Глава 78

Адам

Смотрел на Еву в свете прожекторов, растерянную и дезориентированную, и хотелось немедленно кинуться к ней, прижать к груди, спрятать от происходящего кошмара, и лично выпущу внутренности каждому причастному к ее похищению. Суки! Никого не пожалею!

Стоя в окружении вооруженных людей, старался гасить мысли о том, каково было ее пребывание в этом аду и какой она выйдет из этой истории. Кишки сковывало холодом, стоило хотя бы подпустить эти гребаные мысли, а кровь в венах, напротив, закипала, требуя отмщения.

До тех пор пока Голубка не окажется в безопасности, я не должен идти на поводу у эмоций. Трезвая голова и холодный расчет — вот в чем секрет успешной операции. А гнев и ярость хороши потом, когда моя девочка будет в безопасности и тепле, а виновные — стоять передо мной на коленях, дожидаясь своей участи.

Последние двое суток расставили все по своим местам. Я давно привык к человеческой подлости. Кому как не мне знать все о том, что купить можно каждого, вопрос только в цене.

Но противостояние с Анисимовым заставило задуматься над тем, что, может быть, я не так хорошо знал людей, как мне казалось? И, возможно он не последний из тех, для кого слова “принцип”, “честь” и “честность” не пустой звук.

Но, к сожалению, меня окружали беспринципные твари, готовые пойти по головам ради своих целей и желаний. Все вскрылось практически одновременно.

— Не в курсе, что там у Плахи случилось? — заявился ко мне в кабинет Витёк спустя пару часов после разговоров с Аликом.

— А должен? — хмыкнул, взглянув на помощника поверх компьютера.

— Мало ли, — пожал он плечами, развалившись на диване.

— Меня сейчас меньше всего заботит Плаха с его проблемами, — продолжил проверять почту, отыскивая возможные послания с выкупом.

— Он не делал новых ставок, — продолжил Витёк.

— Почему думаешь, что у него что-то случилось? — посмотрел внимательно на помощника.

— Разве стал бы он упускать такую возможность, — пристально разглядывал меня старый товарищ.

— Дело его. Хочет — совершает ставки, хочет — забивает на торги, — не прерывал зрительного контакта, пытаясь определить степень его вовлеченности в похищение Евы.

В глазах помощника промелькнуло что-то, напоминающее злость.

— Я тебя не понимаю, — помотал он головой. — Забить на то, ради чего впахивали последние месяцы, и все ради… — резко замолчал.

— Ну, договаривай, раз начал, — каждый мускул напрягся, приготовившись дать отпор за свою женщину.

— Ради какой-то… — покраснел он, раздуваясь словно морской ёж от гнева.

— Она — моя женщина! А это, — ткнул указательным пальцем в стол, — мой бизнес. И насколько я помню, это ты работаешь у меня, а не я у тебя. Поэтому думай, прежде чем что-то сказать, — проговорил так, что Витек стал еще краснее. — Надеюсь, ты больше не решишь меня учить вести дела. Я ведь не посмотрю, что из одного болота вылезли. Усёк?

— Усёк, — подскочил на ноги помощник. — В таком случае пойду дальше зарабатывать тебе деньги, — послышалось презрение в его голосе.

Стоило дверям закрыться за ним, как через пару минут в кабинет вошел Антон.

— Есть, — сказал глухо. — Созванивался с Плахотиным, сразу как вышел от вас Адам Германович..

— Эх, Витя, Витя, — потер надбровные дуги. — Что ж ты оказался такой крысой… Чего же тебе не хватало?

Никогда не привыкну к предательствам. Наверное, даже через пятьдесят лет буду так же болезненно проживать потери среди тех, кого считал опорой и надежным тылом.

Сглотнул горечь, стараясь не думать о том, что будет дальше с мразью, решившей кусать руку кормящего. Впереди выяснение мотивов и зачистка. Но самое поганое произошло. Гнойник вскрыт, и нас всех забрызгало зловонной жижей. И чтобы не произошел рецидив, нужно обеззаразить рану.

— Новости от Кира? — посмотрел на исполняющего обязанности начальника охраны.

— У него все спокойно. В ближайшее время Плахотин еще раз попытается вступить в переговоры.

— Алина? — мне нужно было знать, что все участники этого заговора не убегут от меня и ответят по всей строгости моего личного закона.

И если Витька скрутят через пару мгновений, а Плаха будет рвать волосы на жопе, думая, каким чудом не спалиться с участием в похищении Евы еще больше и в то же время живой вернуть домой дочь. А зная Кира, если уж он самостоятельно взялся за дело, то Алик может с ней попрощаться. Даже если мой начальник охраны и не тронет девчонку пальцем, Плахотину никогда не найти ее.

— Как мы и предполагали, пыталась сбежать в аэропорт. С ее номера были совершены звонки на личный номер Плахотина, — отрапортовал Антон.

— Вот же сука! — выругался, жалея, что предоставил ей в свое время выбор, а не сделал так, как изначально планировал: убрать не только с глаз, но и обеспечить ее вечное молчание.

Сделанного не воротишь. Оставалось только разгребать последствия своих неверных решений.

Витю повязали практически сразу после нашего разговора с Антоном.

К вечеру Плаха снова связался со мной, пытаясь договориться, но и эта его попытка провалилась.

Подвал, ночь, проведенная под старыми добрыми пытками, и даже такой крепкий мужик, как Виктор Зудин, признался, что сливал Плахе инфу о моих бабах в обмен на обещанный процент при выигранных торгах.

Тварь. Продался за какие-то жалкие крохи, будто у меня мало имел.

Наутро фотографии его истерзанного тела поступили адресату. После чего Алик, видимо, наделал огромную кучу. Был готов сдать всех причастных, лишь бы не получить в конверте аналогичные снимки своей единственной дочки.

Проблема заключалась в том, что ребята вычислили место, где пряталась Ева. Оставалось лишь тянуть время, делать вид, будто мы все еще ждем условий, в то время как сами сыграли на опережение, накрыв базу, с которой переправлялось оружие и девочки за бугор, посреди ночи.

И теперь самое время им вспомнить все знакомые молитвы.