Глава 24

Покинув сад, мы с Мери спустились в мастерскую. Лежали голые на кровати и смотрели друг на друга. Я никогда не испытывал ничего более яркого и мощного. Она идеально мне подходит. Все в ней будоражило мою кровь. Мимолетная улыбка, взгляд из-под опущенных ресниц, тихий голос… Мериди — моя истинная каждой клеточкой тела.

— Тебе больше не страшно? — погладил я ее по щеке, заглядывая в безмятежные серо-голубые глаза.

Девушка перехватила мою руку, поцеловала в ладонь и осипло проворковала:

— Немного.

— Почему? — я млел от ее прикосновений. — Я убью любого, кто посмеет тебя обидеть. Только пальцем укажи.

— И себя тоже? — сонно пробормотала, укладываясь на мое плечо. Она была такой маленькой и беззащитной рядом со мной, словно я держу в руках хрустальную вазу невероятной красоты и боюсь разбить ее собственным дыханием.

— Себя не могу, — улыбнулся и зарылся пальцами в ее волосы, — ты умрешь и тогда зачем все это?

Мери не ответила. Она, мерно посапывая, крепко спала. Я укрыл ее одеялом и с особым блаженством прикрыл веки.

— Почему ты ничего не делаешь?! — кричал я на дядю Ореста.

— Она сильная. И это переживет, — хмурился он, подталкивая меня вперед к лестнице на выходе из Белого замка.

— Я убью его, — я сжимал со злостью кулаки и быстро спускался.

— Ничего ты не сделаешь, юнец. Угомонись. Вся власть в руках Торна. Сорейн подчиняется герцогству.

— Трус! — ярость била в грудь огнем.

— Глупец! Чтобы нанести удар, надо наращивать мощь, — мы вышли на каменную площадь.

— Так сделай из меня самого могущественного дракона Ароны! Ты же все можешь!

— Придет время и…

Глухой, ужасающий удар.

Она упала всего в трех шагах от меня. Так близко, что я почувствовал движение воздуха, когда ее тело пронеслось мимо.

Земля дрогнула.

Платье смялось и раскинулось вокруг огромным увядшим цветком. Одна рука матери откинулась в сторону, другая безжизненно свисла. Волосы разметались темной лужицей, закрыв прекрасное лицо.

Мертвая тишина и я… парализованный ужасом, не в силах пошевелиться.

Сделал шаг вперед. Опустился на колени рядом, но уже знал… помочь невозможно…

Я вскинулся с криком, не соображая, где нахожусь.

— Эй, это я, все хорошо… — надо мной склонилась растрепанная и румяная Мери. Ее маленькие ладошки обняли щеки, губы коснулись моих губ.

Сердце колотилось в груди точно так же, как в тот день, подпрыгивало к горлу. Давно мне не снился этот лютый кошмар. За десять лет я научился справляться с болью и не собирался опять в нее окунаться. Поэтому сходу выставил внутри барьер, отсекая прошлое, и улыбнулся своей истинной.

— Доброе утро, цветочек, — перекинул ее на спину и навис сверху.

— Доброе, — вглядываясь в мое лицо, шепнула Мери. — Часто у тебя кошмары?

— Редко. У меня всего один, — я раздвинул коленом ее стройные ножки и всем своим телом вдавил девушку в мягкие подушки.

— Расскажешь? — обняла меня лодыжками, сомкнула на пояснице пяточки. Густые ресницы, украшенные лучами миасса, затрепетали.

Я никому еще не говорил об этом. Ни одна женщина раньше никогда не оставалась на ночь в моей постели.

— Я вижу смерть матери. То самое падение. И… всякий раз просыпаюсь, когда понимаю, что ей не помочь, — признался, сглатывая ком боли, скопившийся в горле.

— Я понимаю твою боль, — в штормовых глазах засверкало битое стекло. — Моя мама была еще жива, когда мы знали, что ей не помочь, но внезапная смерть — то, что сложнее пережить.

— Любую смерть близких не просто пережить, — зарылся я носом в ее волосы, поцеловал за ушком. — Что хочешь на завтрак?

— Тебя.

У меня возбуждающая дрожь прошла по телу от одного этого слова. Я потерся вздыбленным членом о мягкие складочки между ног Мери.

— А я тебя, — прошептал ей в висок и провел языком влажную дорожку, очерчивая ее скулу до подбородка.

Ее пальчики потопали по плечам, сжали их, будто проверяя крепость мышц, сместились на спину, поплыли вдоль позвоночника. Левая рука девушки шустро вклинилась между нами, перехватила меня.

Мери прижалась ближе, направила член в себя, заглянула лукаво в мои глаза.

— Нечестно так, — томно проговорила она. — Мне надо бы ненавидеть, а я хочу тебя так сильно, что это желание затмевает все остальное.

Я схватил ее запястье, замер на мгновение, чувствуя, как пульс бьется под тонкой кожей, отчего у меня внутри закипала кровь.

— Не думай об этом, Мери. Наслаждайся, — ответил я хрипло, опуская вторую ладонь на ее бедро. — Просто чувствуй, — истинная приняла меня в себя и мир сузился до ее дыхания, до влажного жара между нами.

— Я чувствую тебя, Адри, — заполошно моргнув, сказала она. Мягко качнулась навстречу, смыкая тела еще плотнее.

Я перехватил ее за талию, приподнимая чуть выше, чтобы войти глубже.

— Ты моя навсегда, — мы двигались медленно, смакуя каждое мгновение, и я ловил себя на мысли, что забываю, как дышать. В ее глазах плескалось что-то древнее и пугающе родное, будто она знала меня задолго до нашей первой встречи. — Только ты одна, — я вжимал ее в себя, целовал ключицу, чувствуя, как дрожит каждый мускул под пальцами.

Мери вытянула руки над головой, вцепилась пальцами в подушку и, приоткрыв рот, изгибалась, как лоза, подстраивалась под мое тело.

— Да… Адри… мой. — Задышала чаще, соски упрямо терлись о мою грудь. — Так хорошо… не останавливайся.

Я ускорился, чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня в такт движениям. Впился в ее шею жадными поцелуями, оставляя на нежной коже отметины.

Мери вдруг вся сжалась, испуганно вскинулась ко мне, сжимая меня в себе, и, упав на подушку и до хруста выгнувшись в спине, вся затряслась, будто в припадке. Только протяжный томный крик выдавал высший пик ее наслаждения.

Волна ее удовольствия захлестнула, и я последовал за ней, взрываясь внутри, чувствуя, как каждый нерв вспыхивает огнем. До дрожи, до искр в глазах кончал в свою девочку, мощно изливаясь. А когда жар утих, я наклонился, коснулся губ Мери сначала легко, почти невесомо, будто пробуя ее на вкус. А потом углубил поцелуй, вкладывая в него все, что не решался сказать вслух: мою вину, мою жадность, мою нежность.

Она принимала это, все еще слегка подрагивая от импульсов.

— Какое вкусное утро, — шепнула мне в губы, на миг отстранившись.

Проклятый браслет на моей руке засветился посланием, как ненормальный. Я зарычал и нехотя вышел из Мери. Перекатился на бок, притягивая ее к себе, уткнулся носом в ее волосы. В тишине, наполненной только нашими прерывистыми вдохами, я окончательно понял, что не хочу отпускать эту женщину никогда.

— Будешь жить в моих покоях?

— А вдруг привыкну? — с улыбкой вымолвила она.

— Я именно этого и добиваюсь, — проворковал ей на ухо.

Снова вспыхнул браслет, но мне до одури не хотелось его слушать.

— Беги, дела не ждут, — Мери показала на браслет. — Я ведь никуда не денусь.

Я улыбнулся и чмокнул ее в губы. Провел пальцем по золотому ободу.

— Селену я отправил прислуживать Вайсо по твоему приказу, — отчитался Нэйд.

— Старейшины уже час в зале ждут начала совета.

Блядь! Я и забыл, что он сегодня!

Поднявшись с постели, я подошел к шкафу и начал быстро одеваться.

— Я сейчас сниму зачарование с двери в оранжерею. Можешь тут хозяйничать. И выбери себе личную прислужницу, какая будет по душе, — говорил и застегивал пуговицы черного камзола, стоя спиной к лежащей на кровати Мери. Если сейчас повернусь и снова увижу ее голенькую, совет точно не состоится.

— Не хочу прислужницу. Мне и так хорошо.

Упрямая.

Я обернулся.

Она, будто кошечка, скрутилась на постели, прикрыв уголком простыни бедра, грудь спряталась под плечами.

— Тебя долго не будет? — промурчала Мери.

У меня пах скрутило и в глазах помутилось от возбуждения. Кончусь скоро от этой женщины.

— Это надолго, да. Если к ужину закончим, то хорошо, — подойти к ней не решился, пальцы уже сами собой начали расстегивать пуговицы камзола.

Я облизнулся и сжал руки в кулаки.

— Иди, спешишь ведь. — Приподнявшись, Мериди собрала волосы в пучок и перекинула живое золото на одно плечо, одеяло немного сползло и оголило упругую грудь. — Я буду ждать. С девочками повожусь до вечера.

Встала. Подступила ближе.

И обнаженная замерла рядом.

— Позволишь мне на конюшню с девочками пойти?

Я тяжело вздохнул, стараясь смотреть ей прямо в глаза, а не ниже.

— Мери, ты можешь делать все, что захочешь, кроме… — обвел ее ревностным взглядом, — никому не улыбайся, — произнес строго.

— Это еще почему? — удивленно и хитро одновременно.

— Потому что стражи и так головы сворачивают, когда ты мимо проходишь. Никаких милых улыбочек. У нас каждый дракон на счету, — смерил я ее суровым взглядом.

— Буду предельно серьезна, — она скрестила пальчики и вытянула руку вверх, завела мне на затылок. — Ни один дракон не пострадает, слово даю. Ладно, вру, один все-таки падет от моей улыбки. Но у него изначально не было шансов, — и показала плечико, где распустились золотые лозы стигмы. — Поцелуй и уходи. А то…

Я впился в ее губы, но углублять поцелуй побоялся. Уже готов был сорваться и послать совет в эхилову задницу. С силой оторвался от Мери и резко двинулся к выходу.