Глава 7

— Тому, кто сам на ноги встать не хочет, уже не поможешь. — Я вскинула на Адриана яростный взгляд, схватила гроздь винограда и стала есть, глотая обиду. Жевала и говорила: — Все ты обо мне знаешь, да? — Помолчала, вкус ягод кислотой растекся по языку, от этого мой голос захрипел. — Мы пытались отца вылечить. И к лекарям водили, и травами отпаивали. Я даже закрывала его в подвале темницы, чтобы хмель выветрился и папа к нам нормальным вернулся. Да все зря, он через неделю вновь брался за свое, продал даже шторы из дома, и все говорил, что без мамы ему жизнь не жизнь. А нам с девочками мама не нужна была⁈ — я уронила руки с виноградом на колени и опустила голову. Чего это я разоткровенничалась? Глядя на синие ягоды, сказала тихо: — Думаешь, дал мне сложный выбор, и я с тобой добровольно лягу? — Посмотрела на графа, убить его взглядом хотелось. — Этого не будет, Адриан. — Оторвала ягодку и бросила в него. Он усмехнулся. — Думаешь, самый хитрый, да? — Еще швырнула, теперь штук пять ягодок сразу. — Самый сильный? Власть в твоих руках? — я все бросала и бросала, некоторые ягоды не долетали, но были и попадания. — Пошел ты! Убей всех, кто мне дорог, докажи, что ты мразь, и все равно ничего не добьешься. Я лишь буду тебя сильнее ненавидеть. — Замахнулась и… положила остатки грозди на стол. — Нет у тебя рычагов на меня, не старайся. Единственное, что осталось, и то… не мое.

Граф изменился в лице. От улыбки и следа не осталось. Он поднялся с места и подошел ко мне. Так резко схватил за горло, что понять ничего не успела.

— Ненавидеть ты будешь? — зашипел он мне в лицо. — Что ты из себя возомнила? — заискрились страшные глаза. — Тяжелая судьба? Пьющий отец? Я дал тебе выбор, дура. Но ты ни на что не способна. И плевать тебе на всех, кроме себя самой. Ради любимых люди войны начинают, а ты над невинностью трясешься. Смешно, — он раздался в плечах, покрываясь черной с фиолетовым отливом чешуей.

Темная дымка расползалась по полу, шипела, окружала меня со всех сторон. Магические щупальца вырвались из мощного тела графа. Он отпустил мою шею и в тот же миг жгуты сплели по рукам и ногам. Воздушный поток подбросил и швырнул на кровать. Адриан подступил, выпустил когти и разорвал на меня рубашку. Высвободился сам. Вдавил меня в перину и раздвинул ноги. Уперся членом в лоно и заглянул мне в глаза.

— Я давал тебе шанс все изменить, — и резко вошел на всю длину.

Если до этого, я еще верила в благоразумие графа, понимая, что его выходка связана в местью моему мужу, то после того, что случилось, впустила в сердце столько ненависти, что она вспыхнула на коже зеленью. Сила прилила высокой волной, тело одеревенело, стало жестким и неживым. Магия пульсировала вокруг нас, закручиваясь в фиолетово-зеленые лианы, а я всматривалась в глаза напротив и желала человеку, что украл у меня жизнь, медленной смерти.

Вжала пальцы в постель, запрещая себе хоть что-то чувствовать.

В отчаянной схватке с его мощной магией я проиграла. Черное марево сожрало любое проявление земной силы. Пространство вокруг наших тел погрузилось во тьму. Адриан яростно в меня вбивался, не отводя пронзительного взгляда. Густо дышал.

Я отвернулась от него и сжала зубы. От бессилия и боли хотелось выть. Но я не стану. Дракон впился в мою шею жесткими поцелуями, что оставляли отметины на коже. Сжимал мою талию и ускорялся. Глубже, сильнее, острее.

Меня обдало неправильным жаром. Я стиснула ноги, впилась ногтями в кожу графа и вновь вспыхнула зеленью. Неосознанно, магия сама рвалась вперед, словно хотела слияния с ним.

Я пыталась ее остановить, перебрасывала на себя, но тщетно, а все потому, что она не убить его хотела, а приласкать.

— Да… моя девочка, — захрипел мне на ухо Адриан. — Отпусти себя.

Его магия сплеталась с лозами моей, будто в безумном танце. Искрило, фиолетовые вспышки ослепляли. По телу прокатывались разряды, возбуждая, заставляя раскаленную спираль сжиматься внизу живота.

Граф отстранился от моего лица, привстал. Не выходя из меня, потянул на себя, сел на колени. Ухватил меня за бедра и приподнял над постелью. Начал насаживать меня на член быстрее, мощнее, каждым махом добирался до самого острого дна. И смотрел… смотрел и смотрел мне прямо в глаза.

Накатило. Мощной волной. Забрав полностью мою волю.

— Ненавижу, — провыла я и, изогнувшись в его руках, затряслась в сладких спазмах.

— Да, — прорычал он, — моя хорошая, кончай, — и меня подкинуло магией к дракону.

Адриан прижал меня к торсу. Затвердевшие соски врезались в его горячую кожу до томной, приятной боли.

Одной рукой он провел вдоль моего позвоночника, вызвав табун мурашек. Тело выгибалось под касаниями его пальцев, что зарылись в волосы и стиснули затылок. Он впился в мой приоткрытый рот диким, глубоким поцелуем. Взял в плен язык. Посасывал, покусывал, ласкал своим. Второй рукой яростно сжимал мою ягодицу.

Задвигался неистово быстро, вспенивая нутро до звона в висках, продлевая сокрушительный оргазм.

Тяжело дыша, оторвался от губ.

— Запомни этот миг… — и вышел почти полностью, оставив лишь головку у входа, и я задохнулась от пустоты.

Одним резким толчком мужчина заполнил меня целиком, до предела, до сладкого помутнения рассудка. Воздух вокруг нас загудел от магии — она стекала по спине горячими каплями, пульсировала в такт с содроганиями Адриана.

Дракон изливался в меня мощно, долго, с глухим рыком.

И к чистой ненависти, которую я испытывала к графу, я поняла, что вечно буду ненавидеть себя.

— Лучше бы я умерла… — прошептала, беспомощно отталкиваясь от мужчины.

Он откинул меня от себя брезгливо, будто ненужную вещь. Сошел с кровати и натянул штаны на голый зад. Подошел к шкафу, достал черную рубашку и швырнул ее мне в лицо.

— Прикройся, — приказал металлическим голосом.

Провел пальцем по браслету и сказал:

— Нэйд, пора вернуть Фолкнеру это недоразумение.