчивой ласки. Не прерывая поцелуя, опустил ее на подушки. Он старался контролировать силу. Однако яркие всполохи, то и дело вспыхивали на лице Евы.
Отстранился.
— Я могу снова спалить дом, — прошептал он, тяжело дыша.
— У вас есть прекрасный сад, — выдохнула девушка в его рот, явно не желая прерываться.
— Ты смелее, чем кажешься, — усмехнулся Архонт.
Она смутилась:
— Простите, хозяин…
— Нет. Разве такое можно простить? Покорная невинность сгубила Архонта, — он осыпал поцелуями ее лицо. — Похоже, теперь ты — моя хозяйка.
Ева тихо засмеялась, когда дыхание Высшего стало щекотать ее шею:
— Я ещё и повелительница дракона, — ерзая под мощным мужским телом, выдавила она, продолжая смеяться.
— Да, я смотрю, вы поладили, — улыбаясь, бормотал Архонт, прокладывая дорожку из влажных поцелуев к упругой груди. — Ты только больше ничего не бойся, чтобы ему не приходилось навещать нас слишком часто.
— Что? Разве не…
Теперь пришла очередь Архонта смеяться:
— Теория Рэми мне, конечно, пришлась по душе, но Стражу нет никакого дела до моей половой жизни. Он явился, чтобы защитить Источник. Тебя.
— Опять новые словечки, — буркнула девушка.
Высший ощутил, что в ее эмоциях затаилось какое-то жгучее чувство, мешающее им обоим поддаться удовольствию. Он поднял голову:
— Что ты сейчас чувствуешь?
— Н-ничего! — поспешно ответила девушка.
Эйден прищурился:
— Я разгадал… — протянул он. — Ревность? Мне даже интересно, где в разговоре о драконе и моем брате, вы нашли повод для этого чувства, моя маленькая хозяйка?
— Я вовсе не… — она осеклась, видимо вспомнив о способности Архонта читать эмоции, и, нахмурившись, прикрыла глаза. — Значит все те женщины… вы их… вы с ними…
Эйден осторожно прикусил торчащий сосок, и, проведя по нему языком отпустил:
— Я хотел только это тело.
— Хотели это, а перебивались чем придётся? — съязвила Ева.
— Нет. Чуть с ума не сошёл, пока думал, что ты парень. Женщины перестали возбуждать. Пришлось самоудовлетворяться, глядя на… кхм, — он понял, что зашёл далеко в своём откровении.
— На что?
Он поцеловал ее живот:
— Малыш, — шепнул он еле слышно и двинулся ниже.
Девушка неловко заерзала и попыталась отползти:
— Х-хозяин… что вы делаете?
Он без труда удержал ее на месте:
— Я представлял себе эти нежные складочки, — сказал он тихо, и коснулся губами ее лобка. — Хотел коснуться…
Грубые пальцы, неторопливо протиснулись в тесную расщелину, заставляя девушку, забыв о смущении, выгнуть спину.
— Мечтал попробовать тебя на вкус, — широкий язык прошёлся по пухлым лепесткам, протискиваясь внутрь.
Ева шумно выдохнула. Пальцы неторопливо вошли на всю длину, и стали двигаться синхронно с языком.
Впиваясь ногтями в подушку, девушка застонала:
— Нет-нет…
Эйден чувствовал, что неведомые доселе ласки приводят Еву в смятение, поэтому остановился, не желая ее напугать:
— На сегодня достаточно. Но мы ещё непременно повторим. Когда ты будешь готова.
От него не утаилось ее разочарование. Лукаво улыбнувшись, Высший навис над девушкой:
— Я же не сказал, что мы закончили, — прошептал он.
Налитая кровью головка уперлась во влажные врата, и Ева облегченно выдохнула, заставляя Архонта вновь усмехнуться:
— Прости, что заставил тебя так долго ждать…
Он подался бёдрами вперёд, растягивая своей шириной нежную плоть.
— О, да… — сорвалось с пухлых губ скромницы, когда Эйден проник в неё до упора.
Шелковая простыня воспламенилась. Не отвлекаясь от желанного тела, Эйден попытался унять свою силу, но лишь сделал хуже. Огонь, вспыхнув, пробежался по балдахину, и на кровать стали сыпаться искры.
— Черт, — Высший поднял взгляд.
— Плевать, — Ева притянула к себе голову Эйдена, завладела ртом… и сознанием.
Он будто растворился в моменте, вовсе забыв о горящей мебели.
Толчки стали настойчивее. Большие ладони, объятые огнём, жадно шаря по хрупкому телу, разгоняли красные всполохи.
— Х-хозяин, я…
Ощутив, как Еву накрывает волна удовольствия, Эйден ускорился.
— О, девочка… — простонал он и уткнулся в нежную шею, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать от наслаждения.
— Ева…
Сквозь закрытые веки, пробивался яркий свет. Я поморщилась.
— Ева… — его голос.
— Разве не ужасное имя? — пробормотала я.
Резко открыла глаза:
— Ой! Хозяин! — подтянула плед к груди.
— Ты все не сдаёшься, — усмехнулся мистер. — Так и быть, можешь называть меня хозяином, но только в постели. И что же не так с твоим именем?
Я нахмурилась, осознав, что спросонок ляпнула лишнего. Теперь придётся объясняться. Окинула комнату неторопливым взглядом, подбирая слова. Надо же, деревянные колонны кровати обгорели до кочерыжек. А над головой черный потолок с огромной дырой, через которую на нас лился свет с улицы. Ну вот, все же сожгли и второй дом. Похоже-таки придётся спать в саду.
— Это… наказание, — заговорила я тихо, продолжая изумленно изучать комнату. — По приказу старейшины меня назвали в честь первородной грешницы, чтобы я стала клеймом для своих родителей, посмевших ослушаться приказа этого мерзкого старикашки.
— Глупости. Ева — мать рода человеческого, а потому, Ева — дающая жизнь. Точно, — он улыбнулся каким-то своим мыслям, и выдернул из моих рук плед.
Его большая рука, неторопливо погладила мою грудь и, спустившись к животу, остановилась.
— Ты ждёшь от меня ребёнка.
Я, наконец, взглянула на Эйдена, и… засмеялась:
— О, мистер, вы конечно Архонт и все такое, но не думаю, что это так сразу, да и всякие там признаки, например… Ой! — я шокировано прикрыла рот руками.
Он нахмурился:
— Ты напугана, — констатировал он. — Если ты не хочешь ребёнка от такого, как… я… Вернее, от меня, то я могу поговорить с Джеем, мы… кхм, — он убрал руку с моего живота и сел. — Я сейчас же что-нибудь придумаю. Нет-нет! Только не плачь…
Подавшись вперёд, он принялся утирать мои слёзы.
Ребёнок? Но как же? Я ведь ничего не умею? Не знаю, как быть мамой? Это малыш? От моего мистера? Маленький волшебный Эйден? Мой?
— Ничего не понимаю, — пробормотал он, заглядывая мне в глаза. — Ты норовишь вызывать Стража или… счастлива? Но тогда почему плачешь? И я совершенно точно ещё пару секунд назад чувствовал страх…
Не дав ему договорить, я потянулась, и, обвив его шею руками, поцеловала в приоткрытые губы.