Глава 24

Адам

Вышел из пентхауса еще более взвинченный, чем до того как вошел туда. И вроде пар спустил, вот только мелкая сука окончательно вывела меня из себя. Думал, спущу ей в рот, легче станет. Перестану думать о ней. Сразу превратится в одну из безликой массы ей подобных. Нет же. Эта дрянь еще больше вывела меня из себя.

Слезы эти, сопротивление, неприкрытое отвращение в глазах. Блядь, еще и кожу стесал о ее зубы. Сука! Строит из себя оскорбленную невинность, всячески демонстрирует, насколько я ей противен. Сама пришла, сама подписала все то дерьмо, что перечислил в этом гребаном договоре. Юристы постарались, включили в него все, что только можно, перестраховались, чтобы у дочки мэра и в мыслях не было сопротивляться хоть чему-то. Надоели мне эти блядские качели и спектакль с трясущимися губами и мокрыми глазами. Сука, считает себя голубых кровей.

Сам не понимал, нахрена ввязался в это мозгоебство. Мне что, трахаться не с кем? Секса в моей жизни в избытке и в любом количестве. Сам не понимал, зачем она мне сдалась. С папашей ее я уже расквитался, но девка по-прежнему манила. Пусть и получил ее в личное пользование, но не ощущал удовлетворения. Все эти игры с принуждением мне на хер не сдались. Привык, что телки текли от одного моего голоса и всегда были готовы на все, о чем попрошу. А эта… Эта смотрела на меня как на слизняка и при этом тряслась как кролик, пробуждая во мне то, что дремало где-то в глубине и просыпалось, только тогда когда в бизнесе требовались жесткие меры, карательные.

Стоило подумать об этой заразе, как снова ощутил то чертово непонятное чувство, съедающее меня с того самого момента, как увидел ее впервые, и крепнущее с каждой новой встречей. Первоначальная похоть переросла в нечто неконтролируемое. Желание просто трахнуть чистенькую дочку мэра трансформировалось в навязчивую идею обладать не только ее телом, но и сука, блядь, увидеть в ней взаимное влечение. Не привык я, чтобы меня отталкивали. Хотя не было такой, что не пошла бы со мной добровольно. Вон и подружка ее готова была ноги передо мной раздвинуть. А эта? Считает себя лучше других? Хотя видел я отчет о ее студенчестве. То с одним, то с другим таскается по кафешкам, кино и концертам, а со мной ее трясет от отвращения.

Сука! Сцепил зубы до хруста, стараясь выкинуть девчонку из головы. Хорошо, звонок вовремя остановил меня. Иначе я бы разорвал ее на части, выбивая эмоцию, отличную от тех, что видел.

Стоило вспомнить, как она сосала, и член тут же налился кровью. Блядь. Зубы, сука, и слезы! Теперь это сочетание вызвало нездоровую реакцию. Не нравилось мне, как она действовала на меня. Сучка пробиралась куда-то под кожу, вызывая зуд и дискомфорт. Нутро твердило — нужно от нее избавляться, она принесет лишь проблемы. Но перед взором стоял этот открытый взгляд чистых серых глаз, губки, что так охуенно смотрелись вокруг моего стояка, и вся кровь устремилась в пах. Не мог ни о чем думать, лишь представлял, как буду вонзаться в ее сочное тело. Какое у нее тело! Когда она разделась, думал, спущу в штаны как подросток, от одного вида. Хотел сминать упругие сиськи и выбивать стоны, вколачиваясь между длинных ног.

Да. Все верно. Нужно просто ее трахнуть, и тогда наваждение спадет. Но почему-то эта мысль не успокаивала. Казалось, что только попробую, как окончательно подсяду на эту мнимую чистоту. Голубка, блядь.

Машина затормозила на территории заброшенного сахарного завода. Дверь открылась, и ко мне сел в машину помощник.

— Здорово, — сунул папку мне в руки Витёк.

— Подписал?

— Все подписал, как миленький, — довольно хмыкнул старый товарищ.

— Наследили? — пролистывал бумаги, проверяя подписи.

— Обижаешь, Панкрат. Безупречная работа, — довольно улыбался.

— Камеры?

— Все чисто, говорю же. Хочешь с ним пообщаться? — спросил Витя.

— Ты и без меня отлично справился, — хмыкнул.

— То ли были времена, — с тоской протянул Витек.

Детство наше прошло на одном дворе. Витька жил на одной площадке с нами и был старше меня на пять лет. Меня, задиристого, драчливого пацана, быстро прибрали в свою компашку парни постарше для выполнения мелких поручений. Однажды вытащил наших пацанов из засады, собственноручно вырубив парочку залетных. После этого меня стали считать за равного. Постепенно я обретал славу самого свирепого и бесчувственного. Нырял всегда без страха в любое пекло и устраивал противнику настоящий ад. Меня боялись, меня уважали, и, пользуясь своей силой и авторитетом, строил свою империю. Много крови на моих руках, и жизни не хватит, чтобы ее отмыть. Я не жалел о прошлом и кайфовал от настоящего. И чтобы взобраться туда, где находился теперь, пришлось освоить более тонкие игры. Выйти на новый уровень и при этом быть готовым ко всему

Витек один из немногих, кто не просто выжил, но и остался рядом со мной, преданнее человека сложно найти. Хоть и был моим замом, но я поручал ему самые грязные делишки. Если нужно запачкать руки, то он без всяких угрызений совести и без раздумий находил нужный метод для получения желаемой цели. Вот и сейчас пришлось перешагнуть через черту обычных переговоров, чтобы получить подпись на передачу в собственность подставной фирмы часть пакета акций строительного гиганта, пытающегося зайти на нашу территорию. Дальше дело за малым. Распотрошить компанию изнутри и спустить с молотка, убрав конкурента с рынка.

— Смотри, чтобы он жив вернулся из командировки.

— Все под контролем. Завтра встреча с новым мэром. Он сам назначил. Помнит, сука, к кому на поклон должен явиться, — процедил Витя.

— Хорошо. Знал, что Гоша не подведет. Пригласи его сегодня в клуб. Перетереть все надо до похода в администрацию, — все важные сделки заключались в моем закрытом клубе. А все, что подписывалось в офисах, становилось следствием этих сделок.

Кому-то можно было просто отвалить кэш, другому подогнать бабу, на которую месяцами дрочил, но без моей отмашки она и близко не подпускала к себе, другому свозить мать на лечение в Израиль, а для кого-то найти надежного поставщика наркотиков. Я мог организовать абсолютно все и имел доступ ко всему. Поэтому чертов бывший мэр стал поперек горло с его несговорчивостью и принципиальностью. И, похоже, дочь пошла в родителя. Но если я сбил спесь с отца, то и с дочки сниму скорлупу снежной королевы и недотроги. Она сама будет у меня в ногах валяться и умолять оставить при себе, когда я попытаюсь выкинуть ее за шкирку.

Убедив себя в этом, поехал в офис, задвинув на какое-то время мысли о Голубке на задний план. Но чуйка орала, что вместе с красивым телом и строптивым нравом я обрек себя на персональный ад.