Глава 77

Ева

Потеряла счет времени. Не понимала, сколько прошло часов или дней. Находилась в подвешенном состоянии, когда не происходило совершенно ни-че-го. Но лучше так, чем ко мне снова ворвется незнакомец в балаклаве и начнет срывать с меня одежду, а после…

Зажмурилась в отвращении к собственному телу, до сих пор ощущая прикосновения мерзких пальцев чужака. То, как он нагло ощупывал меня, сжимал мою плоть, словно я какая-то кобыла на аукционе. Эти отвратительные картинки и ощущения навсегда останутся выжженными на подкорке сознания, отзываясь тошнотой и желанием стереть с себя следы чужих рук вместе с кожей.

Боже! До сих пор передергивало от омерзения. Казалось, будто он все еще скользит ладонями по моим бедрам, и сжимает грудь. Губы тряслись от жутких воспоминаний, в животе будто что-то переворачивалось и подпрыгивало вверх до самого горла, застревая там зловонным комком.

Вздрогнула, плотнее кутаясь в плед, так великодушно предоставленный мне после того ужасного эпизода с незнакомцем. А ведь я действительно думала, что это все и сейчас со мной сделают именно то, о чем предупредили ранее. Кажется, я даже не дышала, невзирая на крик и жалкие попытки дать отпор, дожидаясь, когда мое сердце остановится от страха или же я потеряю сознание. Но чертова сердечная мышца по-прежнему гулко стучала, стараясь выпрыгнуть из-под прутьев ребер, я не падала в беспамятстве, с ужасом осознавая, что переживу этот кошмар совершенно в твердой памяти.

Мысленно уже представила, как прощаюсь с жизнью после самого худшего кошмара из тех, что может произойти не только с девушкой, но с живым человеком в принципе. Даже побои не настолько страшны, как… это.

Заливаясь слезами и трясясь как карманная собачонка, выброшенная в сорокаградусный мороз на улицу, не сразу поняла, что больше меня никто не лапает, и более того, ужасный монстр покинул меня, оставляя в помещении наедине со своим страхом.

Так я и просидела, забившись в тот чертов угол, пока замок на двери не щелкнула в очередной раз. Тогда я в накатывающей истерике вжалась в стену, боясь даже представить, что несет для меня этот визит.

Вместе с подносом еды мне кинули на пол плед. Плед!

Взглянула на свою разодранную одежду и эту клетчатую кучку на полу, и хотелось не то разрыдаться, не то рассмеяться в голос. Плед!

Собрав ошметки своей одежды, натянула их на себя как смогла, не желая щеголять перед ублюдками лишь в одной тряпочке и дубленке практически на голое тело, тем самым облегчая им задачу. Но и пледом не побрезговала. Стянула свои лохмотья им, завязав на плечах и бедрах, и села ждать, но так и не притронулась к еде.

Меня все еще потряхивало, поэтому о пище и речи идти не могло. Не знаю, как долго я сидела не двигаясь, забившись все в тот же угол. Вздрогнула, обнаружив себя спящую на полу. И, устало взглянув на дверь, поднялась, перебираясь на диван и проваливаясь я тяжкий сон.

Но стоило заскрипеть замку, как тут же подскакивала и убегала в свое укрытие. За все время я не притронулась к подносу с едой и даже не решалась пить воду, не зная, что именно мне подсунули и какими будут последствия употребления их пищи.

От нервного истощения и физического голодания пребывала в каком-то странном состоянии. Шесть раз мне приносили еду, которую я отказывалась принимать. Нормальный человек не голодал бы и боролся за жизнь до конца. Проблема в том, что нормальный и не вляпался бы в такое дерьмо. А я… Я просто хотела прекратить пытки неизвестностью. Хотелось уснуть и не проснуться. Вера в то, что меня найдут, угасала так же стремительно, как и мои силы.

Постепенно мне стало казаться, что та, прошлая, жизнь мне привиделась, так же, как и наша история с Адамом. Думать о нем было особенно больно. Я понимала, даже если он и привязался ко мне, то не станет переворачивать вверх дном всю страну, чтобы отыскать одну капризную содержанку.

Вдруг так стало жаль бездарно потраченных дней, когда я могла наслаждаться своими чувствами, временем вместе с любимым мужчиной, а я лишь сильнее отдалялась от него, лелея внутри себя обиды. И что теперь? Теперь у меня больше не будет возможности увидеть его, прикоснуться к любимому лицу и втянуть самый дурманящий в мире аромат его теплой, словно до сих пор хранящей тепло тропического солнца, коже.

Оставалось лишь прокручивать в голове наши мгновения счастья и мысленно прощаться с ним, и с папой, который теперь точно сойдет с ума, потеряв единственного близкого человека.

Мысли и воспоминания в голове путались, менялись местами, но неизменно возвращались к Адаму, отчего сердце заходилось в истерике, обливаясь кровавыми слезами по потерянному. В промежутках между страданиями я проваливалась в мучительный тяжелый сон без сновидений.

Но все резко оборвалось, когда за дверью раздался жуткий грохот и звуки, похожие на выстрелы. Замерев, прислушивалась к происходящему снаружи. Дверь распахнулась, словно от пинка. Прижалась к спинке дивана, не успев среагировать и, моргая, смотрела на влетевших в комнату мужчин в камуфляже.

— На выход, — дернул меня за плечо один из них, а второй стоял у двери, удерживая в руках автомат.

Упала с дивана от резкого толчка, и мне даже не дали толком встать на ноги. Мужчина тащил меня к выходу, буквально протаскивая меня по полу.

— Встала, сказал! — рявкнул, дергая вверх.

Поднявшись на ноги, спотыкаясь, я старалась успевать за вооруженные незнакомцами. Тот, что с оружием, шел впереди нас, направляя ствол автомата перед собой. Сильные пальцы, впивались мне в плечо, оставляя синяки. Но, кажется, я даже не чувствовала боли, ощущая, как все системы организма заработали с удвоенной силой. Тревога схватила меня цепкими щупальцами, а страх впивался холодными стрелами в кожу. Сердце грохотало под ребрами так, что я практически не слышала шума вокруг. А нас окружал настоящий хаос.

Мимо носились вооруженные люди, где-то снаружи стреляли и ,кажется, даже что-то взрывалось. Мы проходили мимо множества ящиков, что я видела в самолете, и вышли к широкому выходу, освещенному снаружи множеством фонарей. Вдоль стен сидели притаившись десятки вооруженных мужчин.

Мой охранник плотнее прижал меня к себе, и я почувствовала, как к подбородку прижали ледяное дуло пистолета. От него веяло смертью. Один неловкий шаг, и мои мучения окончены.

— Не дури и делай как я скажу, тогда есть шанс, что тебе не вынесут мозги, — прорычал этот страшный человек. — Поняла?

Тяжело сглотнув, нашла в себе силы ответить:

— Да…

— Тогда вперед!

— Вывожу девку! — кричал какой-то человек, находившийся ближе всего к выходу с автоматом в руках. — Прекратите огонь, если хотите увидеть ее живой! — старался перекричать царивший хаос.

— Не стрелять! — услышала знакомый голос, и сердце пропустило удар. — Покажи её. Мы должны убедиться, что с ней все в порядке!

Мы приблизились к выходу, и, спрятавшись за стеной, меня вытолкнули в свет прожекторов, не убирая пистолет от моего лица. Искусственное освещение слепило. От рези в глазах текли слезы. Я сощурилась, стараясь разглядеть, что происходит вокруг, и пытаясь убедиться, что это не мои слуховые галлюцинации.

— Если хотите, чтобы она и дальше продолжала дышать, дайте нам уйти! — продолжал переговоры один из похитителей.

Меня потянули назад, так и не дав привыкнуть к свету и разглядеть напавших на базу.

— Вы отпускаете девчонку, и тогда у кого-то из вас будет шанс остаться в живых. В обратном случае полягут все.

Встрепенулась, реагируя на родной и любимый голос. Это точно Адам. Это он пришел за мной. Грудь сдавило, и волнение растеклось щекоткой по венам.

— Вы оставляете для нас коридор, и тогда мы не выбьем ей мозги! — не отступали похитители.

Сердце колотилось как бешеное. Появление группы спасения во главе с Адамом открыло во мне скрытый резерв. Я будто очнулась ото сна, только теперь осознавая опасность ситуации. Начала про себя молиться, вспоминая известные молитвы и просто умоляя Всевышнего, чтобы Адама не задело в грядущей перестрелке.

— Хорошо! — спустя какое-то время ответил Панкратов. — Мы не тронем вас и даём коридор. Пять минут, и предложение потеряет силу.

Мужчины вокруг переговаривались жестами, а затем меня снова вытолкнули из укрытия, прикрываясь мной как живым щитом…