Глава 25

Мы подъезжаем к замку, не спешиваясь.

Очевидно, Мирел очень недоволен тем, что Александр спас меня. Один мой вид оскорбляет его, к тому же он знает, что между мной и Александром что-то происходит. Это не может его не тревожить, он ведь отец Сейнеры, невесты Александра.

Когда мы подъезжаем ближе, я просто опускаю голову. Мне ужасно неуютно, чувствую себя любовницей, которую решили припрятать подальше, но все раскрылось.

Почему все так? Ведь именно я первая жена Александра, любовница в этой истории дочь Мирела.

- Ты думала сможешь скрыться от меня? - кричит Мирел, - ты обидела мою дочь, и ты ответишь своей головой за это. Взять её.

Александр спешивается и тянется за мечом. Я вижу, как подрагивают от злости его плечи, еще немного и он превратиться, чтобы защитить меня.

- Ты на её стороне? – спрашивает Мирел через зубы.

- Я на стороне семьи, - отвечает Александр, и я дергаюсь, как от пощечины, ведь я не его семья, - но этот поступок не даёт тебе чести, ты ведь знаешь, что я смогу убить всех твоих поданных, ни один из них не ударит меня, - гордо проговаривает Александр, - тем более, ты нанял этих головорезов, которые продали её в Ибиш, рано или поздно я заставлю тебя поплатиться.

- Послушай меня! - выкрикивает Мирел.

- Нет, это ты послушай меня. - кричит во всё горло Александр, - она будет жить здесь, а мы с тобой поедем обратно в Дорхейм как будто её здесь нет, как будто она мертва, скажешь своей дорогой дочери, что убил её и забудешь о её существовании, она не доставит тебе хлопот. Диана просто наложница, а твоя драгоценная дочь - моя супруга и станет королевой Дорхейма.

Я сижу молча, боль потихоньку наполняет меня, и я понимаю, что скорее всего больше я его не увижу. Отлично, потому что я и не хочу его видеть. Сожму свое сердце в тиски, даже если оно лопнет и выкорчую эту любовь!

Я наложница – вот кем он объявил меня. Женщина для утехи. А ведь в той пещере он обещал мне совсем другое. Подлый лжец.

Ненавижу!

Сцепив зубы, я сильнее стискиваю поводья. Оши оглядывается и смотрит на меня большими встревоженными глазами.

- Еще раз посмеешь обратиться ко мне с пренебрежением, - продолжает Александр, - и лишишься своей головы.

Мирел кривится, но всё же отвечает, как подобает.

- Да мой повелитель, - выдавливает через зубы.

Слуги поместья выходят на улицу и наблюдают за всей этой грязью.

Зачем Александр притащил меня сюда? Это все так унизительно, я ведь всем, как кость в горле.

Вдруг я чувствую, как что-то осторожно прикасается к моей руке, подняв голову, вижу добрый взгляд Арслана. Нахожу в себе силы, чтоб улыбнуться в ответ.

- Финриил, подойди ко мне, - командует Александр, - а ты… - посмотрев на Мирела, говорит, - седлай коней, я скоро к вам присоединюсь.

На лужайку спускается высокий мужчина в старой, но выстиранной одежде.

- Эти леди твои гостьи, Финриил, веди себя с ними подобающе, они задержатся здесь на некоторое время, - говорит Александр, кивая в сторону меня и Оши.

- Да мой повелитель, - отвечает слуга.

Насколько я понимаю, Финриил - смотритель восточного замка. У Александра нет младших братьев, которые смогли бы занять этот замок, поэтому по их законам необходим смотритель.

Александр подходит ко мне.

- Я оставлю часть стражи тут, замок защищен, и никто не сумеет сунуться сюда, Арслан научит тебя оборонятся. И все равно будь настороже, этот чертов Мирел всегда был таким вспыльчивым, и он не остановится, но я надеюсь в следующий раз ты сможешь справиться уже сама. А теперь иди отдохни и начинай заниматься, - наставляет Александр приказным тоном.

Не дожидаясь ответа, он просто разворачивается и уходит, седлает коня и через минуту я вижу только его спину, исчезающую в закате.

Метка на груди болит так сильно, что слезы брызгают из глаз. Кажется, что от моего сердца когтями отрывают кусок.

Не видя нечего перед собой, с позволения смотрителя я захожу в поместье. Оказываюсь в своей комнате и просто падаю.

Он бросил меня как тряпку, использовал и бросил. Убежать я не смогу, здесь куча стражи, которая контролирует каждый мой шаг. Даже если получится, я не знаю местности. Чтобы попытаться нужно хотя бы разведать обстановку.

Всё что остается пока - ставать сильнее.

Первый день в замке не отличался от последующих: завтрак, тренировка, обед тренировка, ужин, сон. И все время метка не перестает болеть.

Я стараюсь жить дальше, пытаюсь улыбаться и делать вид, что не умираю изнутри, но боль, охватывающая мое тело, никогда не заканчивается. Она уже становится частью меня.

Единственные, кто каким-то образом видят мою боль – Арслан и Оши. Они все время пытаются быть рядом и только рядом с друзьями метка ненадолго перестает жечь, словно свежий ожог.

Так проходит несколько месяцев нашего с Оши пребывания здесь. Мы общаемся и практикуемся в магии. Я замечаю, что Арслан привязывается не только ко мне, но и к маленькой Оши.

Постепенно мы становимся почти семьей.

Александр иногда присылает мне письма и описывает ситуацию в Дорхейме. Ни разу не пишет о своей жене.

Это к лучшему, потому что мне не хочется знать ни о нем, ни о его жене. Каждый раз, когда приходят письмо, я обещаю себе его выбросить, но не решаюсь. Пыльцы сами распаковывают конверт, а глаза вчитываются в его почерк.

В последнее время я очень устаю во время тренировок. Еще сильнее, чем было поначалу.

Но я научилась с помощью мысли сжигать кукол, набитых сеном, научилась стрелять магией точно в цель. Арслан радовался моим успехам так, будто я его родная дочь.

Оши преуспевала в фехтовании, иногда выбивала меч из моих рук, что меня действительно радовало, и так же училась магии. Ей больше удается быть целителем, она может исцелить любое живое существо, но абсолютно не научилась применять свой дар для атаки.

Сегодня гонец приносит очередное письмо от моего мужа. Как обычно, я распечатывают его на заднем дворе в беседке в одиночестве и судорожно вчитываюсь в буквы. В этот раз мои руки немного дрожат.

Я провожу пальцами по буквам, которые Александр вывел своей рукой.

«Диана», - так начинается каждое письмо, он ни разу не называл меня любимой или родной. Или хотя бы дорогой.

«Моя жена наконец-то забеременела…» - на этой строке я спускаюсь с лавочки на пол и свободной рукой зарываюсь в волосы. Долго смотрю на ножки стола.

Слезы брызгают из глаз. Он прикасался к ней, шептал ее имя, возбуждался от изгибов ее тела. Они были близки.

Я все это знала, но не подозревала, что будет настолько больно узнать точно. Метка болит так сильно, словно готова прожечь кожу, ребра и сердце.

Я выползаю наружу и ложусь спиной на траву. Слезы текут по вискам.

Подняв письмо над головой, вчитываюсь в следующие слова на просвечивающейся бумаге. Солнце светит так ярко, а я будто на самом дне бесконечной бездны.

«Когда Сейнера родит, ее долг передо мной будет выполнен, и я смогу приехать, чтобы забрать тебя».

- Иди к черту, Александр Тард, - хриплю дрожащим голосом, - просто сдохни, оставь меня в покое!

Быть с ним, ублажать его после Сейнеры, простить его снова?! Я лучше буду испытывать боль всю оставшуюся жизнь!

Разорвав письмо в клочья и разбросав его на траве, я долго смотрю на небо, пытаясь унять истерику.

Но становится еще хуже, когда я вдруг понимаю, что за все время пребывания в этом поместье у меня ни разу не шли месячные!

- Нет! – выкрикиваю и подскакиваю на ноги, приходится схватиться за стену беседки, чтобы не упасть.

В этот же деть я прошу жену Финриила, Каролину, сходить в город и купить новоцвет, это цветок, который определяет зарождение жизни, найти его очень сложно, и стоит он дорого, но я хотела узнать, что со мной.

Я хожу со стороны в сторону на протяжении часа, пока жду Каролину, мысли переполняют голову.

Через несколько часов я вижу, как она заходит в замок с сумкой.

Выхватив у нее новоцвет, я быстро благодарю служанку и бегу к себе в комнату.

Когда я подношу цветок к телу, секунд тридцать ничего не происходит.

Я облегченно выдыхаю, но тут, я вижу, как лепестки цветка начинают открываться, оголяя сердцевину.

Стебельки в середине загораются ярко-белым цветом, озаряющим всю комнату.

Пошатнувшись, я опускаюсь на стул.

Все это время в моем чреве рос ребенок Александра.