Глава 38

— Хаэль! Помоги! — вскрикнул я в диком страхе за Мери, чувствуя, как меня утягивает в пустоту вслед за истинной. — Харт! Снимите! Умоляю! — я сжал кулаки, держась в сознании из последних сил.

— Что происходит? — недоуменно глядя на лекаря, спросил Харт.

— Они умирают, видимо, ваше величество, — Хаэль коснулся живота Мери, его тут же ударило фиолетовой молнией. Старик, зашипев от боли, отстранился и покачал головой. — Если блокировать магию, оба умрут. Точнее, все, и плод тоже. А мог бы родиться великий маг, истинный орфеон.

Его величество смотрел на меня пронзительно, словно брал обещание ничего больше не вытворять, затем качнул головой магу, что нацепил на меня блоки.

— Снимите. Немедленно!

Как только меня освободили, магия вспыхнула, потекла по венам, напитывая тело силой. Мери задышала, но глаза не открыла. Я упал на колени, схватил ее в охапку и прижал к груди.

— Я принесу магическую клятву верности, Харт, — я посмотрел в глаза правителя, опустив ладонь на живот истинной. Почувствовал, как внутри нее бьется новая жизнь.

— Я верю и без нее, — король присел в свое кресло, с которого вскочил, когда Мери упала.

— Обет не помешает, — вклинился советник.

— Отдыхай, Нарвейн, — отсек его величество. — Идите в покои, Адриан. Генерал Визави, Мартен, проводите их, поставьте удвоенную охрану. Хаэль, проверь, пожалуйста, как Мериди. Протестируй аккуратно и мне все доложишь. Можно завтра, чтобы без спешки. Утром всех жду на завтрак. Визави, вас тоже касается.

Дамиран и Мартен загадочно заулыбались и пошли вперед меня в коридор. Я поднялся и понес Мери к выходу из зала. Все смотрел на ее побледневшее лицо и надеялся, что она вот-вот откроет глаза.

— Про эту помощь я тогда в саду и говорил, — мельком взглянул я на Марти, когда мы оказались в коридоре.

— Всегда пожалуйста, — подмигнул он. — Очень уж интересно посмотреть на маленького орфеончика.

— Еще как! — загорелись глаза Дами.

Мартен хохотнул, открывая дверь в покои:

— А еще Тоби бы мне не простил, если б с сестрой его будущей невесты что-то случилось.

— Но с Хартом сложно, — слегка раздраженно признал генерал.

— Хотя он ведь тоже из истинной пары, должен понимать! — продолжал гневаться Мартен.

— Поэтому Харту пришлось наглядно доказать, что блоки не выход, — за братьями, волоча длинную мантию по полу, вошел Хаэль. Он глянул на меня строго, жестом попросил уложить девушку на постель. — Адри, последний раз прикрываю твою задницу. Боюсь, что в следующий тебе придется искать другую подмогу. Я слишком стар для этого.

— Хаэль, — виновато вздохнул я, опуская Мери на кровать. — Поверь, ну не было у меня выбора.

Я поднял взгляд на Дами и отошел, чтобы не мешать целителю.

— Ты армию Фолкнера когда-нибудь видел? Всю? Разом? — обратился я к королевскому генералу.

— Лишь однажды, — Дами привалился плечом к стене. — Мы были с моим отрядом альенов приглашены на один из праздников Дренера.

— Значит, не видел, — усмехнулся я. — Он еще и весь молодняк со всех графств собрал. Дети, по сути. Полчище такое, что и кусочка неба не разглядеть за крыльями. Я демонов долго по разломам собирал, чтобы ему противостоять, — вспомнилось, как мы с Нэйдом готовились к захвату, и в груди заныло.

Мартен приблизился, сверкнув серебром в голубых глазах.

— Признайся, давно ведь планировал грохнуть урода? — видимо, отвечать на вопрос не требовалось, потому что младший Визави сразу задал другой: — Кстати, а чего нас не позвал на веселье? Мы б с отрядом невидимок лишними не были.

— Я ждал разлома в Дренере. Не хотел открыто нападать и показывать способности. Но этот урод Нэйда убил, и я слетел с катушек, — отмахнувшись, я взглянул на целителя.

Хаэль, что долго возился около Мери, облегченно выдохнул, приблизился к нам.

— Скоро придет в себя, — подытожил. — Навели вы, конечно, шуму в замке, — проворчал он. — Что же будет, когда малыш родится? Бьется ваш истинный орфеон так мощно, что я думал кости не соберу. И это он еще пуговка по сути. — Хаэль двинулся к двери и, поравнявшись со мной, сжал мое плечо сухой ладонью. — И никто не говорил, что это будет сын. Ребеночек ведь не огненный дракон. Удачи, Адри.

Он уже отступил, но вдруг повернулся, на его щеках проступил румянец.

— Гертруда как?

— Скучает, — улыбнулся я. — На свадьбу прилетай, — и подмигнул старику.

Он замялся.

— Я буду, — откашлялся, тотчас помчал в коридор, и не скажешь, что пожилой.

— Я чего-то не знаю? — хохотнул Марти. — Мир, идем, — хлопнул он брата по плечу, — обрученным надо побыть вдвоем. Кажется, невеста уже проснулась, — показал он на кровать.

Братья поклонились испуганной Мериди и со словами «увидимся на завтраке» сбежали следом за Хаэлем.

— Адри… — Мери откинула одеяло, прощупала свой живот, — с ним все в порядке?

— Да, — присел я рядом и накрыл ее руку ладонью. — Все хорошо, — заглянул ей в глаза и тепло разлилось по телу. — Останемся во дворце на завтрак с королем.

— А тебя… — она приподнялась, заглянула в глаза, перехватила мои руки, проверяя есть ли блоки.

— Сразу сняли, как ты сознание потеряла, — я помрачнел, вспомнив, как дико за нее испугался.

— Это было ужасно, — призналась она, ластясь к моим рукам щекой. — Но наш малыш — настоящий борец. Я так счастлива, что все закончилось.

Я улыбнулся, не стал говорить, что может быть и девочка. Это вообще неважно. Я уже безумно люблю нашего ребенка.

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Голодная? — перетянул я Мери к себе на колени и обнял.

— Я бы апельсин сейчас съела или… два, — и так мило закусила щеку, явно не фрукты имея в виду.

Я застыл, пытаясь сообразить, правильно ли понял намек, или надо все-таки бежать за апельсинами.

— Точно? — приблизился я к ее губам и очертил их пальцем. — Два?

— А еще лучше… два банана, — томно выдохнула.

Она договорить не успела, как у меня уже член колом встал. Руки сами потянулись к завязкам ее платья. Я дернул край шелковой ленты, и узел послушно развязался. Стянул с ее плеч черную ткань и огладил нежную кожу.

— Я тоже очень голоден, — шепнул ей в губы. — Готов есть за двоих, — и призвал свою копию.

Он сел рядом и начал мягко освобождать Мери от одежды, пока я удерживал ее на руках.

Как же она полыхала. То зеленью, то фиолетом. То закрывала глаза и вспыхивала золотом.

— Ах… — истинная выгибалась, отзываясь на каждое мое прикосновение.